Вплоть до самой посадки в вертолёт Ху Сяоюнь казалось, будто она спит. Лишь когда Инь Шухуань первым запрыгнул в салон, девушка очнулась и поспешила следом. Она бы ни за что не осмелилась принять от него помощь: попади подобный кадр в эфир, фанатки из «Императорской гвардии» разорвали бы её на части. Одержимость влюблённых женщин беспощадна. К счастью, дворецкий, уже находившийся внутри, джентльменски подал ей руку. Впрочем, переживала Ху Сяоюнь совершенно напрасно — Инь Шухуань и не думал ей помогать. Поднявшись на борт, он тут же повернулся к Цзи Юаню.
Как человек, рождённый и выросший в древности, Цзи Юань видел вертолёты на страницах книг и экранах телевизоров, но ни разу не поднимался на них в воздух. Поэтому даже его безупречное самообладание на миг дало сбой. Заметив этот любопытствующий взгляд, Инь Шухуань мысленно восторжествовал и протянул ладонь:
— Залезай.
Хоть в прошлой жизни Цзи Юань и повидал немало бурь, к подобным крылатым железным чудовищам всё же относился с долей настороженности. Ради собственной безопасности он вложил свою ладонь в руку Инь Шухуаня. Из-за боевых искусств и внутренней ци, циркулирующей в теле, ладони Цзи Юаня всегда оставались горячими. А вот Инь Шухуань, наплевав на ноябрьский холод ради стиля, нарядился в тонкую бежевую кофту поверх футболки с глубоким вырезом и рваные джинсы. Его колени светились в дырах, а штанины были подвёрнуты, обнажая бледные лодыжки. Прикоснувшись к нему, Цзи Юань ощутил ледяную прохладу, будто коснулся кусочка нефрита.
Сквозь оглушительный гул винтов Цзи Юань отключил петличный микрофон и строго произнёс:
— Какой месяц на дворе? Нарядился как летом. Совсем о здоровье не думаешь, лишь бы перед камерами красоваться.
Инь Шухуань обомлел. В груди сладостно защекотало, а в голове промелькнула глупая, смущённая мысль: * «Он... он что, беспокоится обо мне?»*
Из-за опыта двух прожитых жизней Цзи Юань подсознательно держался с Инь Шухуанем как старший. К тому же этот юноша оставался для него... пожалуй, самым близким человеком в этом мире, поэтому Цзи Юань не удержался от ещё одного замечания:
— Руки ледяные. Снова простудиться хочешь?
От этого тона Инь Шухуань бессловесно опустился на сиденье. Покорно отвернул штанины, спрятал лодыжки, да ещё и плотнее запахнул кофту, застегнув все пуговицы. Камера бесстрастно запечатлела эту сцену.
Забравшись в салон, Ху Сяоюнь чуть не запрыгала от восторга:
— Мы что, прямо на этом вертолёте полетим в Государство А?!
Инь Шухуань посчитал девчонку невыносимо шумной и даже не подумал отвечать на её щебетание, просто притворился глухим. Главной же причиной раздражения было то, что эта девица работала в одной компании с Цзи Юанем да ещё и сыграла его возлюбленную в клипе «Роковое цветение персика». Она мозолила ему глаза уже давно. Каждое божье утро только и слышно: «Брат Юань, брат Юань»... Никакого приличия!
Дворецкий вежливо пояснил:
— На вертолёте нельзя совершать международные перелёты. Мы доставим вас в ближайший аэропорт, откуда вы вылетите за границу.
— Но ведь на самолёт тоже нужны билеты, — растерялась Ху Сяоюнь. — Наша проблема так и не решена...
— Это частный лайнер, — с мягкой улыбкой добавил дворецкий.
Рот Ху Сяоюнь открылся так широко, что туда запросто поместилось бы куриное яйцо. Она уставилась на Инь Шухуаня со слезами умиления на глазах.
— Ты чего? — подозрительно прищурился тот.
— Брат Инь, скажи, вам в дом случайно не нужна прислуга? Из тех, что ничего толком делать не умеют, зато едят за троих?
Цзи Юань тихо усмехнулся. Инь Шухуань же мысленно фыркнул: * «Ещё чего! Нам в доме не нужна домработница с замашками лисицы-обольстительницы. Собралась хозяина соблазнять, что ли?»*
Под «хозяином» он, разумеется, подразумевал Цзи Юаня.
Выплеснув эмоции, Ху Сяоюнь задумчиво пробормотала:
— Кстати, у нас же забрали телефоны... Как брат Инь вообще связался со своими? Позвонил с обычного автомата? Это разве не нарушение правил?
— Никаких нарушений, — отрезал Инь Шухуань. — Я вообще никому не звонил. К тому же в правилах сказано, что нам запрещено связываться с внешним миром, а не внешнему миру — с нами.
