В этот миг Инь Шухуань почувствовал лишь глупую, трагикомичную растерянность.
Правда оказалась настолько абсурдной, что он несколько секунд стоял ошеломлённый, отказываясь верить своим ушам.
Как это мог написать Цзи Юань?
Да быть такого не может!
Он судорожно пытался найти хоть какую-то зацепку, чтобы опровергнуть очевидное, но тщетно: спустя полминуты до него дошло, что он вообще ничего не знает о Цзи Юане.
А вдруг тот и впрямь владеет каллиграфией?
Лицо Инь Шухуаня то бледнело, то заливалось краской — особенно когда он полностью осознал, насколько чудовищную глупость совершил.
Он взял каллиграфию Цзи Юаня, чтобы выслужиться перед дедом... И всё ради того, чтобы получить разрешение на развод с тем же самым Цзи Юанем!
Боже, что за безумное совпадение. Подкупить дедушку каллиграфией собственного супруга, вымаливая согласие на развод...
Стыд мгновенно ударил Инь Шухуаню в голову, заставив щёки пылать.
Какое позорище! Настоящее позорище!
"К счастью, об этом знаю только я..."
Он закрыл лицо руками, пытаясь переждать приступ дикого смущения.
Деду ни в коем случае нельзя проговориться, иначе ни лица, ни уважения не останется вовсе!
А уж Цзи Юаню — тем более. Чёрт, узнай тот хоть край уха, изгалялся бы над ним до конца дней...
Инь Шухуань, только что с пылом обещавший деду найти таинственного мастера, мгновенно сдулся. Не то чтобы он не хотел искать — просто «автор» находился буквально под носом. Выдай он его — и собственный позор станет достоянием общественности.
Поэтому он с ходу решил тянуть время.
К тому же и дед повёл себя странно...
Вспомнив выражение лица старого господина Инь и его движения, Инь Шухуань нахмурился: дедушка выглядел вовсе не как истинный ценитель, случайно встретивший шедевр.
Интуиция подсказывала, что здесь кроется какая-то тайна.
Всю дорогу домой его не покидали тяжёлые мысли. Он крутил руль и не мог выбросить из головы связь между Цзи Юанем и каллиграфическим письмом.
Неужели тот действительно так хорош?
Почему никогда об этом не заикался?
"Ладно мне ничего не говорил, но деду-то мог шепнуть? Ведь знал же, как старик помешан на стиле Цю! Судя по характеру Цзи Юаня, он бы не упустил шанса выслужиться..."
Но дед явно ни о чём не догадывался.
Сплошной клубок противоречий.
Раздражённо хлопнув по рулю, Инь Шухуань заехал в частный гараж.
Стоило ему выйти из машины, как он заметил у ворот Цзи Си.
Тот выглядел изнурённым. Огромные солнцезащитные очки скрывали поллица, оставляя открытым лишь заострённый подбородок. Увидев Инь Шухуаня, Цзи Си снял очки, обнажив тёмные круги и синяки под глазами. Во взгляде его читались глубокая обида и тоска.
Инь Шухуань на мгновение онемел, не зная, с чего начать.
После той неприятной стычки с Шэнь Янь, матерью Цзи Си, он долго избегал встреч и звонков. Ему требовалось время, чтобы переварить шокирующие перемены в поведении Шэнь Янь и понять, сколько правды было в словах самого Цзи Си, а сколько — фальши.
И вот теперь Цзи Си возник перед ним ни с того ни с сего, застав врасплох.
Впрочем, в их отношениях первым шаг всегда делал Цзи Си.
— Можно мне войти и выпить воды? — тихо спросил тот.
Инь Шухуань замялся. Отперев дверь, он не позвал его, но и не прогнал.
Цзи Си сделал шаг вперёд:
— А-Хуань, я знаю, между нами возникло недопонимание. Но ты не можешь вот так просто списать меня со счетов. Дай мне шанс всё объяснить.
Раз уж тот заговорил так, поводов для отказа не оставалось, и Инь Шухуань впустил его в дом.
Переступив порог гостиной, Инь Шухуань запнулся и мельком бросил взгляд на второй этаж: интересно, Цзи Юань дома?
Опустившись на диван, он даже не пытался поддерживать беседу. Голова была забита загадочным поведением деда при виде каллиграфии.
