Ранним утром Инь Шухуаня разбудил назойливый звонок мобильного.
Он попытался вытащить руку из-под подушки, но плечо занемело — кто-то тяжело на нём лежал. Из-под одеяла раздался тихий, сонный вздох Цзи Юаня, и оба мгновенно замерли.
Воспоминания о прошедшем вечере лавиной обрушились на разум.
В тишине номера лишь неловко разрывался телефон. Когда звонок наконец прекратился, в комнате воцарилось оглушительное молчание.
Вчерашней ночью Цзи Юань, одурманенный алкоголем и не устоявший перед соблазном, натворил невиданных глупостей. Если память ему не изменяла, всё началось с того, что он сам, не выдержав искушения, подал недвусмысленный знак. Теперь у него не было ни единого основания предъявлять Инь Шухуаню хоть какие-то претензии.
Сгорая от досады, Цзи Юань мысленно поклялся себе больше никогда в жизни не прикасаться к спиртному.
Инь Шухуань обнимал его за талию, не зная, выпускать ли его из объятий или сжать ещё сильнее. Положение спас телефон, внезапно забившийся в повторном безумном приступе вибрации.
По тону вибрации Цзи Юань сразу узнал свой аппарат. У Инь Шухуаня был новенький «Айфон», а Цзи Юань пользовался древней кнопочной «Нокией». Её динамик оглушительно орал на всю комнату — звук вполне мог пробить потолок. Из трёх его мобильных — одного рекламного и второго, купленного Цзян Юем точно такого же, как у Инь Шухуаня, — самым любимым оставался этот чугунный раритет. Им, в конце концов, можно было и от нападающего защититься, и орехи колоть.
Смущённый до предела, Цзи Юань выбрался из объятий Инь Шухуаня, мельком взглянув на его руку — на коже отпечатался глубокий красный след от его головы.
Похмельный синдром дал о себе знать незамедлительно: голова раскалывалась, к горлу подступала тошнота. За плотно задернутыми шторами царила непроглядная тьма. Взглянув на экран, он увидел, что нет ещё и пяти утра.
Ужасно хотелось пить.
Цзи Юань ответил на звонок. Цзян Юй на том конце провода был на грани нервного срыва.
— Ты что, с Инь Шухуанем?! — без прелюдий сдавленно выкрикнул агент.
Голос Цзи Юаня звучал сдавленно и сипло. При разговоре слегка саднила нижняя губа, мгновенно напомнив о главном виновнике...
— Вчера был банкет, — чуя недоброе, откликнулся Цзи Юань. — Что стряслось?
— Нас обложили, — Цзян Юй изо всех сил пытался взять себя в руки. — Вас сфотографировали.
—... Что именно сняли?
— Я сейчас с ума сойду! — волосы у агента готовы были встать дыбом. — Ты что, прошлую ночь провёл с ним в одном номере?! Что, по-твоему, они могли снять?! Ты сам-то не понимаешь?!
Цзи Юань внезапно умолк.
Осознав, что перегнул палку, Цзян Юй сделал глубокий вдох и сменил тон на более сдержанный:
— Ладно, не паникуй. Пока об этом знаю только я.
— В смысле?..
— Папарацци, который вас сцапал, мой знакомый. Ли Бинь, известная акула в шоу-бизнесе. Хорошо хоть не какой-нибудь мелкий фрилансер. У Ли Биня целое агентство, они только и наживаются на сливах про звёзд. Он за вами с Инь Шухуанем давным-давно охотился. И вчера ночью... Чёрт вас дери, вы когда своими делами занимаетесь, хоть шторы задернуть способны?! Это что, так трудно?!
Цзян Юй почувствовал, как закипает с новой силой, и срочно сделал глоток ледяной воды, чтобы сбить градус.
— В общем, он вылез на меня ночью, скинул часть кадров и видео. Я переслал тебе на второй мессенджер, открой и глянь.
Второй телефон Цзи Юаня вибрировал. Там действительно висело несколько снимков и коротких гифок.
