Цзян Юй застыл с открытым ртом. В одно мгновение в памяти всплыли все странности последних месяцев: почему эти двое переругались при первой же встрече, отчего домашняя прислуга Инь Шухуаня держалась с Цзи Юанем столь подчеркнуто почтительно, почему сам Инь Шухуань ходил перед ним на задних лапках…
Мать твою! Так они, оказывается, супруги?!
Инь Шухуань? И Цзи Юань?!
Муж и жена???
Мозг Цзян Юя отказывался переваривать эту информацию. Выскочи сейчас кто-нибудь с заявлением, что Цзи Юань — пришелец из другого мира, он и тому поверил бы!
Дичь какая-то. Если эта новость просочится в прессу, она станет громчайшей сенсацией года в шоу-бизнесе!
Приведя шокированные мысли в относительный порядок, опытный менеджер вернул себе невозмутимый вид. Однако тут же задался логичным вопросом: если они правда женаты, почему живут раздельно?
Постой-ка... Выходит, слухи о тайном браке Инь Шухуаня — не сплетни? Чёрт, всё-таки нет в этом мире шила, которого не утаишь в мешке!
За секунду в голове Цзян Юя пронеслась тысяча мыслей. Смыкнув губы, он словно опомнился и уставился на Инь Шухуаня:
— Значит...
Инь Шухуань терпеть не мог Цзян Юя. Особенно когда вспоминал, что этот прожжённый хитрый лис какое-то время жил под одной крышей с Цзи Юанем! От этой мысли злость закипала с новой силой.
— У вас же нет намерений раскрывать всё в ближайшее время? — озабоченно уточнил Цзян Юй.
«Да какое там раскрывать, мы развод оформили, чтоб тебя!» — мысленно огрызнулся Инь Шухуань. Вслух о разводе он распространяться не собирался — самолюбие не позволяло.
— Нет, — буркнул он сухо.
Атмосфера в палате мгновенно сделалась тягостной. Цзян Юй решил, что пора откланяться — нужно заранее подготовить черновики заявлений для прессы на случай неожиданной утечки.
В этот момент в дверь тихо постучали.
— Извините, господин Цзи здесь?
Дверь слегка приоткрылась. Цзян Юй обернулся.
На пороге стоял утончённый мужчина с мягкими чертами лица и чуть удлинёнными волосами. Профессиональным глазом Цзян Юй мгновенно оценил экстерьер: «Какая внешность! Да с таким лицом в шоу-бизнесе можно даже без таланта в звезды выбиться!»
Увидев на койке Цзи Юаня, Цзян Инъюэ перевёл дух. Получив звонок от ассистента о том, что босс потерял сознание на пресс-конференции, он как исполнительный секретарь счёл своим долгом привезти необходимые документы и проявить заботу.
Вот только в палате помимо босса обнаружились ещё двое.
Инь Шухуань видел Цзян Инъюэ впервые. За всю жизнь он не встречал мужчин, способных сравняться с ним по красоте. Правда, они были абсолютно разными: Инь Шухуань — яркий, броский, дерзкий, как палящее солнце, а Цзян Инъюэ — мягкий, сдержанный и утончённый, словно сияние луны. И все же Инь Шухуань был уверен, что сам он выглядит эффектнее. Тем не менее в нем мгновенно вспыхнула настороженность.
— Вы... — Цзян Юй поднялся с места.
— Я друг господина Цзи, — представился Цзян Инъюэ. Не зная, осведомлены ли присутствующие о компании «Юаньинь», он предпочёл обтекаемую формулировку.
Обоих мужчин в палате Цзян Инъюэ знал в лицо. Для хорошего секретаря знать круг общения начальника — базовая обязанность. Цзян Юй — менеджер босса. Инь Шухуань — его бывший муж. Обижать ни того, ни другого не следовало.
Возможно, Инь Шухуань знал о бизнесе Цзи Юаня, а вот Цзян Юй — вряд ли. Хоть тот и руководил делами Цзи Юаня в агентстве, он оставался владельцем медиастудии «Золушка», у него хватало других подопечных. Всеми повседневными вопросами Цзи Юаня заправлял ассистент Цю Си.
«Откуда у Цзи Юаня такие красавчики в друзьях? — удивился Цзян Юй. — Неужели правда, что подобные липнут только к подобным?..»