От этих мыслей нарастало раздражение.
Цзи Си с натянутой улыбкой сел напротив, поинтересовался делами Инь Шухуаня и аккуратно пододвинул к нему нарезанное яблоко, ни словом не обмолвившись о Цзи Юане. Голос его, как всегда, звучал мягко и убаюкивающе. Он неторопливо рассказывал о последних событиях, вовсе не смущаясь молчанием собеседника.
Но какое-то слово вдруг задело триггер в голове Инь Шухуаня. Он очнулся от задумчивости и впился взглядом в Цзи Си.
Тот вздрогнул.
— Цзи Юань раньше занимался каллиграфией? — резко спросил Инь Шухуань.
"Ведь чтобы писать на таком уровне, нужно быть признанным мастером!" — пронеслось у него в голове.
Цзи Си побледнел и с трудом выдавил улыбку:
— Мы не виделись так долго... и это всё, о чём ты хочешь спросить? Тебе даже не интересно, зачем я ходил в больницу?
Он только что завёл рассказ об этом, а Инь Шухуань пропустил всё мимо ушей. Первое, что свалилось с его губ — имя Цзи Юаня. Настроение Цзи Си мгновенно упало на самое дно.
Почему опять Цзи Юань?
В голове Цзи Си пронеслась вереница тревожных догадок.
"Неужели за время его отсутствия между ними что-то потеплело? Или вспыхнула симпатия? Да, когда он видел Цзи Юаня в последний раз, тот казался совершенно другим человеком — будто сбросил старую кожу. Он стал притягивать взгляды, затмевать окружающих... Неужели Инь Шухуань не смог устоять?"
Сердце Цзи Си отчаянно заколотилось.
Инь Шухуаня этот упрек искренне озадачил. С какой стати его должно волновать, зачем Цзи Си таскался по больницам? Ну пошёл и пошёл, он же не врач, чем он ему поможет?
Но желая выудить сведения о Цзи Юане, он всё же небрежно бросил:
— И зачем ты ходил в больницу?
И тут же, посчитав долг заботы исполненным, перебил, не давая ответить:
— Вы ведь росли вместе. Ты знал, что он умеет писать каллиграфию?
Цзи Си едва не поперхнулся от злости.
"То есть твой вопрос — это просто формальность?! Ты хоть ради приличия дал бы мне договорить!"
Его охватила глухая ненависть. Всякий раз одно и то же: Цзи Юань, Цзи Юань, Цзи Юань!
— Я... не совсем в курсе, — фальшиво улыбнулся Цзи Си, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Цзи Юань с детства не любил учиться. Когда родители записывали нас на кружки, он отказывался ходить или попросту прогуливал.
" «Не поступил в университет» — это ты о том, как Цзи Си украл мой пропуск на экзамены, из-за чего я пропустил литературу и математику?"
Слова Цзи Си ещё не успели растаять в воздухе, как в памяти Инь Шухуаня всплыл голосок Цзи Юаня.
Это воспоминание со дня стычки с Шэнь Янь до сих пор сидело у Инь Шухуаня занозой в сердце и заставляло его смотреть на Цзи Си с изрядной долей подозрения.
Если Цзи Юань тогда не соврал, то сколько лжи кроется в словах Цзи Си прямо сейчас?
Был ли тот действительно нерадивым учеником? Или, живя под чужой крышей, просто подвергался гнёту и не имел никакой возможности учиться?
Вглядываясь в лицо Цзи Си, Инь Шухуань неожиданно осознал, что совершенно не знает этого человека.
Под этим холодным пристальным взглядом у Цзи Си зачесалась затылочная кость. В памяти тут же всплыл образ матери, лежащей в больничной палате.
Шэнь Янь и Шэнь Цзяньчэн получили ощутимые внутренние травмы и уже несколько дней не вставали с коек. Поначалу материнская ярость требовала найти Цзи Юаня и разорвать его на куски, но Цзи Си строго-настрого запретил им глупости. Он — публичная фигура, звезда под прицелом сотен камер. Вчини его мать такое преступление, карьере придёт конец!
В полицию Шэнь Янь и Шэнь Цзяньчэн обратиться не могли: на Цзяньчэне висели два тёмных дела с человеческими жертвами, а его фабрика, помимо шести миллионов долга ростовщикам, задолжала банку ещё четыре миллиона и давно попала в чёрные списки. Заявление в полицию стало бы для него явкой с повинной.
