Новогодний концерт завершился, и социальные сети захлестнула волна репостов: фанаты разгоняли сетку из девяти снимков с выступления Цзи Юаня.
Кадры выложил фан-аккаунт Шэнь Хуэйцзина — того самого богатого наследника, который во что бы то ни стало вознамерился напроситься к Цзи Юаню в ученики.
На своей основной, весьма сдержанной странице Шэнь Хуэйцзин лишь высокомерно бросил пару снимков с подписью, что присутствовал на концерте. Однако второй аккаунт выдавал его с потрохами: оба профиля были подписаны исключительно на Цзи Юаня. Да и фирменный почерк фотографа угадывался без труда.
Лишь увидев фотографии, пользователи окончательно поверили своим глазам: мажор Шэнь Хуэйцзин действительно превратился в фаната.
Кем же тогда на самом деле был этот Цзи Юань?
На снимках Цзи Юань выглядел невероятно живо: в сияющих глазах плясали смешинки, а обработка превращала его в утончённую фарфоровую куклу.
Шэнь Хуэйцзин разительно отличался от обычных любителей с фанатских сайтов. В его кадрах ощущалась рука настоящего мастера: отточенная игра света и тени, идеальная композиция, редкое чувство кадра. Без филигранной техники сотворить снимки журнального уровня в суматохе праздничного шоу было бы немыслимо — хотя, безусловно, безупречная внешность Цзи Юаня сыграла не последнюю роль.
Подпись под публикацией гласила: «Кукла пляшет с плюшевым мишкой [смайлик мишки]».
Поклонники — «маленькие еноты» — тут же ринулись в комментарии:
«Да-да, это я танцую с А Юанем!»
«Считай, мы, шипперы, станцевали с самим кумиром!»
«Кто ещё так может, а?! Кто ещё плясал на одной сцене с каноном?!»
Цзян Юй велел Цзи Юаню ковать железо, пока горячо, и скорее выложить пост в Вейбо — имя артиста всё ещё держалось в третьем десятке трендов.
В эту ночь в горячие темы пробились многие артисты, и Цзи Юань не занимал самых верхних строчек. Популярные айдолы и юные актрисы не жалели денег на искусственную накрутку, тогда как запрос с Цзи Юанем поднялся исключительно благодаря живому интересу.
@Студия_Золушка_Цзи_Юань: «С Новым годом! [фейерверк]»
Лаконичная фраза моментально собрала десятки тысяч репостов. За вечер число подписчиков Цзи Юаня ощутимо подскочило — его популярность росла буквально на глазах.
Стоило отложить телефон, как пришло сообщение от Лу Цзюэсина:
«С Новым годом! [улыбка]»
«Ты где? Хотел найти тебя сразу после выступления».
«Я у восточного выхода».
Лу Цзюэсин, также выступавший в ту ночь на канале «Манго», держался привычно свободно:
«На улице снег пошёл. Пойдём поедим одэна?»
Цзи Юань набрал ответ:
«Не стоит».
Поразмыслив мгновение, добавил:
«С Новым годом».
Лу Цзюэсин: «Ха-ха, мне кажется или ты со мной подчёркнуто холоден?»
Цзи Юань подумал про себя: * «Нет, тебе не кажется. Кто ж виноват, что твоё лицо — точная копия лица моего старшего соученика?»*
Впрочем, Цзи Юаня слегка удивило, что Инь Шухуань сегодня почти не досаждал ему.
Тем временем Инь Шухуань, вернувшись домой и умывшись, только поздно вечером вспомнил, что забыл поздравить поклонников. Недолго думая, он сгрёб с кровати попавшуюся под руку мягкую игрушку, прижал к щеке, надул губы и сделал селфи.
@Инь_Шухуань: «Плюшевый лисёнок Чжуди желает всем счастливого Нового года!»
Фанаты тут же зашлись в восторге:
«А-а-а-а! И ты, и Чжуди — будьте счастливы!»
«Лисёнок Чжуди снова в фаворитах! Эх, а мы соскучились по нашей Цзяоцзяо!»
«...»