Чутьё подсказывало менеджеру, что дело нечисто. Переводя взгляд с Инь Шухуаня на Цзян Инъюэ, любитель драматических сериалов почувствовал, как внутри просыпается подозрительность: «Ничего себе... Какая комбинация... Алая роза и белая роза...»
Убедившись, что с боссом ничего страшного не случилось и рядом находится его «супруг», Цзян Инъюэ оставил папку с бумагами.
— Господин Инь, когда господин Цзи очнётся, передайте ему эти документы. Если потребуются правки, пусть позвонит мне или я приеду сам.
— Понял. Можете идти, — с непроницаемым лицом ответил Инь Шухуань.
Цзян Инъюэ попрощался и вышел. Цзян Юй, рассудив, что третьим лишним оставаться не стоит, увязался за ним.
Как только дверь за ними закрылась, Инь Шухуань потерял всякий интерес к книге. Цзи Юань упоминал Цзян Инъюэ, но умалчивал... что этот проклятый секретарь настолько хорош собой!
Инь Шухуань понимал, что ревнует на пустом месте, но ничего не мог с собой поделать. Рядом с Цзи Юанем появился такой красавец — как тут не беситься?! К тому же он его личный секретарь! Мать твою, да этот лис явно не так прост... Не собирается ли он прокрутить штучки в стиле «властный босс и его прелестный секретарь»?! Ну уж нет! Чёрт, надо заставить Цзи Юаня уволить его...
* * *
Пока Инь Шухуань кипел от ревности, Цзи Юань слегка шевельнул рукой.
За окном стемнело. Цзи Юань медленно пришёл в себя. Жар спал. На редкость глубокий сон прошёл без сновидений, и к вечеру он чувствовал себя обновленным: тело было лёгким, а мысли — ясными.
Из окна доносился едва уловимый шорох — на улице валил густой снег. В палате царила такая тишина, что слышно было бы, как упадет иголка. Одиноко тикали настенные часы.
По ночам на Цзи Юаня часто накатывала тяжесть, а после болезни душевные силы и вовсе иссякли. Вздохнув, он попытался сесть, но чья-то рука мягко, но уверенно прижала его к подушке.
Цзи Юань вздрогнул. На мгновение его охватило изумление: неужели бдительность подвела? Но, узнав Инь Шухуаня, он расслабился. Дело было не в бдительности — просто организм привык к присутствию Инь Шухуаня и не воспринимал его как угрозу.
Инь Шухуань провёл у его постели сутки, толком не смыкая глаз, и под его глазами залегли тёмные тени.
Цзи Юань понимал: его обморок наверняка вызвал бурю в сети, и теперь придется разбираться с кучей проблем. От этой мысли на душе стало муторно.
Словно угадав его тревогу, Инь Шухуань тихо проговорил:
— Не волнуйся, я обо всём позаботился. Горячие запросы убрали, на продвижении проекта это никак не скажется. Тебе нужно просто отдыхать.
Сердце Цзи Юаня пропустило удар. Сколько лет он привык сам улаживать чужие неприятности, и никто никогда не закрывал спиной его самого. В груди поднялась волна невольной благодарности:
— Ты правда всё уладил?
— Не веришь? — буркнул Инь Шухуань. — Я, между прочим, тоже не первый день в шоу-бизнесе.
Цзи Юань не удержался от легкой улыбки:
— Что ж, тогда спасибо. Ты молодец.
Слова прозвучали так, будто хвалили ребенка, и Инь Шухуань скривился от досады. Разве в такой момент он не должен был вызвать у Цзи Юаня восторг и восхищение?!
Налив воды, Инь Шухуань подал стакан. Цзи Юань сделал несколько глотков.
— Спасибо за вчерашнее.
— Не говори «спасибо». Я делаю это добровольно, — Инь Шухуань накрыл подбородок ладонью, упёрся локтями в край койки и внимательно уставился на него. — К тому же я за тобой ухаживаю. Считай это зарабатыванием очков.
Цзи Юань едва сдержал смех: «Он правда твердит об этом при каждом удобном случае?»
Осушив стакан, Цзи Юань почувствовал, как атмосфера между ними становится слишком двусмысленной. Затягивать этот неопределённый разговор дальше было нельзя.
Инь Шухуань, будто почувствовав перемену, выпрямился.
— Ты действительно уверен, что я тебе нравлюсь? — мягко спросил Цзи Юань.
Инь Шухуань хотел выкрикнуть, что уверен как никогда в жизни.
— Ты просто хочешь со мной повстречаться или планируешь пробыть со мной всю жизнь?