Он отгнул край кофты и указал на миниатюрный технологичный трекер размером с ноготь на мизинце, спрятанный во внутреннем кармане:
— Достаточно просто нажать кнопку.
— Маячок?! — округлила глаза Ху Сяоюнь.
Дворецкий с готовностью пришёл на помощь:
— В детстве нашего молодого господина пытались похитить. С тех пор старый глава рода распорядился, чтобы он всегда носил при себе трекер. За безопасность господина отвечает отдельная служба, а борты и охрана зарегистрированы в соответствующих ведомствах, так что в экстренном случае разрешение на вылет выдаётся незамедлительно.
С каждым словом дворецкого выражение лица Ху Сяоюнь становилось всё более ошарашенным. Она лишилась дара речи. Что за бред? Каждое слово по отдельности понятно, но вместе они складываются в какую-то фантастику... Это и есть мир сказочно богатых людей?..
Оказавшись в международном аэропорту, они вслед за дворецким поднялись на борт частного самолёта. Ху Сяоюнь впервые в жизни очутилась в подобном месте и, глядя на роскошную обстановку, просто не могла поверить, что находится внутри воздушного судна. Спортивный уголок, кинозал, мини-бар, кабинет для совещаний, спальня и обеденная зона, уставленная изысканными закусками, — всё это ничуть не уступало пятизвёздочному отелю. Девушка готова была проклясть съёмочную группу за отобранный телефон: будь он при ней, она бы наделала сотню селфи и выложила их в Вейбо, чтобы потешить своё тщеславие!
В это время в съёмочном павильоне режиссёр пребывал в полном оцепенении. Так вот что значит выражение «за деньги можно всё»...
— Режиссёр, это считается нарушением? — тихо спросил сценарист.
— Не считается... — удручённо сглотнул тот. — Чёрт бы их побрал, это же чистой воды баг! В следующий раз надо доработать правила! Никаких контактов извне, даже инициативных!
— Да ладно вам, — попытался утешить его сценарист. — У них всё равно осталось лишь триста юаней. За границей на эти деньги долго не протянешь, к тому же они не знают языка... Мы ещё отыграемся!
* * *
Дворецкий, угадав желания Ху Сяоюнь, любезно предоставил ей смартфон и сделал несколько снимков, отчего девушка чуть не расплакалась от благодарности.
Перелёт в Государство А занял немного времени. Цзи Юань просто решил вздремнуть, а когда проснулся, лайнер уже касался посадочной полосы.
Государство А представляло собой островное государство, со всех сторон окружённое океаном. Климат здесь мало отличался от материкового, однако из-за географической широты было довольно прохладно.
В здании аэровокзала они столкнулись с группой Ван Хаоцина, прилетевшей чуть раньше. Завидев Цзи Юаня, Ван Хаоцин просветлел лицом и с радостным криком бросился к нему:
— Сяо Юань!
Инь Шухуань незаметно подставил ногу, и Ван Хаоцин едва не растянулся на полу.
Ли Сы и Фань Маньсюэ тоже энергично замахали руками:
— А мы думали, что прилетим первыми! Не ожидали вас здесь увидеть!
— Да мы и сами только приземлились, — ответила Ху Сяоюнь.
Фань Маньсюэ, находившаяся с ней в тёплых отношениях, тут же обняла её за руку и с наигранным плачем пожаловалась:
— Ты не представляешь, чего нам стоило достать билеты! И подрабатывали, и на улице выступали... Натерпелись ужасно. А вы-то как добрались?
Ху Сяоюнь замялась и загадочно произнесла:
— На частном самолёте брата Иня.
Присутствующие лишились дара речи.
— Режиссёр! — впал в отчаяние Ли Сы. — Я хочу сменить партнёра!
— Брат Ли, ну нельзя же так откровенно лебезить перед богатыми! — взмолился стоявший неподалёку Ван Хаоцин. — Прояви хоть немного гордости! Не прогибайся перед капиталом! К тому же, если по справедливости, объединяться с братом Инем должен я! Правда ведь, брат Инь?..
Ночлег на сегодня подготовили организаторы, и распределение комнат шло по прежнему принципу: кто раньше пришёл, того и тапки. Му Сыцянь и Чэнь Лань добрались раньше группы Ли Сы, а потому забрали три лучшие спальни. Опоздавшему Ван Хаоцину пришлось ютиться в одном номере с Ли Сы, Ху Сяоюнь поселили с Фань Маньсюэ, а последняя комната снова досталась Инь Шухуаню и Цзи Юаню.
Жильё, найденное съёмочной группой, располагалось в сельской местности. Автобус неспешно плёлся по дороге. Ли Сы выпросил у оператора небольшую камеру и вовсю снимал мелькавшие за окном пейзажи.
Сделал он и несколько кадров с коллегами. Ху Сяоюнь обнимала Фань Маньсюэ — обе девушки сияли улыбками ярче летнего солнца. Затем Ли Сы навёл объектив на Цзи Юаня: тот подпёр подбородок рукой и задумчиво смотрел в окно, витая где-то далеко в своих мыслях.