Из-за скудного освещения и дальнего ракурса лиц толком разобрать было нельзя, но сплетение тел на кровати не оставляло ни малейших сомнений в характере их близости.
Наглядные кадры в мгновение ока оживили в памяти Цзи Юаня вчерашние ощущения, отчего кончики его ушей вспыхнули пунцовым пламенем.
— Такое никакими разговорами о «крепкой дружбе» не отмоешь... Понимаешь, к чему я клоню? — продолжал Цзян Юй. — Ли Бинь прямым текстом предложил выкупить снимки. Просит шестьдесят миллионов. Мы, понятное дело, обязаны замять это дело, но сумма нешуточная... Инь Шухуань рядом? Спроси, что он думает.
Цзи Юань помедлил, а Цзян Юй добавил:
— Вообще-то, по мне — пусть сливает. У меня тут возникла одна идея... Вы ведь сейчас... встречаетесь? Планов снова оформить брак нет? Если вы расписаны официально, действия Ли Биня — это чистая уголовка. Мы можем вкатать ему шантаж, вымогательство и нарушение неприкосновенности частной жизни, и отправят его париться на нары года на три. Мать его, шестьдесят миллионов! Совсем оборзел!
Узнав новости, Цзи Юань, вопреки ожиданиям, сохранял куда большее хладнокровие, чем его агент.
Они оба холосты. Почему они не могут встречаться? Почему не могут раскрыть отношения?
Даже если всё выплывет наружу — не велика беда. Цзи Юань изначально пришёл в шоу-бизнес только ради денег, чтобы прокормить себя и укрепиться в этом мире. У него никогда не было амбиций стать иконой кинематографа или гоняться за престижными наградами. Его единственным стремлением было заработать капитал и создать самую обычную, спокойную семью.
К тому же «Юаньинь Кецзи» в первой половине года выйдет на биржу и оформит официальное партнёрство с корпорацией Инь и правительством. В крайнем случае, он просто завяжет с шоу-бизнесом, вернётся в бизнес и станет полноправным главой компании.
Для Цзи Юаня такой расклад вовсе не казался катастрофой.
Введя Цзи Юаня в курс дела, Цзян Юй предоставил право решения ему.
Цзи Юань быстро взвесил все «за» и «против». Фильм «Сон о реках и горах» сейчас шёл в прокате, и громкий скандал между исполнителями главных ролей мог навредить картине. Впрочем, продюсеры могли бы повернуть это в свою пользу, сыграв на теме «романа на съёмочной площадке» — вариантов хватало, хоть и без гарантий.
Поэтому, если и раскрывать карты, то лучше после Нового года.
Инь Шухуань, видя, как Цзи Юань после звонка погрузился в мрачное молчание, внутренне паниковал. В голове юноши за секунды пронеслась вереница худших сценариев: Цзи Юань протрезвел, пожалел о случившемся, сейчас встанет с кровати и сделает вид, будто ничего не было...
Сердце Инь Шухуаня больно сжалось. Хотя он ещё ночью готовил себя к подобному исходу, столкнуться с ним наяву оказалось невыносимо тяжело.
Налив стакан воды, Инь Шухуань подал его Цзи Юаню и, стараясь обходить опасную тему, изобразил непринуждённость:
— Кто звонил спозаранку?
Цзи Юань принял стакан, осушил его одним глотком и произнёс:
— Цзян Юй.
Инь Шухуань обладал чутьём на любые новости из индустрии. Услышав имя агента в столь ранний час, он мгновенно догадался:
— Вас... нас засекли?
— Угу, — ровным тоном подтвердил Цзи Юань. — Вчера нас сняли. Ли Бинь вышел на Цзян Юя, за выкуп кадров требует шестьдесят миллионов.
— О, — с облегчением выдохнул Инь Шухуань, осознав, что ночью из-за спешки они забыли задернуть шторы. Мысли его повернули совсем не туда: — Как-то дёшево...
Цзи Юань:...