Цзи Юань не стал спрашивать, не вызвано ли это чувство виной перед прежним владельцем тела. Он видел насквозь: к тому, прежнему Цзи Юаню, Инь Шухуань не питал ни малейшей привязанности. Вся перемена произошла только после его появления.
Он не задавался вопросом, кого именно любит Инь Шухуань. Он не был глупцом и видел искренность.
— Я хочу быть с тобой всю жизнь, — серьёзно ответил Инь Шухуань.
— А ты меня знаешь?
Инь Шухуань замер, но его мозг сработал молниеносно:
— А ты дашь мне шанс узнать тебя?
Цзи Юань опешил — он не ожидал от него такой сообразительности. Помолчав, он тихо сказал:
— Возможно, узнав меня настоящего, ты поймёшь, что я совсем не тот человек, которого ты себе вообразил. И тогда ты пожалеешь. Или даже возненавидишь меня.
— Но ты должен дать мне шанс! — с обидой и пылом возразил Инь Шухуань. — Тот ты человек или нет, я решу сам! Нельзя выносить мне приговор ещё до того, как мы начнём!
Цзи Юань посмотрел ему в глаза и заколебался.
Инь Шухуань подался вперёд, перехватил его ладонь и прижал к своей груди. Затем нагнулся и уткнулся лбом в грудь Цзи Юаня.
— Теперь моя очередь спрашивать, хорошо? — тихо прошептал он.
Цзи Юань ощутил, как его собственная грудная клетка отзывается вибрацией:
— Спрашивай.
— Я ведь тебе нравлюсь, правда?
Он чувствовал, как сердце Цзи Юаня забилось чаще, заколотилось быстро и нервно.
Цзи Юань молчал, но Инь Шухуань уже знал ответ.
Закрыв глаза, Инь Шухуань затаил дыхание. Никогда — даже перед выходом на сцену в новогоднем телеэфире — он так не волновался. Ритмы их сердец словно слились воедино.
— Я знаю, у тебя много сомнений, — поднял голову Инь Шухуань. — У тебя есть тайны. Если не хочешь рассказывать — я сделаю вид, что ничего не замечаю. Если думаешь, что сейчас не время быть вместе, я буду ждать. И ты сам увидишь, пожалею я или нет.
Цзи Юань беспомощно вздохнул. И вдруг тихо усмехнулся:
— А если я убивал людей?
Инь Шухуань остолбенел.
Глаза Цзи Юаня засияли живым, лукавым блеском:
— Всё ещё не пожалел?
Инь Шухуань побледнел, испугавшись не на шутку:
— Я... тогда я пойду в тюрьму вместе с тобой...
Цзи Юань не выдержал и рассмеялся. Только тут Инь Шухуань понял, что его просто разыграли. Но ведь он знал, что у Цзи Юаня есть секрет, огромный и страшный, поэтому поверил сразу!
— Перестань так шутить... — пробормотал он, одновременно злясь и радуясь.
Цзи Юань отсмеялся и снова стал серьёзным:
— Инь Шухуань, если ты будешь со мной, ты пожалеешь.
Цзи Юань с самого рождения был лишён свободы выбора. Он родился пешкой в дворцовых интригах, затем попал в семью Фу и всю жизнь положил на то, чтобы расплатиться с ними за доброту. Когда род Фу погиб, он жил ради памяти Фу Юань и чести их клана. Став императором, он отдавал себя без остатка народу Великой Чжоу.
За всю жизнь он лишь единожды попытался уловить счастье для себя лично — когда вырвался из гарема и обрёл временный приют. Но эта эгоистичная попытка стоила жизни тем, кто его приютил. С тех пор Цзи Юань усвоил: ему не дозволено просить у судьбы ничего для себя. У любого подарка рок запрашивает непомерную цену, которую он не в силах заплатить. И он заплатил собственной жизнью, став искупительной жертвой за государство.
И только что у него впервые за долгое время возникло искушение попытаться снова.
Ему показалось, что он отдал жизнь сполна и заслужил хотя бы краткую отдушину... Он был бесконечно одинок.
Но, очнувшись ото сна и увидев перед собой Инь Шухуаня, он почувствовал, как это одиночество растворяется. Цзи Юань нашел средство от тоски, вот только какую цену за это придется платить на сей раз?
Второго раза судьба ему не подарит — у него больше нет запасной жизни.
Едва зародившаяся решимость растаяла без следа. Он снова отступил.