В видоискателе Ли Сы неожиданно заметил ещё один взгляд, устремлённый на Цзи Юаня. Обомлев на мгновение, он чисто инстинктивно нажал на спуск.
Инь Шухуань... Почему он так странно смотрит на Цзи Юаня?
Проведя в шоу-бизнесе немало лет, Ли Сы без лишнего шума похоронил эту догадку в глубине души. Ему показалось, будто он уловил нечто ускользающее, но это ощущение тут же растаяло. В следующую секунду он уже с улыбкой фотографировал Ван Хаоцина, давно застывшего в позе с пальцами, сложенными в знак «V».
Миновав усыпанную опавшими листьями тропинку, они наконец подошли к уединённой усадьбе. Двор был устлан белым песком. В архитектуре угадывались традиционные мотивы: вальмовая крыша с глубокими свесами, изящно покрытая корой кипариса, приподнятые над землей деревянные полы, открытые террасы и стены из горизонтальных брусьев. Высокие бамбуковые стебли образовывали изгородь, шуршавшую от малейшего дуновения ветра. Всё подворье выглядело утончённо, лаконично и естественно.
Ли Сы и Фань Маньсюэ пришли в полный восторг:
— Неужели организаторы наконец-то поступили по-человечески!
Даже Цзи Юань с интересом оглядел поместье.
Государство А... Истории её государственности от силы насчитывалось лет четыреста. Цзи Юань помнил, что во времена Великой Чжоу этот бедный островок даже не являлся единой страной. Время — поистине удивительный чародей. Глядя на процветающие улицы и находясь на чужбине, он ощущал, как душу наполняет тихая грусть. Тоскуют ли Ли Сы и остальные по родному краю? Вот только у них есть возможность вернуться домой, а его родина давно сгинула в пучинах истории, и лишь луна над головой остаётся всё той же, что и тысячи лет назад.
В памяти всплыла старая мудрость: * «Пусть на чужбине светит яркая луна, родного дома огонек милее»*.
Впрочем, едва Ли Сы похвалил организаторов, стоит ли говорить, что в номерах их ждал сюрприз: сбросив багаж, съёмочная группа тут же «забыла о человечности»! Все прибывшие позже группы Му Сыцяня должны были подвергнуться наказанию.
Суть наказания заключалась в игре, призванной сблизить участников: им предстояло вслух и на публике разглядывать компрометирующие кадры своего дебюта!
— А-а-а! Только не это! — первой запричитала Фань Маньсюэ.
В начале карьеры она ещё не делала пластику, и её тогдашняя внешность весьма сильно отличалась от нынешней. Фань Маньсюэ никогда не скрывала факт хирургических вмешательств, искренне во всём признаваясь, за что поклонники и ценят её естественность.
— Я с таким трудом привыкла к своему нынешнему лицу, не хочу вспоминать прошлое! — бубнила она.
Ван Хаоцин же, напротив, воодушевился:
— Стыдные кадры? Да я же красавчик, у меня нет никакого компромата!
После этих слов все перевели взгляды на Инь Шухуаня. Этот молодой господин, несмотря на юный возраст, начал карьеру раньше всех присутствующих — на экранах он блистал с четырёх лет. Впрочем, по-настоящему широкую известность Инь Шухуань получил в пятнадцать, снявшись в фильме «Поднялся ветер».
После картины под руководством менеджера он стал регулярно появляться в шоу, заключать рекламные контракты и уверенно пошёл вверх. Чем раньше начинаешь, тем больше копится неловких моментов. Поклонники могут находить их милыми, но сам виновник торжества отнюдь не разделяет подобного восторга!
Инь Шухуань усмехнулся и развалился на диване с видом человека, которому нечего бояться:
— И какой же компромат можно на меня найти? Нашлись тут цензоры.
Му Сыцянь осёкся: * «Брат, да у тебя тут больше всего зашкваров!»*
Кто среди присутствующих не слышал об Инь Шухуане? На него накопился такой вал слухов, сплетен и вирусных вырезок, что вряд ли найдётся хоть один человек, не читавший про него в трендах Вейбо. Неужели это тот самый случай, когда стыдных фактов стало настолько много, что на них просто плюнули?
В соседнем здании режиссёр злорадно ухмыльнулся: * «Ерепенится ещё! Скоро ты у меня зарыдаешь»*.
В наушниках раздалось указание пройти в гостиную. В центре комнаты стоял просторный диван, способный вместить четырёх-пятерых человек, а по бокам примостились кресла. Прямо напротив висел огромный экран. Ван Хаоцин недоверчиво уставился на него и нерешительно присел.