«Цзяоцзяо» — это другое плюшевое воплощение Инь Шухуаня, кастомная кукла, сделанная фанатами по его образу и подобию: уменьшенная текстильная копия артиста. Раньше она часто мелькала на снимках, за что фанаты ласково прозвали её «Инь Цзяоцзяо».
Среди восторженных комментариев промелькнула пара сообщений от шипперов:
«Инь Шухуань! Признавайся, ты тайком мониторишь фандом?! Шэнь Хуэйцзин только написал про куклу, и ты тут же сфотографировался с игрушкой!»
«Мне всё равно, мой пейринг — канон!..»
Вскоре вирусной стала ещё одна праздничная публикация. В сетке из девяти скриншотов с концерта красовались разные артисты, а по центру располагался снимок Инь Шухуаня.
Однако если остальные восемь кадров дышали весельем, то сцена с Инь Шухуанем была затоплена глубоким синим светом, отчего сам он выглядел воплощением меланхолии.
Подпись гласила: «В эту праздничную ночь, пока все радуются, только наша Цзяоцзяо предаётся печали».
Репосты сопровождались взрывами хохота:
«Простите, но это реально смешно, ха-ха-ха! Цзяоцзяо, ты что, комик?!»
«Я не могу! Ну почему он такой милый?! Зачем вообще петь песню отвергнутого безответно влюблённого на новогоднем шоу?!»
«Наша Цзяо всегда идёт против течения!»
«... Хотя, вам не кажется, что у него действительно паршиво на душе? Он даже фон в профиле сменил с радуги на дождливое небо».
Цзян Юй тоже наткнулся на этот пост. Сложно было не признать: из всех людей, мужчин и женщин, лицо Инь Шухуаня было беспрецедентно красивым. Даже смазанный скриншот случайного кадра заставлял сердце замирать.
Цзи Юань скользнул взглядом по экрану, замер на мгновение и, словно вспомнив что-то неприятное, отвёл глаза. Он посмотрел на непроглядную тьму за окном и прикрыл веки.
Новый год...
* * *
К Празднику весны вышел тизер сериала «Изумляя бессмертных».
Хотя Цзи Юаню досталась всего пара мгновений на экране, его Лун Юэ — в белоснежном и алом одеянии, являющий два совершенно противоположных характера, — вызвал бурный отклик. Отзывы пестрели восторгами. Многие зрители даже заявляли, что будут смотреть сериал исключительно ради наставника Лун Юэ в исполнении Цзи Юаня.
Тем временем Цзян Юй окончательно определился со следующим проектом. Из трёх предложенных сценариев менеджер выбрал историческую драму эпохи Республики. Цзи Юаню предстояло сыграть молодого маршала, сносящего невзгоды ради великой цели, который влюбляется в третью барышню из богатой купеческой семьи, вернувшуюся из-за границы. Сюжет обещал трогательную историю любви на фоне смутного времени.
Впрочем, из-за праздников съёмочная группа отправилась на каникулы, поэтому работу отложили до окончания новогодних дней.
В середине января Цзяньцзин снова накрыло метелью.
Расписание Цзи Юаня опустело. Наслаждаясь передышкой, он оставался дома, готовил целебные отвары по старинным рецептам и вёл размеренную жизнь.
Запись его недавнего интервью для второго канала Центрального телевидения попала в Сеть, и поклонники с восторгом вновь вывели артиста в тренды, пусть и ненадолго — сюжет зацепился за конец второго десятка.
В праздничное затишье, чтобы не терять цитируемости, артисты пускались во все тяжкие, скупая места в горячих темах. Один только Цзи Си приобрёл сразу несколько строчек. В последние месяцы тот крутился как белка в колесе, будто за всю жизнь не держал в руках купюры: метался между съёмками в шоу и хватался за любые сценарии, отчего у него просто не оставалось времени досаждать Цзи Юаню.
Цзян Юй, заметив, что подобная всеядность губит карьеру, как-то раз между делом поинтересовался у Цзи Юаня, не нужно ли и ему подзаработать.
Цзян Юй подходил к выбору проектов весьма разборчиво и принципиально избегал откровенного загребания денег, так что доходы Цзи Юаня нельзя было назвать астрономическими. Впрочем, миллион юаней на личном счету у него имелся.