Инь Шухуань тут же спохватился:
— Ой, нет! Я не это имел в виду! То есть... сумма солидная! Чёрт, да я не про деньги... Я про... вчерашнее...
Он запутался, залепетал, зажестикулировал, совершенно потеряв нить разговора.
Худшим исходом ему казалось то, что они даже друзьями остаться не смогут. От этой мысли всё внутри леденело.
Цзи Юань внезапно перебил его:
— За вчерашнее... виноват я.
Инь Шухуань опешил:
— А?
Цзи Юань долго молчал. Положив ладони на колени, он, казалось, собирался с духом. Он даже не находил в себе смелости поднять глаза на Инь Шухуаня и, опустив голову, чеканно и серьёзно произнёс:
— Я возьму на себя ответственность.
... Господи милостивый!
Инь Шухуань застыл в полном изумлении.
Таких крутых поворотов судьба ему ещё не устраивала...
Слегка покраснев, Цзи Юань принялся за самоанализ:
— Вчера я перебрал с алкоголем и допустил по отношению к тебе недопустимую вольность.
Хотя в империи Великая Чжоу нравы царили достаточно свободные, никто и помыслить не мог о том, чтобы уложиться в постель без помолвки и сватовства — пусть даже до самого главного дела прошлым вечером у них так и не дошло.
Семейные устои рода Фу отличались строгой дисциплиной. Цзи Юаня с малых лет учили быть честным, прямым и ответственным мужчиной, не позволяющим себе распускать руки ни перед женщинами, ни перед мужчинами.
Если тебе мила девушка — изволь направить сватов, соблюсти все традиции и ритуалы, получить благословение родителей, назначить благоприятный день, и лишь после официального бракосочетания разделять с ней ложе.
А не устраивать то, что позволил себе он прошлым вечером...
Вчера Цзи Юань попросту прикрылся хмелем и дал волю чувствам, которые в трезвом уме держал под железным замком.
Проснувшись, он испытывал стыд, но вместе с тем — и некую облегчённую радость.
Он прекрасно знал свою нерешительность в вопросах чувств. Кабы не эта пьяная ночь, ему потребовались бы ещё годы, чтобы открыться Инь Шухуаню.
Инь Шухуань же стоял как вкопанный, не веря своим ушам. Бывают же на свете такие подарки судьбы!
Мысли в его голове неслись наперегонки. С одной стороны, характер Цзи Юаня казался ему вопиюще консервативным — настоящий патриархальный глава древнего рода!
С другой — какая же удача! Знай он раньше, что этот трюк сработает, давно бы разделся и прыгнул к нему под одеяло!
Чёрт, до чего обидно! Кабы вчера они дошли до самого конца, Цзи Юань тем более никуда бы не делся...
Шквал эмоций с головой накрыл Инь Шухуаня. Он не мог поверить, что мечта, за которой он гонялся столько времени, далась ему так просто. Это походило на то, как если бы путник, три дня блуждавший по пустыне без капли воды, неожиданно наткнулся на цветущий оазис.
Ошеломляющий восторг смешался с нереальностью происходящего. В груди всё сжалось, а в носу щипало от подступавших слёз.
— Ты... ты ведь имеешь в виду именно то, о чём я думаю? — глухо спросил Инь Шухуань.
Цзи Юань помедлил, а затем кивнул. Его щёки пылали. Слава богу, в комнате стоял полумрак, иначе этот позор был бы слишком очевиден.
Однако Инь Шухуань не унимался:
— Ты говоришь слишком туманно! Я хочу услышать всё предельно чётко, а то я ничерта не понимаю!
Он опустился на колени перед кроватью и сжал ладони Цзи Юаня. В его глазах блестели слёзы, которые внезапно хлынули крупными горячими каплями, падая прямо на руки Цзи Юаня.
— Эй... ну ты чего разошелся? — в смятении забормотал Цзи Юань.
Плачущий Инь Шухуань выглядел завораживающе. Изящные черты лица придавали ему трогательный, невероятно уязвимый вид, вызывающий невольное желание защитить.