Едва он опустился на подушки, как из динамиков раздался его собственный сопливый голос из прошлого:
— Всем привет, я Ван Хаоцин, самый младший участник группы TYU... Не нужно обижать меня только потому, что я такой миленький, ладно?~
— А-а-а-а-а-а-а-а! — дико заверещал Ван Хаоцин.
Его лицо мгновенно налилось пунцовой краской, он судорожно зажал уши и закрыл глаза ладонями, наивно полагая: если сам ничего не видит и не слышит, значит, и другие ничего не заметят.
Первым не выдержал Му Сыцянь — поскольку он пришёл первым, его избавили от показа стыдных роликов.
— Ого, это же первое шоу Сяо Цина! Какой юный, ха-ха! — с любопытством протянул Ли Сы.
На экране Ван Хаоцин предстал в диковатом безвкусно-вычурном наряде. Его первым телевизионным проектом оказалось популярнейшее национальное шоу «Развлечения без границ».
Эта передача выходила в эфир с девяностых годов и насчитывала более двадцати лет истории. Она считалась гарантированным хитом, и участие в ней служило неопровержимым доказательством популярности артиста. Разумеется, именно здесь хранились архивы со всеми юношескими промахами отечественных звёзд.
Тогдашний Ван Хаоцин заикался, выглядел неопытным и всеми силами пытался привлечь внимание. Во время пения и танцев каждая клеточка его тела так отчаянно напрягалась, что сейчас он готов был сквозь землю провалиться от стыда.
Инь Шухуань язвительно прокомментировал:
— С такими взмахами ты сейчас взлетишь.
Ван Хаоцин свернулся сушёной креветкой, буквально пыша жаром:
— Хватит, перестаньте...
Следующим роликом пустили конфуз Ли Сы из одного реалити-шоу, где тот, вымазанный в грязи по уши, драпал словно ошалелая обезьяна. Затем последовала нарезка «актерского мастерства» Фань Маньсюэ, сонной пытающейся заучивать текст ранним утром. Девушка одновременно злилась и хохотала, избивая подушкой Фэн Ми и Ху Сяоюнь, которые со смеху валились с ног, пародируя её реплики.
Цзи Юань лишь слегка улыбался, наблюдая за этим суматошным весельем.
Картинка на экране сменилась, и настал черёд Инь Шухуаня.
Только что перенёсший насмешки Ван Хаоцин уставился в монитор во все глаза, надеясь взять реванш за предыдущую колкость.
Инь Шухуань сидел с небрежным видом, ни капли не волнуясь. В своей обыкновенной манере выводить людей из себя он произнёс:
— Я прошел сквозь огонь и воду шоу-бизнеса. Чем вы меня удивите? Не недооценивайте мою выдержку.
В этот момент из колонок раздались задорные аккорды. Инь Шухуань прислушался — вступление показалось ему до боли знакомым, и с каждой секундой это ощущение лишь нарастало.
На экране возникла приторно-девичья декорация: над сценой реяли пушистые белоснежные облака, внизу распускались милые цветы и зеленела трава, а под потолком парили розовые, белые и голубые шары. Ритмичный электронный мотив заставил присутствующих невольно притоптывать в такт.
А затем раздался голос юноши, у которого только ломался голос, — нечто среднее между детским фальцетом и мужским баритоном, с сохранением мягких, детских интонаций.
Услышав это, Инь Шухуань изменился в лице и подскочил как ужаленный:
— Мать вашу!
Он бросился к экрану, чтобы выключить телевизор, но было поздно.
В сказочно-розовом антураже шестнадцатилетний Инь Шухуань красовался в пушистом розовом свитере, белых рваных джинсах и кедах. Аккуратная челка, мягкие пышные волосы, а уголки без того выразительных глаз подведены тонкой стрелкой, отчего его взгляд казался невероятно лучистым и влажным.
Камера взяла крупный план: детские щёчки ещё не утратили юношеской пухлости, буквально пыша свежестью. Красивые лисьи глаза казались округлее, чем сейчас. Он улыбался прямо в камеру, сверкая белоснежными зубами, подбоченивался и припрыгивал на сцене, словно задорный кролик.
Звонкий, детски-звонкий мотив затопил комнату:
* «Если ты внезапно чихнёшь — знавай, это я о тебе вспоминаю!~*
Если среди ночи зазвонит телефон — а-а, это я о тебе беспокоюсь!~
О-о~»
— Выключите! — рявкнул Инь Шухуань.
Он сгорел от стыда, вспыхнув до кончиков ушей. От прежнего хладнокровия не осталось и следа!
Ван Хаоцин тут же скрутил его на диване, заходясь хохотом:
— Да кто это у нас говорил, что ему нечего скрывать?! Ха-ха-ха! Брат Ли, помоги подержать его!
Ли Сы, закатав рукава, с демоническим смешком прижал Инь Шухуаня к подушкам. В этот миг в головах у обоих промелькнула одна и та же мысль: * «А ведь Инь Шухуань не такой уж недоступный, да и характер у него вовсе не так уж плох, как раструбили слухи»*.