Нет... он не может отбросить прошлое.
* * *
Инь Шухуань дулся уже несколько дней.
После той встречи в больнице они с Цзи Юанем больше не виделись. Инь Шухуань решил проявить характер и объявить «холодную войну».
Все эти разговоры про «ты пожалеешь» — чем это отличается от банального отказа?!
Он же ясно чувствовал, что Цзи Юаню не безразличен! Почему тот отказывается поверить в него? Неужели он кажется таким ненадёжным? Ну да, раньше он косячил, но ведь теперь всё изменилось!
«Ты прекрасный человек, а я тебя не достоин, да?» — раздражённо думал Инь Шухуань.
Что за бред про сожаления! Ни о чём он не пожалеет!
Он чувствовал: за спиной Цзи Юаня кроется огромная тайна. Вот только с какой стороны подступиться к расследованию, Инь Шухуань не представлял.
Единственное, что приходило на ум, — тот вечер в августе прошлого года, перед тем как Цзи Юань сбежал из дома. Ночь, когда они спали в одной кровати.
С того самого дня характер Цзи Юаня изменился кардинально, будто его подменили.
Раньше Инь Шухуань не придавал этому значения, но теперь мысли разгорались с новой силой.
Может... Цзи Юань правда переродился? Или в него вселилась душа из прошлого?
Именно поэтому он колеблется и боится сойтись с ним?
Чем больше Инь Шухуань размышлял, тем более правдоподобной казалась эта безумная мистика. Обычно он не верил в подобную чертовщину, но сейчас готов был поверить во что угодно!
Только не в то, что Цзи Юань его не любит!
Нужно порыться в кабинете дедушки — вдруг в исторических хрониках описывалось что-то подобное?
* * *
Старец Инь, узнав о болезни Цзи Юаня, себе места не находил. Он хотел отправить управляющего с визитом, но боялся проявить чрезмерную осведомлённость — Цзи Юань мог догадаться обо всём.
Уединившись в кабинете, дед достал парчовую шкатулку и долго разглядывал обломок нефрита.
Он хранил эту реликвию десятки лет. Настало время вернуть её законному владельцу.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась.
Не успел старец спрятать шкатулку, как в кабинет ворвался мрачный Инь Шухуань и принялся хаотично перерывать книжные полки.
Рука старика сжалась на трости.
Порывшись в книгах, Инь Шухуань заметил нефритовую подвеску в руках деда. В голове неожиданно всплыло, как Цзи Юань разглядывал точно такой же кусок нефрита у него на шее.
Когда старец убрал кусок в шкатулку, Инь Шухуань снял собственный амулет и положил на стол:
— Дедушка, а откуда у меня эта штука? Ты с самого детства заставлял меня её носить.
— Чтобы берегла тебя, — ответил старец, отставляя шкатулку на край стола.
— Цзи Юань в прошлый раз проявил к ней большой интерес. Я думал, это какая-то редкая вещь.
Старец Инь натянулся как струна:
— Ему была интересна твоя подвеска?
— Ну да. Но она же разломана пополам. Я хотел подарить её ему, да он не взял. Где ты её купил? Я хочу достать целую и подарить ему.
Старец Инь долго молчал, прежде чем ровно произнести:
— Ему нигде не купить такую. Оставь эту затею.
Инь Шухуань не стал спорить, но старец вдруг сам задал вопрос:
— Скажи-ка... Ты помнишь, когда именно изменился характер господина Цзи?
— Ты тоже заметил, что он стал совсем другим человеком? — удивился Инь Шухуань и честно выложил: — На той вечеринке, когда Шэнь Цзяньчэн подсыпал мне дрянь. Я сбросил Цзи Юаня с кровати, он ударился головой, а когда очнулся — как будто переродился.
Инь Шухуань опустил взгляд и тихо добавил:
— В тот вечер Цзи Юань выпил. Я потом узнал... то лекарство в сочетании с алкоголем смертельно опасно. Чудо, что он выжил...
Старец Инь окончательно удостоверился в своей догадке.
Цзи Юань вовсе не «чудом выжил». Тот, прежний юноша, действительно умер. А перед ним сейчас пребывает правитель династии Великая Чжоу.
Охваченный бурей чувств, старец посмотрел на внука, вспомнил события далекого прошлого и замер, не зная, что сказать.
Когда-то он не верил в судьбу, но теперь готов был склонить перед ней голову. Неужели эти двое перенесли столько страданий в прошлой жизни только ради того, чтобы получить второй шанс в этой?