Слёзы катились по его щекам, словно прозрачные бусины. Он утёр глаза и с мольбой повторил:
— Я хочу слышать это чётко...
Окончательно сбитый с толку Цзи Юань не устоял перед плачем спутника: он принялся утирать ему слёзы, одновременно успокаивая:
— Я чувствую то же самое. Ты мне нравишься, и я хочу быть с тобой. Ну не плачь ты.
Вдруг Цзи Юань осёкся.
В его голове мелькнула странная мысль.
Что с его глазами?
Несмотря на царивший в комнате полумрак, Цзи Юань заметил в глазах Инь Шухуаня нечто необычное... Что-то отличалось от его привычного взгляда.
Инь Шухуань же разразился плачем с новой силой. Нахлынувшие обиды затапливали разум, и он не мог остановить этот поток.
Цзи Юаню ничего не оставалось, кроме как сидеть на кровати, позволяя обнимать себя за талию и уткнуться лицом в свою одежду, пока тот не выплеснет всё до последней капли.
Наплакавшись вдоволь, Инь Шухуань почувствовал неловкость. Залившись краской, он пробормотал:
— Слушай... можешь забыть, как я только что снюнился? Давай сделаем вид, что ничего не было, и начнём заново?
— Не выйдет, — отрезал Цзи Юань.
Затаив дыхание, Инь Шухуань уточняюще спросил:
— Значит, мы правда вместе? Теперь я твой парень, да?
... Парень...
Цзи Юань подумал: «Пожалуй, да. В этом мире это называется именно так».
Он кивнул.
Сердце Инь Шухуаня сладко сжалось, словно пышная сахарная вата.
Он внимательно вгляделся в лицо Цзи Юаня, рассчитывая разглядеть хоть каплю смущения, но тот оставался безупречно спокойным, словно ничего особенного не произошло...
Радостный пыл Инь Шухуаня слегка поутих.
... А что, если Цзи Юань просто согласился, чтобы избавиться от его придирок? Или им движет исключительно чувство долга?
Почему после того, как они решили быть вместе, от Цзи Юаня ещё сильнее повеяло холодной отрешённостью и одиночеством?
Инь Шухуань отчётливо осознавал это, и на душе у него было совсем не радостно.
Почему? Из-за тех тайн, что он скрывает?
Инь Шухуань осторожно поинтересовался:
— Цзи Юань... почему ты не рад?
— С чего ты взял? — удивился Цзи Юань. — И чему радоваться? Тому, что из мужа ты разжалован в парни?
Это был прямой удар в самое сердце.
Атмосфера немного разрядилась. Инь Шухуань достал телефон, явно горя желанием что-то сделать, но Цзи Юань строго предостерег:
— Только попробуй выложить это в Вэйбо на всеобщее обозрение.
Инь Шухуань тут же сдулся, как проколотый шарик. Помявшись, он пробормотал, а Цзи Юань добавил:
— В Моментах WeChat тоже не вздумай.
— Я только для одного человека сделаю видимым! — с серьёзным видом заявил Инь Шухуань.
И тут же опубликовал пост с подписью «Больше не холостяк», прикрепив домашнюю фотографию Цзи Юаня, установив приватность «Видно только Лу Цзюэсину» — он ведь добавлял его в контакты именно ради этого дня.
Месть была сладкой.
Окончательно проснувшись, они больше не могли уснуть.
Цзи Юаню требовалось время, чтобы привыкнуть к новому статусу: теперь он был парнем Инь Шухуаня. Ни в прошлой, ни в этой жизни Цзи Юань никогда не состоял в романтических отношениях, поэтому поначалу ощущал некоторую скованность.
Инь Шухуань же пребывал на седьмом небе от счастья.
Ему до смерти хотелось повалить Цзи Юаня на кровать и зацеловать, но, опасаясь, что тот стесняется и на трезвую голову не расположен к подобным нежностям, юноша подавил порыв и встал, чтобы зажечь свет.