Инь Шухуань надрывал связки до срыва:
— Му Сыцянь! Быстро выруби телевизор!
Му Сыцянь, заворожённо глядя на экран с нездоровым румянцем на щеках, тихо пробормотал:
— Брат... По-моему, это очень мило...
Шестнадцатилетний Инь Шухуань и правда был куда милее нынешнего. Характер ещё не испортился, он отличался общительностью и лишь изредка проявлял безобидное упрямство. Он покорно выполнял все указания менеджера — потому-то и появился этот позорный архив, который он мечтает стереть из памяти!
В шестнадцать лет для выступления на «Развлечениях без границ» он подготовил танцевальный номер на песню «Люблю тебя» певицы с Тайваня, прозванной Владычицей Сладости, которая к тому же являлась музой его юности. Композиция отличалась задорным ритмом и девичьим задором, а номер требовал постоянных прыжков, надувания губ и кокетливых постурок на фоне искусственных облаков и розовых пузырей.
Юный Инь Шухуань на экране пристукивал каблучком и делал пару шагов влево в такт музыке. С ярко-алыми губами и белоснежными зубами он походил на прелестную девушку, да и сам, похоже, смущался: под конец, подмигивая в камеру, заалел кончиками ушей и отвел взгляд.
Чёрт... Это же невероятно мило!
Ху Сяоюнь не выдержала и визгливо закричала:
— А-а-а-а-а! Какая прелесть!!
Чёрт-чёрт-чёрт! Ведь именно после этого видео она стала его фанаткой! В старшей школе она с подругами пряталась под одеялом и втихаря пересматривала эту запись с телефона. Кто бы мог подумать, что спустя годы она будет смотреть её вместе с самим Инь Шухуанем!
Языкастая Фэн Ми, подмигивая, решила просветить Цзи Юаня:
— Юань-юань, ты у нас новичок, наверняка такого не видел?
Цзи Юань, словно очнувшись, отвёл взгляд от экрана.
— Этот танец в своё время рвал все чарты, чистый убойный номер для гетеросексуалов! Ты ведь знаешь, что Шухуаня раньше звали Главой материкового филиала Владыки Сладости?
— Фэн Ми!! — зарычал Инь Шухуань.
Фэн Ми со смехом отскочила подальше и показала большой палец:
— Ты легенда, брат Инь! Первая девичья атака нашего шоу-бизнеса!
Ху Сяоюнь сжала её ладонь, роняя слёзы:
— Мы одной крови, сестра!
Кто в школе не шипперил Инь Шухуаня? Кто в юности не фанател по его пейрингам?! Он же главный красавчик всея эстрады!
Инь Шухуань, багровый от злости, с влажно блестевшими губами, прошипел:
— Ну держись, тебе конец!
Подсознательно он бросил взгляд на Цзи Юаня, и внутри всё сжалось от паники. Ещё бы! Кто бы не запаниковал, если бы твой супруг увидел тебя в таком бабском образе?! Весь мужественный имидж, что он выстраивал с таким трудом, рухнул в один миг! Цзи Юань и без того нацелился на развод...
«Глава филиала Владыки Сладости?.. Первая девичья атака?..»
Цзи Юань едва сдержал смешок. Он искренне не ожидал, что этот вечно надутый и высокомерный юнец в подростковые годы был настолько очарователен. Правда, значение слова «атака» осталось для него загадкой.
Вырвавшись из хватки Ли Сы и Ван Хаоцина, Инь Шухуань с трудом заставил себя выключить телевизор, но было поздно — видео доиграло до конца. Вокруг него словно сгустилась темная аура, готовность извергнуть ураган. Сметнув опасность, Ли Сы и Ван Хаоцин мгновенно испарились на второй этаж, на ходу зевая и притворяясь, будто умирают от сна.
В гостиной остались только Цзи Юань и Инь Шухуань.
За кулисами съёмочная группа во главе с режиссёром, наблюдая за нервничавшим Инь Шухуанем, готова была прыгать от восторга. Открыть бы пива да отпраздновать!
Чёрт возьми, до чего же приятно умыть этого богатея! Знать будет, как баги использовать и на частных самолётах летать!
Впрочем, съёмочная группа неожиданно поняла, почему мальчишки в начальной школе так любят задирать красивых девочек... Поистине непередаваемое удовольствие! Месть свершилась! Да ещё и удалось полюбоваться на злого и беспомощного Инь Шухуаня!
Инь Шухуань поджал губы, не решаясь заговорить. Когда Цзи Юань поднялся с места, парень поспешно заблокировал камеру в гостиной и отключил свой микрофон:
— Цзи Юань!
Цзи Юань тоже выключил петличку.
— Я сейчас совсем не такой, — буркнул Инь Шухуань.
— Угу, — отозвался Цзи Юань с откровенной смешинкой в голосе.