Однако смириться с унижением они не могли. Шэнь Янь день и ночь жужжала над ухом сына, требуя отомстить, чем довела его до белого каления.
При всей жалости к матери Цзи Си понимал: на этот раз она поступила безрассудно!
Изначально он рассчитывал, что мать просто испортит идиллию Цзи Юаня и Инь Шухуаня, а в идеале — заберёт Цзи Юаня обратно в семейное гнездо. Но та с ходу ввязалась в драку, да ещё и нажила врага в лице Инь Шухуаня! Это был чистейший самоубийственный бред.
У Цзи Си перед глазами всё темнело: побои — полбеды, но его безупречный образ, который он годами выстраивал перед Инь Шухуанем, рушился как карточный домик!
Текущее агентство, ресурсы и покровительство руководства достались ему только благодаря авторитету семьи Инь. Потеряй он поддержку Инь Шухуаня — и его карьера рухнет, а жизнь превратится в прах.
Ни за что!
Поэтому он и пришёл — осторожно прощупать почву и узнать отношение Инь Шухуаня к выходке Шэнь Янь.
Но тот ни словом не обмолвился о случившемся, будто ничего и не было.
"Хочет спустить всё на тормозах?" — с тревогой думал Цзи Си.
Он поспешно добавил:
— Цзи Юань вряд ли владеет каллиграфией. Мы росли вместе, и я никогда не видел у него тяги к письму. Впрочем, после школы мы разъехались по разным институтам... Не знаю, может, позже у него появилось такое хобби.
"Исключено", — тут же мысленно отрезал Инь Шухуань.
Пусть он сам был дилетантом в искусстве, но всё же понимал, насколько ценной и филигранной была работа, переданная Цзянь Минь. Без десятилетий упорного ежедневного труда достичь такого уровня невозможно. Даже будь Цзи Юань гением от бога, он не доучился в университете, специализировался на далёкой от искусства теме, а за год совместной жизни ни разу не покупал кистей или туши...
Как человек мог овладеть мастерством за одну ночь?
— Почему ты всё время спрашиваешь про каллиграфию? Что-то произошло? — поинтересовался Цзи Си.
— Ничего, — сухо отозвался Инь Шухуань.
Цзи Си слегка приоткрыл рот, но тут же сомкнул губы, понимая: собеседник не намерен делиться подробностями.
От мысли, что разумом Инь Шухуаня с утра до вечера владеет Цзи Юань, в груди Цзи Си закипала желчь.
Он не понимал, как всё могло так обернуться. За какие-то пару месяцев Цзи Юань изменился до неузнаваемости — и внешне, и по характеру. Он стал привлекать к себе внимание, вызывать восторг...
И теперь оказывается, что он ещё и мастер каллиграфии?
Что за чертовщина?! Не одержим же он духом, в самом деле!
Как бы ни бушевали в нём вопросы, задать их Инь Шухуаню он не смел.
Его главной целью было смягчить отношение Инь Шухуаня, чтобы тот не отдалился от него совсем.
К счастью, хотя Инь Шухуань и стал сдержаннее, грандиозного охлаждения пока не произошло. Всё ещё можно исправить.
Цзи Си незаметно перевёл дух.
Вернувшись домой, он первым делом заставит Шэнь Янь и Шэнь Цзяньчэна принести Инь Шухуаню извинения! Тянуть с этим нельзя, иначе подозрений у Инь Шухуаня станет только больше...
А что, если тот начнёт раскапывать прошлое и поймёт, что в год, когда он чуть не утонул, спасителем был вовсе не Цзи Си?..
От этой мысли у Цзи Си холодела кровь. Вся забота и терпимость Инь Шухуаня держались исключительно на статусе спасителя. Утратив его, он потеряет всё.
Постигнув желаемое, Цзи Си не стал задерживаться. Около пяти вечера, когда на город начали спускаться сумерки, он попрощался и уехал.
Домработница ушла за продуктами, и в огромном доме Инь Шухуань остался один. Нахмурившись, он просидел перед журнальным столиком пару минут, а затем поднялся на третий этаж.
Поскольку читать он не любил, кабинет, забитый редкими фолиантами и коллекционными изданиями, задействовался им от силы пару раз в год. Помещение сохраняло чистоту лишь благодаря стараниям прислуги.