К тому же в средствах Цзи Юань не нуждался: помимо собственных гонораров, у него осталась часть имущества, отходившая ему после развода с Инь Шухуанем.
При расставании Инь Шухуань проявил редкую щедрость, переписав на бывшего супруга всю прибыль от «Гавани Штормов». Теперь этот огромный небесный торгово-развлекательный комплекс — одна из главнейших достопримечательностей Цзяньцзина — официально принадлежал Цзи Юаню.
Однако для человека, некогда правившего бескрайними землями империи, даже такой роскошный подарок не вызвал особых трепетов. К этой эпохе он всё равно не чувствовал глубокой привязанности.
Накануне праздников в сети всплыл компромат на Цзи Си, связанный с укрывательством от долгов.
Цзян Юй переслал эту новость Цзи Юаню вместе со свежими сплетнями о романе какого-то айдола и топ-звезды, настоятельно рекомендуя подопечному быть в курсе светской хроники, дабы случайно не перебежать кому-нибудь дорогу. Цзи Юань пробежал текст беглым взглядом.
Выяснилось, что Шэнь Цзяньчэн опять где-то спустил деньги в азартных играх и влез в очередную кабалу.
К Новому году ростовщики явились выбивать долги, чем и объяснялась судорожная погоня Цзи Си за гонорарами: сумма, которую задолжал Шэнь Цзяньчэн, была огромной.
Цзи Юань принял эту информацию к сведению. Зная повадки семейства Шэнь, он не сомневался, что эти двое рано или поздно попытаются вытрясти деньги из него.
Что ж, он как раз давно не разминал кулаки.
Теперь оставалось лишь дождаться праздничной ночи.
* * *
Это был его первый Новый год в новом мире. Пусть праздновать приходилось в одиночестве, пренебрегать традициями он не собирался.
Утром в канун праздника Цзи Юань отправился в супермаркет, где тщательно выбрал продукты для праздничного ужина. Чтобы разогнать уныние тишины, он включил первый канал: комнаты заполнили голоса юмористов, эстрадные номера и праздничная суета телешоу.
В четыре часа дня внезапно зазвонил телефон. Звонил Инь Шухуань.
Цзи Юань как раз помешивал кипящий бульон. Зачерпнув немного ложкой на пробу, он снял трубку.
— Ну почему ты так долго не отвечаешь?.. — донеслось недовольное бубнение.
— Варю суп, — честно ответил Цзи Юань.
— Ты телевизор смотришь? Включи скорее первый канал!
— Зачем?
Цзи Юань бросил взгляд на экран: как раз в четыре часа началась прямая трансляция из закулисья новогоднего гала-концерта.
Камеры Центрального телевидения славились беспощадностью — никакого выглаженного освещения или разглаживающих фильтров, всё держится исключительно на природной красоте.
Инь Шухуань неожиданно сбросил вызов, и в то же мгновение его лицо возникло на экране. Удивительно, но даже эта строгая оптика работала на него не хуже украшающего фильтра.
Он лучезарно улыбнулся и помахал рукой в камеру:
— С Новым годом! Обязательно смотрите моё выступление вечером!
Фраза адресовалась многомиллионной аудитории, однако после недавнего звонка Цзи Юань чётко осознал: Инь Шухуань произнёс её лично для него.
Он лишь покачал головой, прошептав про себя: «Ребячество».
В последнее время Инь Шухуань вёл себя странно: постоянно искал поводы для общения, донимал расспросами и проявлял небывалую заботу. Пока они состояли в браке, он почти не замечал супруга, зато после развода вдруг вошёл в роль заботливого мужа.
Первое время Цзи Юань терялся в догадках, но постепенно привык.
В восемь вечера Цзи Юань накрыл стол, заставленный праздничными блюдами, и опустился на стул в одиночестве. Просторная комната казалась пустой, и лишь тёплый свет лампы мягко ложился на паркет.
За окном слышался детский смех, с верхних и нижних этажей доносился радостный гул семейных застолий, отчего одиночество Цзи Юаня проступало ещё отчётливее.