Его глаза плохо переносили яркое освещение, а в темноте он слегка слеп. Подсвечивая себе телефоном, он отыскал выключатель, зажег тусклый ночник и вернулся к кровати.
— Ещё поспишь? — тихо спросил он.
— Сон прошёл...
Цзи Юань поднял взгляд на Инь Шухуаня и застыл в изумлении.
Заметив его реакцию, Инь Шухуань вспомнил, что Цзи Юань никогда не видел его без контактных линз. Он подошёл ближе, опустился перед ним на колени и приподнял лицо:
— Я совсем забыл... ты ведь ещё не видел моих настоящих глаз.
В голове Цзи Юаня на мгновение воцарилась звонкая пустота, словно его оглушили ударом молота.
Он мгновенно вспомнил образ из глубин своей памяти: пятнадцатилетний юноша с точно такими же васильково-синими глазами!
В висках Цзи Юаня застучала острая боль, похмельная ломота усилилась. Он крепко зажмурился и нахмурился.
— Всё ещё голова болит? — забеспокоился Инь Шухуань.
Цзи Юань внезапно сжал его лицо в ладонях. Черты Инь Шухуаня славились идеальной утончённостью — безупречные с любого ракурса. Даже вблизи на его коже нельзя было найти ни малейшего изъяна.
Создавая этого парня, Господь явно не пожалел щедрости: одарил его и сказочным богатством, и ангельской внешностью. Со стороны казалось, будто сама судьба выписала ему вечный чит-код на удачу.
Вот только взгляд Цзи Юаня задержался не на безупречном лице, а на глубоких синих глазах, от которых он не мог оторваться.
Инь Шухуань накрыл его ладони своими, почувствовав неловкость:
— Тебе... не нравится?
Он хотел объяснить, что цвет глаз достался ему не по своей воле — врачи с детства говорили, что это редкая генетическая мутация. У Му Юйлань и Инь Сюя в роду не было иностранцев.
Цзи Юань произнёс словно в забытьи:
— Нет... Они прекрасны.
На душе у Инь Шухуаня стало тепло. Хотя фанаты ежедневно пели дифирамбы его глазам, похвала из уст Цзи Юаня ценнее всего на свете.
— Это у меня с рождения, — пояснил Инь Шухуань. — К тому же у меня сильная близорукость... Так что не забраковывай меня за то, что я очкарик. Мама вообще в детстве дразнила меня слепым котёнком.
«С твоим-то характером капризной принцессы я тебя не забраковал, с чего бы мне браковать тебя за близорукость?» — мысленно отозвался Цзи Юань.
Но, глядя в эти глаза, он чувствовал, как грудь сжимает невыносимая тоска. Кончик носа закололо, глаза застлала горячая пелена.
Инь Шухуань занервничал. А Цзи Юань смотрел на него с редкой, нескрываемой уязвимостью:
— Сам не пойму, что со мной... Смотрю на твои глаза, и мне хочется плакать.
Горечь затапливала его изнутри, выбивая из колеи.
— Как ты делаешь их чёрными? — тихо спросил Цзи Юань.
— Ношу цветные линзы каждый день, — ответил Инь Шухуань. — Иногда глаза режет, но без них я вообще ничего не вижу... У меня с детства ужасное зрение.
«За что таким красивым глазам досталась слепота...» — Цзи Юаню казалось, будто его сердце режут живьём. Не в силах сдержаться, он наклонился. Инь Шухуань прикрыл веки, и Цзи Юань трепетно прикоснулся губами к его глазам, про себя задаваясь лишь одним безответным вопросом: «Кто же ты на самом деле?..»
* * *
Режиссёр Юань Хуэйхуан ни о чём не подозревал, пока банкет по случаю окончания съёмок подходил к концу. Он и понятия не имел, что двое опекаемых им главных актёров уже успели сойтись за его спиной.
Номер в отеле, к слову, снимал тоже он.
Цзян Юй ждал Цзи Юаня у главного входа в отель. Увидев, как тот выходит под ручку с Инь Шухуанем, агент потемнел в лице и готов был броситься под поезд.