Опустившись за рабочий стол, Инь Шухуань выудил чистый лист бумаги и чёрной гелевой ручкой вывел два кривых, уродливых иероглифа: Цзи Юань.
Затем он принялся анализировать загадку.
Да, последнее время он только и делал, что размышлял о преображении Цзи Юаня, произошедшем буквально за пару месяцев.
Даже автоботы в «Трансформерах» не менялись настолько радикально! Тут явно кроется какая-то тайна...
Ладно сбросить вес и поменять характер, но откуда у него взялась куча невероятных навыков? Драка, каллиграфия, актёрское мастерство...
Может ли человек так преобразиться сам по себе?
Сидя в тишине кабинета, Инь Шухуань неожиданно ощутил, как по спине пробежал липкий холодок. В голову закралась жуткая мысль.
"А Цзи Юань... это вообще Цзи Юань?"
От пробежавших мурашек он едва не выронил ручку.
"Неужели в него вселился призрак?!"
Абсурдная идея казалась единственной логичной! Как иначе объяснить происходящее?
Или наш мир — это веб-новелла о перерождении, а Цзи Юань — главный герой с читами?
Насмотревшись на досуге интернет-новелл, Инь Шухуань наплодил в голове кучу гипотез.
"Например, Цзи Юань умер мучительной смертью спустя десять лет и переродился... Но тогда я — не главный герой! Я просто бывший муж, которого с позором выпинывают на свалку истории, после чего Цзи Юань воссоединяется со своей настоящей любовью... Чёрт, как обидно! С какой стати я не главный герой?!"
Инь Шухуань тут же оборвал полёт фантазии.
"Перерождение" — бред собачий и феодальное мракобесие!
Он открыл ноутбук и вбил в поисковик:
«Что делать, если знакомый за короткое время кардинально изменился и обрёл навыки, которых раньше у него не было?»
Ответы сети рябили пестротой.
Одни писали: «Ваш друг переродился» — Инь Шухуань без колебаний отправил их в бан.
Другие уверяли: «В него вселился инопланетянин» — прочитав это, он с тёмным лицом написал в ответ: «Идиоты» и заблокировал автора.
Кто-то спрашивал: «А этот ваш "друг" — случайно не вы сами?»
Пролистав гору ахинеи, Инь Шухуань наконец наткнулся на кое-что похожее на правду. В нескольких зарубежных статьях описывались случаи, когда люди после черепно-мозговых травм или аварий внезапно открывали в себе таланты великих художников или музыкантов. Объяснялось это тем, что травма стимулировала скрытые участки мозга...
Это звучало хотя бы научно. Инь Шухуань въелся в текст.
Он вспомнил, что перемены в Цзи Юане начались аккурат после той ночи, когда тот подсыпал ему лекарство.
"Неужели я тогда так сильно пнул его, что пробил ему ключевые каналы цзиньло, превратив в гения боевых искусств и каллиграфии?!"
Чем больше он об этом думал, тем правдоподобнее казалась версия.
Но чтобы проверить гипотезу, нужно было пробраться в комнату Цзи Юаня и найти какой-нибудь старый блокнот с его записями, чтобы сфотографировать и сравнить почерк.
Человек после удара может научиться каллиграфии, но его бытовой почерк не может измениться на сто процентов!
Ему жизненно важно узнать: озарило ли Цзи Юаня после его пинка, или... в него действительно вселился призрак!
Если второе — придётся нанять экзорциста.
Сердце Инь Шухуаня заколотилось. Как говорится, бережёного Бог бережёт.
Идея с одержимостью звучит безумно, но писать шедевры каллиграфии из ниоткуда — ещё безумнее! Даже у вундеркиндов есть период обучения, а Цзи Юань овладел этим навыком словно из воздуха.
Как гласит мудрость: «Отбросьте всё невозможное, и то, что останется, каким бы невероятным оно ни казалось, и будет правдой».
Короче говоря, с разводом пока придётся повременить.
Инь Шухуань сам не мог разобраться в своих чувствах: здесь мешались раздражение, суеверный страх и какое-то непонятное, едва уловимое волнение.
Нельзя было не признать: обновлённый Цзи Юань обладал загадочным магнетизмом, перед которым трудно было устоять. Строгий, собранный, невозмутимый, но временами по-детски непосредственный...