Инь Шухуань окончательно растерялся и стал оправдываться:
— Это всё менеджер заставил! Мне самому такое не нравится! Я...
«Я вообще-то крутой! И вовсе не девчонка!»
— Было очень мило, — с улыбкой произнёс Цзи Юань.
— Э?
Цзи Юань был предельно искренен — номер действительно показался ему очаровательным. Не дожидаясь ответа, он поднялся наверх умываться.
Инь Шухуань ещё долго стоял в гостиной, переваривая услышанное.
* * *
На следующее утро Ван Хаоцин выскочил на балкон и огласил окрестности воплем:
— Друзья! Настал новый нищий день!
Опустив взгляд во двор, он обомлел: Цзи Юань отрабатывал удары. Даже на съёмках шоу он не изменял своим привычкам. На лице Ван Хаоцина отобразилось крайнее изумление. Цзи Юань двигался плавно, но с сокрушительной силой; каждое движение выходило безупречно точным. Зелёный бамбук во дворе раскачивался в такт его шагам — то ли от порывов ветра, то ли под давлением рассекаемого воздуха.
Ван Хаоцин суетливо зажестикулировал оператору:
— Снимай, снимай скорее! А то опять начнёт утверждать, будто не умеет драться! Хе-хе, на этот раз попался!
Оператор немедленно развернул камеру. Но едва Цзи Юань закончил комплекс, как его взгляд скользнул по объективу и остановился прямо на съёмочной группе.
— Вот чёрт! — вздрогнул оператор, всматриваясь.
Но Цзи Юань уже отвёл взгляд.
«Показалось?.. Ну конечно, балкон скрыт за деревьями, да и не настоящий же он мастер боевых искусств, чтобы заметить слежку!»
К обеду они купили немного продуктов, перекусили и стали обсуждать планы. Сегодняшняя задача заключалась в том, чтобы на оставшуюся сотню юаней опробовать все аттракционы в загородном парке развлечений.
Перед выходом Цзи Юань невзначай спросил:
— Ребята, вы не получали особых заданий?
— Нет, а что? Тебе достался секретный квест? Это же дополнительные очки! — оживился Ван Хаоцин.
— Да так, ничего особенного. Просто спросил.
Цзи Юань обменялся взглядом с Инь Шухуанем. Тот, не поняв намека и решив, будто его застукали за разглядыванием, тут же отвернулся.
Цзи Юань, рассчитывавший на молчаливое взаимопонимание, только качнул головой: * «Переоценил я его...»*
Загородный парк занимал огромную территорию, и испробовать всё за сто юаней казалось практически невыполнимой задачей. Языковой барьер мешал изъясняться с персоналом, а возможности заработать были крайне ограничены: за пределами Китая популярностью обладал лишь Инь Шухуань, остальные же участники оставались абсолютными невидимками.
Выйдя из автобуса, Инь Шухуань на автопилоте увязался за Цзи Юанем. К счастью, они числились в одной команде, иначе даже оператор удивился бы: что-то этот парень чересчур липнет к Цзи Юаню, ни на шаг не отходит...
Разумеется, организаторы не планировали загонять участников в угол. Игровые предметы и билеты предлагалось выиграть в состязании!
Перед ними открылась площадка для стрельбы, предоставленная местной секцией кюдо. На столе лежали длинные луки, высотой в полчеловека.
— Ваша задача — показать класс в стрельбе! За первое место даётся единый билет на все аттракционы на весь день, за второе — пятьсот юаней, за третье — триста. Поощрительные призы включают мягкие игрушки, фейерверки и мелкий реквизит... И не говорите потом, что у нас нет сердца! Игрушек и фейерверков дадим хоть отбавляй!
Участники лишились слов.
Ван Хаоцин покрутил лук в руках:
— Никогда не пробовал, выглядит любопытно.
Цзи Юань провел пальцами по древесине, ощущая упругую силу оружия. В прошлой жизни именно из такого лука его старший брат-соратник оборвал его земной путь.
Инь Шухуань взял оружие и сделал пробный выстрел. До яблочка не достал, но выбил семёрку, вызвав общий восхищенный возглас! Ведь Ли Сы вообще не попал по щиту.
Му Сыцянь и остальные сделали по попытке и в один голос заявили, что организаторы над ними издеваются. Без должной подготовки из такого профессионального лука попасть невозможно! Инь Шухуань, очевидно, учился стрельбе в детстве, раз показал такой результат. А Ху Сяоюнь даже не сумела натянуть тетиву!
Пока остальные пребывали в растерянности, Цзи Юань привыкал к современному луку. Тот казался немного легче старинных аналогов, но в целом мало чем от них отличался.
Приложив стрелу, он прицелился, натянул тетиву до предела и спустил её. Раздался резкий свист — и стрела вонзилась точно в центр мишени!
Все застыли с открытыми ртами:
— Чёрт, да кто это был?!