Тут же подскочил ассистент Ван. Распахнув дверцу машины и увидав шествующих в обнимку артистов, он с подобострастной ухмылкой вытянулся в струнку:
— Босс! — затем взглянул на Цзи Юаня, помедлил и выпалил: —... Хозяйка!
Цзян Юй:...
Мать твою, два сапога пара! Убью обоих!
— Какая ещё «хозяйка»?! Не смей херню нести! — вспыхнул Цзян Юй.
Сяо Ван дружелюбно поприветствовал его:
— Господин Цзян, наслышан о вашей мудрости!
Цзян Юй выбился из сил, а Сяо Ван продолжал:
— Вы ведь тоже ночью получили письмо от Ли Биня? Факт-то железобетонный! Почему бы не звать его хозяйкой?
— А цену выкупа ты видел?! — прорычал Цзян Юй.
— Видел, — невинно кивнул Сяо Ван. — Шестьдесят миллионов.
— И ты после этого ухмыляешься?!
— Так у нашего босса полно денег! — развёл руками ассистент.
Цзян Юй:...
Чёртов капитализм!
— Здесь не место для разговоров, поедем в другое место, — прервал их Цзи Юань.
Инь Шухуань, пребывавший на вершине блаженства, был шелковым и соглашался с каждым словом Цзи Юаня.
Цзян Юй смотрел на Инь Шухуаня и чувствовал, как закипает от одного его вида. Блестящая карьера Цзи Юаня только-только набрала обороты, а этот паршивец уже утянул его на дно!
Раньше Инь Шухуань казался ему вполне сносным малым, а сегодня вымораживал до судорог...
Цзян Юй предложил два варианта: первый — заплатить за снимки. Шестьдесят миллионов — сумма огромная, но не неподъёмная. Второй — официальный повторный брак. В таком случае Ли Биня можно вкатать в землю за вмешательство в личную жизнь и отправить за решётку.
Цзи Юань первым делом напомнил, что картина «Сон о реках и горах» всё ещё идёт в прокате. Даже если и раскрывать карты, то хотя бы через полмесяца.
— Вы что... правда встречаетесь? — нервно уточнил Цзян Юй.
— Разумеется! — вызвался ответить Инь Шухуань. — А похоже, что мы шутки шутим?
Цзян Юй:...
— Мы вообще-то снова пожениться планируем, — гордо добавил Инь Шухуань. — Ты уже набросал текст для анонса в СМИ?
Цзи Юань вовремя осадил юношу, пока тот не начал хвастаться их ночными подвигами — иначе греха не миновать.
Он поручил Цзян Юю тянуть время с Ли Бинем.
Агент соглашался, что затягивание — лучший ход. Переговоры с агентством Ли Биня надлежало вести Сяо Вану вместе с ним. Поскольку дело касалось Инь Шухуаня, папарацци сам понимал риски. Ему нужны деньги, а не вражда с кланом Инь — иначе его конторке в Цзяньцзине настанет крышка.
Уладив вопросы, озабоченный Цзян Юй собрался уходить. Перед отъездом он отвёл Цзи Юаня в сторону и по-отцовски напутствовал:
— На самом деле, я не против ваших отношений. Хоть вы и развелись по непонятным причинам... Сейчас твоя популярность почти не уступает его уровню, так что публикация огласки не разрушит твою карьеру. Меня пугает другое: статьи в прессе будут желчными до тошноты...
Цзян Юй уже наяву видел эти заголовки. Каких только помоев не выливали на артистов, выходящих замуж за богачей! А уж когда речь идёт о молодом актёре, выстрелившем лишь в этом году...
Семья Инь — не просто богачи, а высшая элита. Старец Инь имеет колоссальный политический вес, его род — один из влиятельнейших кланов Цзяньцзина.
И хотя Инь Шухуань не старший внук, он — всеобщий любимец деда. Родители тоже души в нём не чают, и по количеству активов и акций он превосходит братьев так, что ему не потратить эти богатства и за десять жизней.