Впрочем, если в чём-то Цзи Юань и преуспел за свою жизнь, так это в умении терпеть одиночество.
Первым с поздравлениями позвонил Цзян Юй, уехавший в родную деревню; в трубке треск петард перекрывал радостные крики детворы. Менеджер напомнил не забыть выложить в сеть фото праздничного стола и поинтересовался меню.
Следом набрал Лу Цзюэсин. Он планировал позвонить после полуночи, но, поскольку в тот момент должен был находиться на сцене, решил поздравить заранее.
Затем последовали звонки от Цю Си, Ху Сяоюнь, Ван Хаоцина...
Ли Сы и Фань Маньсюэ прислали поздравительные сообщения.
Цзи Юань отложил телефон, но спустя некоторое время снова взглянул на экран. В душе зародилось странное недоумение: почему Инь Шухуань до сих пор не позвонил?
Не то чтобы он с нетерпением ждал вызова, просто с учётом недавнего рвения Инь Шухуаня логично было ожидать звонка и от него. Неужели так загружен на гала-концерте, что вовсе забыл?
Цзи Юань попытался найти ему оправдание, но тут же отбросил эту мысль: Лу Цзюэсин ведь тоже выступал на гала-концерте, однако нашёл минуту связаться.
Цзи Юань выложил снимок праздничного ужина, как просил Цзян Юй, чем поверг поклонников в абсолютный шок.
Кулинарным искусством в совершенстве он не владел — в прошлом он лишь помогал в кухарничанье Благородной супруге, любившей досуг посвящать дворцовой кухне. У неё имелась собственная поварня, и Цзи Юань в свободные минуты перенял у неё пару секретов.
Рецепты древности разительно отличались от современных, требуя ювелирной точности и терпения. Лишь благодаря свободному времени Цзи Юань смог посвятить готовке весь день. Сочетание современных ингредиентов, специй и древней кулинарной традиции дало невероятный результат: блюда выглядели так шикарно, будто сошли со страниц сказочной кулинарной книги.
«Неужели всё это наш бро приготовил сам?!»
«Вот это да-а-а-а!»
«Офигеть! Сколько ещё талантов он от нас скрывает?!»
В комментариях писали:
«Бро встречает Новый год один?.. На столе всего один прибор, так грустно...»
«Ты не поехал домой? А у нас дома такой вкусный ужин!»
«Счастливого Нового года в Цзяньцзине, держись!»
«Домой...»
Какое далёкое, почти забытое слово.
Перед глазами против воли возникла шумная картина прошлого: украшенное фонарями поместье генерала, кривобокие домашние пельмени, вздыхающий старший соученик и младший, то липнувший к его ногам, то пытавшийся изображать наездника во дворе...
Но в следующее мгновение из глаз и ушей родных ликов потекли кровавые слёзы. Они уставились на него с немой укоризной, требуя расплаты и вопрошая, за что он обрёк их на смерть.
Цзи Юань зажмурился, с трудом переведя дыхание, и горько усмехнулся. Какой ещё дом? Разве он достоин дома?
Ведь это он своими руками погубил близких.
Сидя у стола, Цзи Юань поднял пиалу и молча салютовал падающему за окном густому снегу.
Приближалась полночь. Он пил натощак, отчего хмель слегка затуманил разум. Цзи Юань собрался ополоснуть лицо и отправиться спать. Откинувшись на спинку стула, он замер с закрытыми глазами, безропотно погружаясь в привычное одиночество.
Лишь в такие минуты он позволял чувствам вырваться наружу.
Однако громкий, настойчивый стук в дверь мгновенно согнал дрёму.
Сработал давний инстинкт: Цзи Юань мгновенно подтянулся и подошёл к двери. За порогом стоял утопающий в снегу Инь Шухуань. Он подпрыгивал на месте, точно замёрзший кролик, отряхивая хлопья с куртки.
Из-под пальто виднелся алый костюм, в котором тот выступал на шоу. Инь Шухуань даже не успел смыть грим: изящные стрелки на веках придавали его облику манящую выразительность.