Обернувшись и увидав Цзи Юаня, они почему-то даже не удивились:
* * *
А, ну это же Цзи Юань. Расходимся, народ. Позовёте, когда он начнёт демонстрировать хождение по воде.
Участники уже привыкли к фантастическим навыкам коллеги. Под завистливыми взглядами Цзи Юань забрал главный приз.
Заодно он попросил несколько коробок с фейерверками из поощрительного набора.
— Зачем тебе пиротехника? — недоуменно спросил Инь Шухуань.
Цзи Юань ничего не ответил.
Дневная программа завершилась успешно. Вечером, когда Инь Шухуань вернулся в комнату и уже собирался ложиться, Цзи Юань внезапно произнёс:
— Ты свободен?
Инь Шухуань растерялся:
— А что?
— Выйди со мной, хочу тебе кое-что передать.
Заподозрив неладное, парень всё же покорно пошёл следом.
Цзи Юань привёл его на центральную площадь городка — просторный пустырь.
— Да что происходит-то? — не выдержал Инь Шухуань.
Едва он произнёс эти слова, как вокруг со свистом взвились огненные трассеры, и небо озарилось вспышками салюта.
Инь Шухуань замер.
— С днём рождения, — спокойно проговорил Цзи Юань и бросил взгляд на часы: — Ровно полночь.
Следовавшие за ними по пятам Ван Хаоцин и остальные обомлели. Они-то гадали, зачем Цзи Юань тайком вытащил Инь Шухуаня из дома! А тут такое...
Неужели в наши дни нужно опасаться уколов даже от «мужской дружбы»?! Где уважение к одиноким людям?!
Вот почему Цзи Юань просил дневные фейерверки!
Яркие огненные бутоны разрывались в вышине, пробуждая тихий городок. Жители выходили из домов на площадь, доставали телефоны и любовались красочным дождём. Разноцветные вспышки озаряли лицо Цзи Юаня, отбрасывая скользящие тени.
Глядя на него, Инь Шухуань ощутил, как сердце заколотилось с бешеной скоростью, подступая к самому горлу.
— Ты... — начал он.
И в эту секунду Цзи Юань стремительно испарился!
Инь Шухуань: «???»
Ван Хаоцин и остальные: «???»
— Эй! — закрутил головой Инь Шухуань. — Дослушай же!
В темноте Цзи Юань мгновенно вытянул руку и сгреб за шиворот ошарашенного мужчину среднего возраста.
В тот же миг в наушниках у всех прозвучало оповещение:
[Поздравляем участника Цзи Юаня с успешным выполнением секретного задания! Профессор Бай Цзэ найден, артефакт возвращён владельцу]
Толпа огласилась воплем Ван Хаоцина:
— Мать твою! Как ты его нашёл?! Цзи Юань, ты жульничал!
Инь Шухуань стоял с абсолютно потерянным видом.
Цзи Юань неторопливо вышел из тени:
— С чего вдруг жульничал? Ты ведь сам соврал, будто у вас нет заданий.
Ощущение счастья у Инь Шухуаня улетучилось без следа.
— Да объясните вы, что происходит?!
Ван Хаоцин досадно схватился за голову:
— А я-то думал, ты решил устроить Шухуаню сюрприз! Чёрт, да ты просто приманку забросил!
Повернувшись к Инь Шухуаню, он объяснил:
— Вам ведь дали квест — передать чип некоему профессору Бай Цзэ?
Инь Шухуань кивнул.
— Так вот, нам с Ли Сы и Мань-цзе поручили сорвать вашу сделку. Если вы передаёте чип — победа ваша, если мы мешаем — наша. Игра началась с момента прибытия в городок. Найти профессора Бай Цзэ казалось почти невыполнимой задачей, я думал, нам даже делать ничего не придётся — дождёмся конца съёмок и автоматически выиграем. Да кто же знал, что Цзи Юань додумается устроить салют и вытащить всех жителей на площадь?! Я бы ни за что не клюнул! Но у тебя же сегодня день рождения, и мы с Ли Сы решили, что организаторы готовят праздничный фейерверк — тут как раз проходит знаменитый фестиваль пиротехники. Актер, игравший профессора, подумал то же самое! Решил, что съёмки окончены, и вышел посмотреть. А дальше дело техники — его фото у нас было.
Инь Шухуань чувствовал, как закипают мозги. В голове крутилась одна мысль: * «Неужели я один оставался в полном неведении?!»*
Впрочем, взглянув на столь же растерянных Ху Сяоюнь и Фэн Ми, он немного успокоился.
Вот только недавнее ликование сменилось горечью. Он-то решил, будто Цзи Юань устроил всё ради его праздника, а тот просто воспользовался случаем, чтобы закрыть квест...
Чувство разочарования давило на грудь. Чем быстрее колотилось сердце мгновение назад, тем тяжелее ложилась эта обида.