К тому же, похудев, он стал чертовски хорош собой. Когда перед глазами день за днём мелькает такой красавец, трудно оставаться равнодушным. Тем более что он — его законный, штампом утверждённый супруг...
"Так, стоп!" — Инь Шухуань затряс головой. Сначала надо выяснить, человек перед ним или нечисть, а уж потом распускать сопли!
* * *
На втором этаже послышался звук открываемой двери. Инь Шухуань понял: Цзи Юань вернулся.
Если у того не было срочных съёмок, он всегда приходил вовремя. По вечерам у него сложился нерушимый ритуал: чтение книг и стакан тёплого молока перед сном.
Инь Шухуань бесшумно приоткрыл дверь кабинета и стал наблюдать через щель.
Цзи Юань проходил в кухню с чашкой. В спальне стоял современный кулер, но этот старомодный тип предпочитал пить исключительно кипячёную, остуженную воду.
За пару секунд Инь Шухуань принял судьбоносное решение.
Сегодня ночью он устроит ночной рейд... на комнату Цзи Юаня!
Он найдёт тот самый дневник, который Цзи Юань привёз с собой при переезде, и сфотографирует прошлый почерк.
Днём пробраться не получалось: Цзи Юань всегда уносил ноутбук, блокнот и телефон с собой, оставляя в комнате лишь одежду.
Приняв решение, Инь Шухуань тихо скользнул к себе.
* * *
А Цзи Юань, выпив воды на первом этаже, даже не подозревал, какая ловушка готовится для него этой ночью.
Он почитал до восьми вечера, принял душ в прозрачной стеклянной кабине (в первый раз эта дизайнерская блажь заставляла его сгорать от смущения, но теперь он привык) и выпил стакан молока.
Мышцы расслабились, навалилась приятная дремота.
Он выключил свет, оставив лишь тусклый ночник у изголовья, и погрузился в мягкую перину.
Вскоре его дыхание стало ровным и глубоким, и лишь тиканье часов нарушало тишину.
* * *
Полночь. В абсолютной темноте раздался едва слышный тихий скрип. В щель между дверью и косяком проник тусклый свет из коридора.
Дверь чуть приоткрылась, и в комнату бесшумно скользнула тень.
Инь Шухуань, чтобы не шуметь, ступал босыми ногами по ковру.
У него было скверное зрение, а линзы он спросонья надеть забыл, поэтому двигался на ощупь, словно слепой кот, щурясь в темноте в поисках ночника.
Наконец удача улыбнулась ему: на тумбочке у кровати замаячили контуры заветного блокнота.
Он протянул руку, чтобы сцапать его, но тут же его запястье сжала железная хватка.
Цзи Юань мгновенно сел на кровати. Инь Шухуань на автопилоте выбросил вперёд блок — сработал рефлекс от занятий саньда.
За доли секунды они беззвучно обменялись несколькими блоками и ударами.
Ночник от толчка скатился на пол и погас. Комната погрузилась в непроглядный мрак!
Цзи Юань проснулся в тот самый миг, когда «грабитель» переступил порог, но, чтобы не спугнуть ночного гостя, выжидал.
Он никак не ожидал, что «вор» окажется обучен рукопашному бою!
От неожиданности Цзи Юань замешкался. Мышцы после сна ещё не обрели былую цепкость, чем противник и воспользовался — сметя сопротивление, он сбил Цзи Юаня с ног и прижал к матрасу.
Но Цзи Юань не собирался уступать! Быстро придя в себя, Цзи Юань занёс ладонь для сокрушительного удара в шею.
Нападающий судорожно дёрнулся, уклоняясь, потерял равновесие и всем весом рухнул прямо на него, вышибив из Цзи Юаня весь воздух.
Они вместе покатились по кровати. В свалке их дыхание переплелось, тела сплелись так тесно, что сквозь тонкую ткань пижам ощущалось жаркое чужое тепло.
Но в следующее мгновение Цзи Юань уловил знакомый аромат — точно такой же гель для душа, каким пользовался он сам.
И даже едва уловимый запах дорогого успокаивающего масла для стирки совпадал до капли.
Зафиксировав запястье противника, Цзи Юань на секунду замер и недоверчиво спросил:
— Инь Шухуань?..