Цзи Юань застыл от неожиданности.
В этот самый миг ведущие гала-концерта завершили обратный отсчёт, и над Вторым кольцом Цзяньцзина пронёсся глухой, низкий удар старинного колокола.
Густой гул, казалось, прокатился сквозь века.
— Ой, ну и дубак! — громкий вопль Инь Шухуаня безжалостно развеял тишину комнаты, разом уничтожив витавшую в воздухе мрачную тоску.
Он уставился на Цзи Юаня самым жалостливым взглядом:
— Слушай, впусти меня, а? Сумки просто неподъёмные...
Лишь сейчас Цзи Юань заметил, что гость припёрся с кучей сумок. И всё же впускать его он не собирался: позволить Инь Шухуаню остаться на Новый год было выше допустимых границ.
В этот момент пиджак на груди Инь Шухуаня странно взбугрился. Внутри кто-то засуетился, и наружу высунулась мордочка маленького чёрного котёнка.
— Мяу!
Инь Шухуань осторожно извлёк котёнка и бережно взял его на руки. Человек и зверёк воззрились на хозяина квартиры с одинаковым немым укором.
— Я его на дороге подобрал, он едва не замёрз насмерть. Не хочешь пускать меня — так хоть его впусти...
Цзи Юань даже усомнился, не разыграл ли тот эту сцену нарочно. У Инь Шухуаня и без того были глаза как у зверька, а теперь, сопоставив этот взгляд с кошачьей мордашкой, он окончательно сбил Цзи Юаня с толку. Сердце последнего ёкнуло.
— Зачем ты приехал?
Разве после завершения съёмок не следовало первым делом отправиться к семье? Учитывая непростой статус его родни и то, что съёмочная площадка находилась всего в получасе езды от родительского дома, зачем тратить целый час, чтобы мчаться на другой конец города?
Судя по времени, Инь Шухуань сорвался с места сразу же, как погасли софиты.
Стоило Цзи Юаню сделать шаг в сторону, как Инь Шухуань просочился внутрь.
Не зная, чем кормить такого кроху, Цзи Юань приготовил на пару нежный яичный крем и выложил в блюдечко.
— Это всё подарки и письма от фанатов, мне в гримёрку принесли. Я так спешил к тебе, что прихватил их с собой, — Инь Шухуань свалил сумки на пол, принюхался и перевёл голодный взгляд на накрытый стол: — Я умираю с голоду, можно мне хоть кусочек?
Цзи Юань спросил:
— Почему ты не поел дома?
Поняв, что возражений нет, Инь Шухуань тут же подхватил пиалу с палочками:
— Да ну его, этот дом, матушка опять доведёт! Стоит переступить порог на праздники, как она тут же начнёт устраивать мне смотрины, будто я никому не нужен!
Произнеся слово «смотрины», он украдкой метнул взгляд на Цзи Юаня. Лицо того не выразило ровным счётом ничего. На душе у Инь Шухуаня стало тоскливо и горько: * «Ему совершенно всё равно, с кем я буду...»*
После полуночи на экране крутили эстрадные номера. Инь Шухуань, уплетая за обе щеки, ворчал, что с каждым годом шоу становится всё хуже, а затем переключил канал на какую-то мелодраму.
Цзи Юань неторопливо жевал, слушая колкие комментарии гостя.
— Это сто процентов дубляж! Смотри, у главного героя артикуляция вообще не совпадает! — бурчал Инь Шухуань.
Цзи Юань взглянул на экран и негромко произнёс:
— Это не дубляж.
— С чего бы? — удивился Инь Шухуань. — Он только что произнёс слово, а губы сложил совсем иначе!
— Всё верно, — с невозмутимым видом отозвался Цзи Юань. — При произнесении этого звука кончик языка невольно прижимается книзу, оттого и возникает подобная мимика.
— Да ну, бред...
Он собрался доказать свою правоту, но на третьем слове замер, будто поражённый молнией. До него мгновенно дошёл скрытый смысл слов Цзи Юаня.
Цзи Юань давал ему понять: он умеет читать по губам.