Поколебавшись, старец всё же решил дать внуку прозрачный намёк:
— А-Хуань... ты помнишь историю о новом государе Великой Чжоу, которую я тебе рассказывал?
Инь Шухуань, вертя в руках дедушкину кисть, пожал плечами:
— Помню, конечно. Я же даже играл в сериале про Великую Чжоу. Вроде бы Ци Чэнсюэ?
— Если будет время, почитай историю Великой Чжоу поподробнее, — вздохнул старец и под растерянным взглядом внука вышел из кабинета.
Инь Шухуань остался в замешательстве: «При чём тут Цзи Юань?..»
* * *
Цзи Юань снова встретился с профессором Лянь.
На этот раз профессор сразу заметила, что пациент подавлен. Спрашивать о причинах она не стала, а Цзи Юань сам молчал. Все его метания крутились вокруг Инь Шухуаня.
В душе царил хаос: он понимал, что с его грузом тайн нельзя отвечать на чувства Инь Шухуаня, но эгоистичное желание ответить берёт верх.
Из-за этих сомнений он несколько ночей не мог нормально спать.
Сеанс был рассчитан на три часа — они переходили к более глубокому погружению.
Профессор Лянь считала, что психогенная амнезия не уничтожает воспоминания окончательно, — сознание лишь прячет их, защищаясь от боли. У Цзи Юаня наблюдались схожие симптомы.
Он покорно лёг в мягкое кресло.
— А теперь просто расслабься и засыпай, — раздался тихий, убаюкивающий голос профессора. — Всё хорошо, ты в безопасности. Я просто задам тебе несколько вопросов...
Следуя за её голосом, Цзи Юань быстро погрузился в сон.
Тело налилось тяжестью, но разум обрел невероятную лёгкость.
В ушах цокали копыта — память стремительно уносила его на сотни лет назад, в эпоху Великой Чжоу.
Цзи Юань видел себя: ребёнком, юношей, молодым мужчиной.
Видел Фу Юань, наставника, шифэна, шинян...
Затем появился Цзян Инъюэ... Цю Линь...
Воспоминания до двадцати пяти лет ничем не отличались от того, что он помнил ранее. Он смотрел на собственную прошлую жизнь отстраненно, словно на чужую историю.
Двадцатипятилетний правитель не был беззаботным, но то время казалось самым светлым периодом его жизни.
Медленно распахнулись ворота Чанъаня. Апрельский ветер кружил лепестки цветущих персиков, над городом возвышались резные терема, развевались яркие шелка.
Подняв взгляд, Цзи Юань увидел на балконах многочисленных знатных девушек: они теснились у перил, прикрывая лица веерами и платочками, и украдкой разглядывали его.
«Разве в моих воспоминаниях было такое?» — удивился Цзи Юань.
Он скользнул взглядом выше — и замер от шока!
* * *
Профессор Лянь вскрикнула, когда Цзи Юань внезапно распахнул глаза и рывком сел в кресле.
От резкого прерывания гипноза его дыхание сбилось. Самовольный выход из такого состояния мог нанести серьезный вред психике.
Поняв, что пациент столкнулся с чем-то крайне травмирующим, профессор попыталась успокоить его:
— Всё хорошо... Можешь рассказать, что ты увидел? Если не хочешь — не говори, на сегодня мы закончим...
Цзи Юань не слышал её. Сердце оглушительно колотилось в груди.
В собственных воспоминаниях прошлого он только что увидел Инь Шухуаня.
На лбу выступили капли холодного пота. Взгляд Цзи Юаня оставался блуждающим, он не мог прийти в себя.
Он четко видел Инь Шухуаня — тот был одет в яркий, щегольской костюм для верховой езды, с косичками, заплетёнными наскоро и набок, с детской пухлостью на щеках. Ему было не больше пятнадцати лет, и, затерявшись среди знатных девиц, он казался совершенно неотличимым от юной барышни!
Но самое главное... Как?! Почему Инь Шухуань оказался в его воспоминаниях о Великой Чжоу?!
Если бы это можно было списать на галлюцинацию или игру воображения! Но ведь Цзи Юань никогда не видел пятнадцатилетнего Инь Шухуаня и не мог в мельчайших деталях воссоздать его детский облик!
Цзи Юань застыл, точно каменная статуя. Он сидел неподвижно, не в силах постичь происшедшее.