Цзян Юй говорил, и ему становилось искренне жаль Цзи Юаня. Он выпестовал его своими руками, и мысль о том, что его подопечный шагнёт в этот волчий капкан...
Слухи про их прошлый брак и так ходили нехорошие. Бог весть, сколько страданий перенёс Цзи Юань, прежде чем вырваться из этого союза...
Чёртов Инь Шухуань! Разведённый эгоистичный тип, снова пытающийся затащить Цзи Юаня в свои сети! Какая бессовестная тварь!
— Со мной всё будет в порядке, — успокоил его Цзи Юань.
— Не надо строить из себя героя...
— У меня есть деньги, — просто ответил Цзи Юань.
Цзян Юй вздохнул:
— Да что твои гонорары по сравнению с его капиталом...
— При разводе Инь Шухуань переписал на меня пакет акций «Гавани Штормов», — выложил карты Цзи Юань.
Цзян Юй замер с открытым ртом:
—... Чего?
— Используя эти акции как залог для привлечения инвестиций, я основал компанию «Юаньинь Кецзи».
Цзян Юй:
—... ЧТО-О-О?!
— Ты ведь слышал про «Юаньинь Кецзи»? — терпеливо уточнил Цзи Юань.
«Да ты издеваешься?!» — едва не возопил агент.
Кто в этом году не слышал про гиганта в сфере голографического ИИ?! Цзян Юй сам недавно поставил дома их умного помощника с голосовым и голографическим управлением и пребывал в полном восторге! Как фанат технологий, он прекрасно знал про эту революцию на рынке!
— Можешь проверить в реестре, — продолжал Цзи Юань. — Юридическим лицом там числится Цзян Инъюэ. Ты видел его в больнице. Название «Юаньинь» сложилось из наших имён: «Юань» от Цзи Юаня и «Инь» от Инь Шухуаня.
Цзян Юй окончательно лишился дара речи.
—... Ты хочешь сказать, что это твой побочный бизнес?!
Цзи Юань серьёзно кивнул:
— Именно. Побочный доход.
Подумав о том, что утром он взял на себя ответственность за Инь Шухуаня, он почувствовал, как на его плечи легла обязанность содержать семью:
—... Чтобы спрятать своего красавца в золотом тереме?
Цзян Юй:... Мать твою! Никаких шипперов! Я убеждённый соло-фанат!
* * *
Глядя, как Цзян Юй уходит с видом глубоко контуженного человека, Инь Шухуань полюбопытствовал:
— О чём вы шептались?
— Я сказал ему, что очень богат и смогу содержать тебя, — вскользь бросил Цзи Юань.
Кто же знал, что Инь Шухуань вспыхнет пунцовой краской:
— Зачем говорить такое прямо на улице... — застенчиво прошептал он. — На самом деле ты можешь содержать меня и без денег. Я согласен быть твоим альфонсом за просто так.
Цзи Юань:...
Опомнился! Теперь, значит, смущается?
А кто вчера ночью вёл себя как бесстыдный, дикий хищник?!
Вздохнув, Цзи Юань посмотрел в глаза Инь Шухуаня, и его сердце вновь наполнилось тяжестью.
Юноша из его давних воспоминаний, обладавший чертами Инь Шухуаня, тоже имел синие глаза...
Тогда, в столице Чанъань империи Великая Чжоу, единственным обладателем гетерохромии и синих глаз был младший внук из поместья князя Ци — Ци Чэнсюэ.
Однако, сколько Цзи Юань ни пытался вспомнить, он не находил в памяти ни одного личного эпизода, связанного с ним. Он был близко знаком со старым праздным князем Ци Югуем, но о его любимом внуке не помнил ровным счётом ничего.
Словно этот образ кто-то нарочно вырезал из его памяти.
Цзи Юань тяжело вздохнул и принял решение: поездку к древней гробнице Тунчэна нужно перенести на более ранний срок.
Он не станет ждать окончания праздников и отправится в Тунчэн прямо завтра.