Воспоминания о том праздничном вечере на концерте канала «Манго» захлестнули его с головой. Инь Шухуань полагал, что выплеснул свои чувства незаметно для окружающих, однако Цзи Юань всё видел и понял.
В голове застучала одна-единственная мысль: * «Он всё понял»*.
Но радости это не принесло. Цзи Юань прочитал его признание в ту же ночь, но предпочёл сделать вид, будто ничего не произошло. Он понял каждое слово — и сознательно не стал отвечать.
Это был отказ.
В комнате воцарилась гнетущая, мёртвая тишина.
Цзи Юань мысленно перевёл дух. Он надеялся, что Инь Шухуань уловит намёк. Это был самый деликатный способ расставить точки над «i», не доводя дело до неловкой сцены.
Признание Инь Шухуаня во время праздничного концерта Цзи Юань действительно разобрал без труда. Тогда он переспросил не оттого, что не расслышал, а от крайнего изумления.
С какой стати Инь Шухуаню объясняться ему в любви? Да ещё и после развода?
* «Значит, Цзи Си его больше не интересует...»* — догадался Цзи Юань, с иронией отметив про себя: * «До чего же непостоянно мужское сердце»*.
Но раз уж Инь Шухуань вдруг воспылал чувствами к «Цзи Юаню», почему в браке он не проявлял к нему ни малейшего внимания? Неужели всё как в банальных сериалах: ценность обретается лишь после утраты?
Как бы то ни было, отвечать взаимностью Цзи Юань не собирался.
Прежний Цзи Юань мёртв. Перед ним остался лишь император Империи Великая Чжоу. Он даже не представлял, к кому именно обращена любовь Инь Шухуаня. Но даже если тот полюбил его нынешнего, Цзи Юань не мог предложить ничего взамен.
Суровый муж с закалённым духом — что в нём привлекательного для мужчины? К тому же Цзи Юань никогда не испытывал влечения к своему полу...
Инь Шухуань сидел с поднятыми палочками, точно изваяние, затем медленно опустил глаза. Он отставил пиалу. Еда сделалась горькой, а сдерживаемые слёзы жгли горло невыносимой болью.
Ему отказали.
«Это вполне ожидаемо, — пытался утешить себя Инь Шухуань. — Ничего страшного. Он ведь не отверг меня прямым текстом... Смотри, какой он чуткий — даже отказал так, чтобы не ранить меня лишний раз».
Убирая со стола, Цзи Юань заметил, как ссутулился гость и как едва заметно вздрагивают его плечи — нужно было обладать огромным самообладанием, чтобы не расплакаться прямо здесь.
Цзи Юаню стало жаль юношу. Вспомнив про бушующую снаружи метель, он вздохнул и произнёс так, будто ничего не случилось:
— Поздно уже, да и дороги развезло. Я приберу в гостевой, переночуешь у меня.
Больше они не обмолвились ни словом.
Комнату вновь наполнил фальшивый шум телеэкрана. Инь Шухуань сидел с покрасневшими глазами, уставившись в одну точку на столике, не ведая, как справиться с нахлынувшей тоской.
Это был первый отказ со стороны Цзи Юаня, и он отозвался тупой болью. Инь Шухуань вспомнил, как раньше сам из раза в раз игнорировал супруга. Неужели тот чувствовал то же самое?
«Наверное, это моя расплата...» — подумал он.
Как бы то ни было, Цзи Юань поступил неизмеримо милосерднее. Он не бросал жестоких слов вроде: «Ты вызываешь у меня отвращение». А ведь тогда, слыша подобное, Цзи Юань, должно быть, умирал от боли...
Инь Шухуаня затянуло в омут самобичевания. Он с жестокой въедливостью воскрешал в памяти прошлые поступки, и от каждой детали сердце сжималось от стыда.
Но вместе с тем, вспоминая прежнего Цзи Юаня, он с изумлением понимал: этот человек казался ему абсолютно чужим. К нему он испытывал лишь чувство вины, но никак не трепет в груди.
Был ли тот человек настоящим Цзи Юанём? Инь Шухуань окончательно запутался. Он чувствовал себя последним ничтожеством, осознавая: вернись Цзи Юань к прежнему образу, он бы не проявил к нему ни капли симпатии.