Съёмочная группа и впрямь приготовила Инь Шухуаню подарок — именно такой, как угадал Ван Хаоцин. Организаторы заранее договорились с администрацией городка устроить грандиозное пиротехническое шоу по завершении съёмок. Инь Шухуань обладал солидной международной популярностью, и мэр с радостью согласился разрекламировать свой регион через популярное шоу.
Салют должен был послужить сигналом к концу работы. Актёр, исполнявший роль профессора Бай Цзэ, знал об этом договоре и, увидав в небе всполохи, решил, что команда закончила смену, вышел на улицу и тут же угодил в руки Цзи Юаня.
Режиссёр удручённо пробормотал:
— Я ведь ещё днём понял, к чему всё идет, когда Цзи Юань просил пиротехнику, и всё равно отдал...
— Режиссёр, не пытайтесь сохранить лицо, вы ни черта не догадывались, — брякнул сценарист.
Режиссёр промолчал.
Тем временем над чужим городком начался настоящий грандиозный салют, организованный для Инь Шухуаня. В отличие от скромных коробок Цзи Юаня, тысячи залпов расцвели в вышине, заставив ночное небо сиять как днём.
При свете вспышек Инь Шухуань снова увидел профиль Цзи Юаня. И сквозь грохот разрывов опять отчётливо услышал стук собственного сердца.
* * *
Съёмки обоих выпусков шоу «Поехали путешествовать вместе!» официально завершились.
При расставании у всех на душе было немного грустно. Ван Хаоцин предложил обменяться контактами в Вейсине, чтобы обсуждать серии во время трансляции. Инь Шухуань ухватился за эту идею с величайшей охотой.
Добавив всех по очереди, он наконец совершенно легально получил номер Цзи Юаня. Взглянув на аватар и имя профиля, он замёрз:
* * *
Ранним утром Инь Шухуань улетел на родину — до семи вечера ему нужно было подготовиться к праздничному концерту в спортивном комплексе Цзяньцзина. Зал вмещал четыре тысячи зрителей, и это лишь те, кто прошёл конкурсный отбор.
Цзи Юань вернулся в агентство. Цзян Юй со стопкой из трёх сценариев приплыл в кабинет словно привидение:
— А вот и я, принёс тебе работу! Три варианта: мистический детектив эпохи Республики, городская романтика и лёгкая комедия. По-моему, всё отлично подходит. Ты постоянно снимаешься в костюмированных драмах, если так продолжить, застрянешь в одном амплуа. Так что исторические проекты пока отложим, выбирай из современных.
Цзи Юань пролистал увесистые тома. Принять решение сходу казалось непросто.
— Ничего страшного, почитай на досуге, вникни в сюжет и персонажей, а потом дашь ответ, — успокоил его Цзян Юй. — У тебя есть пара дней отдыха, съезди домой, переведи дух. Не забудь посмотреть популярные фильмы и сериалы, подтяни навыки, ну и про вечерние занятия по актёрскому мастерству не забывай!
Фанмейд-концерт Инь Шухуаня стартовал в семь тридцать и завершился к десяти. За два с половиной часа он успел исполнить семь номеров и пообщаться с залом.
Все горячие темы Вейбо оказались забиты поздравлениями в его адрес. Официальные аккаунты люксовых брендов наперебой публиковали праздничные посты, наводя гордость на фанатов.
В одиннадцать вечера Инь Шухуань смыл грим и, обессиленно растянувшись на диване в гримёрке, наконец достал телефон.
Откатав список контактов до Цзи Юаня, он увидел пустую историю сообщений.
Сердце ёкнуло. В такой час Цзи Юань, скорее всего, уже отошёл ко сну. Инь Шухуань ума не мог приложить, почему юноша ведёт абсолютно «стариковский» образ жизни.
Но, повинуясь неведомому порыву, парень всё же отправил короткое:
* «Спокойной ночи»*.
Он застыл, не сводя глаз с экрана. Спустя некоторое время раздался тихий сигнал.
За двадцать с лишним лет жизни Инь Шухуань впервые испытывал подобный трепет — совершенно не похожий ни на один прежний мандраж.
Сообщение пришло от Цзи Юаня.
Дыхание пресеклось.
Он поспешно открыл диалог.
Инь Шухуань: * «Спокойной ночи»*.
Цзи Юань: * «Принято. 1»*.
Инь Шухуань: «...»
Что за дикий гетеросексуал?! И это всё?!
Он закрыл лицо руками. Вопреки всем возмущениям, сердце колотилось с бешеной скоростью, а уголки губ сами собой расползались в счастливой улыбке.
Мысли, которые он так долго пытался задушить, наконец прорвали все барьеры. После целого вечера безумных танцев и песен, под воздействием бурлящих гормонов, они пузырились в душе, словно сладковато-кислая газировка.
Как же хочется домой. Как хочется увидеть его.
Как же... он его любит.