Ему нужен был именно этот — нынешний, ослепительный Цзи Юань. И характер, и внешность — всё изменилось до неузнаваемости.
В душе Инь Шухуаня бушевали противоречия: * «Неужели я настолько поверхностен? Полюбил человека просто за то, что он преобразился?!»*
В ту ночь толком заснуть не удалось никому.
Цзи Юань и без того спал чутко, а визит Инь Шухуаня окончательно лишил его покоя. Всю ночь перед глазами вереницей неслись картинки далёкого прошлого.
Наутро метель улеглась. Яркий свет, отражавшийся от сугробов, пробился сквозь шторы и заставил Цзи Юаня проснуться. Выйдя из спальни, он обнаружил, что и гостевая комната, и гостиная пусты.
* «Неужто Инь Шухуань ушёл?»* — промелькнула мысль.
Впрочем, удивительного мало. После такого однозначного отказа вспыльчивый Инь Шухуань либо вышел бы из себя, либо решил бы отступить. Судя по всему, победил разум, и он предпочёл сбежать.
Что ж, так даже лучше.
Цзи Юань некоторое время сидел на диване в полной тишине, наслаждаясь опустошением. Но едва он собрался выходить, из-за двери донеслось тонкое мяуканье.
Котёнок?
Цзи Юань распахнул дверь: на пороге стоял Инь Шухуань в чёрном пуховике, держа в руках пакет с завтраком. На морозном воздухе от горячей еды клубился пар.
Если не считать покрасневших от слёз глаз, Инь Шухуань выглядел так, будто ничего не произошло.
Цзи Юань замер в замешательстве, гадая, не приснился ли ему вчерашний вечер. Неужели он и впрямь отказал Инь Шухуаню?
— Тебе... не стоило покупать завтрак. Ты ведь вчера так и не попал домой, возвращайся поскорее.
— Вот поешь, и я сразу уйду, — обиженно пробормотал Инь Шухуань.
Цзи Юань хотел сказать, что привык готовить себе сам, но, помня о вчерашнем разрыве, не решился ранить его снова.
Инь Шухуань сунул ему в руки стакан с соевым молоком и горячие паровые булочки, смущённо улыбнувшись:
— Всё ещё горячее, ешь скорее.
Цзи Юань совсем запутался: неужели Инь Шухуань так ничего и не понял?
«А ведь и правда... — подумалось ему. — С умом Инь Шухуаня уловить подтекст — задача не из лёгких. Выразился слишком туманно. В следующий раз придётся объяснять на пальцах...»
Инь Шухуань развернулся и махнул рукой:
— Я пошёл!
— Инь Шухуань, насчёт вчерашнего... — попытался добавить Цзи Юань.
Но Инь Шухуань обернулся и перебил:
— Я отлично понял, что ты имел в виду.
Цзи Юань осёкся. Инь Шухуань стоял у лестницы, излучая юношеский задор:
— Но я тоже должен сказать тебе кое-что! Всё, что было вчера, осталось в прошлом году. Что бы ты там ни говорил, я считаю это аннулированным. Теперь перед тобой Инь Шухуань образца нового года! И новый Инь Шухуань твёрдо намерен добиться согласия нового Цзи Юаня!
Цзи Юань опешил от подобного прямолинейного выпада:
— Что?
Инь Шухуань произнёс со всей серьёзностью:
— Я говорю: я буду ухаживать за тобой! Стану твоим парнем, а потом и мужем — совсем как раньше!
В подъезде воцарилась звонкая тишина. Инь Шухуань слышал лишь оглушительный стук собственного сердца.
В этот момент дверь противоположной квартиры слегка приоткрылась. Сосед — начинающий малоизвестный артист — невольно подслушал пылкое признание.
Он поочерёдно посмотрел то на Цзи Юаня, то на Инь Шухуаня, и еле слышно выдавил:
—... Я никому не скажу.
Затем судорожно сглотнул и с дрожью в голосе добавил, готовый разрыдаться:
— Я просто вышел за булочками... Пожалуйста, не убивайте меня...