Уладив все организационные вопросы, Цзян Юй повёл Цзи Юаня на съёмочную площадку.
Поскольку речь шла о досъёмках костюмированной дорамы, локацию менять не стали — съёмки проходили всё там же, в Кинематографическом городке Цзяньцзина.
В машине Цзян Юй принялся вводить Цзи Юаня в курс дела и объяснять, как пользоваться Вейбо.
Студия создала для него аккаунт под именем «cinderellaЦзи Юань» — название их медиаагентства «Золушка», совмещённое с его собственным именем.
Они ещё не успели ничего опубликовать, даже аватар и фоновое изображение оставались стандартными.
— Если сегодня закончим со съёмками, завтра с утра рванём в фотостудию за дебютной промо-сессией, — говорил Цзян Юй, не отрываясь от дороги. — А потом я подключу остальных артистов агентства, чтобы сделали тебе репосты и разогнали рекламу.
В вопросах продвижения Цзи Юань полностью полагался на своего менеджера. Он пока ещё с трудом обращался со смартфоном, пытаясь постичь логику бесконечных функций этой маленькой чёрной коробочки.
Заметив его неуверенные движения, Цзян Юй усмехнулся:
— Если соцсети даются тяжело, со стандартным ведением можно не заморачиваться. Мы с Цю Си сами всё оформим. От тебя потребуется лишь время от времени делать селфи.
Он указал пальцем в экран, поясняя шаг за шагом:
— Вот здесь публикуются посты, а вот эта вкладка — горячие тренды…
Цзи Юань скользнул взглядом по списку популярных тем и внезапно наткнулся на имя Инь Шухуаня.
— Тренды, конечно, можно покупать, — продолжал просвещать его Цзян Юй. — Но у Инь Шухуаня тут чистый органический хайп. А вот эти строчки — стопроцентная коммерция.
Он ткнул пальцем в хэштег, где чёрным по белому значилось: «Цзи Си, больница».
— Эх, Цзи Си… Настоящий клиент на абонементе. По любому чиху заказывает себе рекламу, благо у «Агентства Персик» бабла на его раскрутку валом. — Цзян Юй качнул головой. — Ты не волнуйся, мы тебе тоже будем покупать продвижение, но без фанатизма. Тренды нужны, чтобы удерживать внимание публики, пока ты на два месяца закрываешься на съёмках и не светишься в медиа. Но если мозолить глаза слишком часто, прохожие быстро начнут испытывать к тебе отвращение.
Цзи Юань кликнул по теме Цзи Си и убедился, что комментарии действительно пестрели желчью и недовольством:
«Опять он? Сколько можно продвигать этого бездаря?!»
«Цзи Си вообще нормальный? Задолбал висеть в топе, глаза б мои его не видели!»
«У него что, годовой абонемент у администрации платформы куплен?»
«…Уже и из поездки в больницу устроили шоу. Ничего святого».
«Фу-фу-фу, Цзи Си может перестать пиариться за счёт нашего Цзяоцзяо? Наш принц на него даже не смотрит!»
Ниже суетились фанаты, пытавшиеся перебить негатив: «Чернушники, имейте совесть!», «Папарацци совсем обнаглели, уже у больницы человека преследуют!», «Сяо Си опять в клинике… Это же второй раз за месяц! Что с его здоровьем?», «У “Агентства Персик” нет сердца! Хватит выжимать из него все соки!»
Цзи Юань заметил, что у некоторых пользователей, критиковавших Цзи Си, на аватарках стояли фотографии Инь Шухуаня.
— Это фанаты Инь Шухуаня, — пояснил Цзян Юй, проследив за его взглядом. — Они называют себя «Императорской гвардией» и терпеть не могут Цзи Си. Ты в курсе, что сеть пыталась лепить из них пейринг?
«Пейринг?» — внутренне переспросил Цзи Юань. Термин был ему незнаком, но он сохранил на лице вежливую, хоть и слегка натянутую улыбку.
Цзян Юй, поняв, что перед ним абсолютный профан в интернет-сленге, принялся разжёвывать:
— Ну, фанаты любят шипперить двоих парней, фантазируют, будто между ними неземная любовь.
Цзи Юань искренне удивился:
— А разве это не так?
Разве Инь Шухуань не был влюблён в Цзи Си? И разве Цзи Си не ответил ему взаимностью?
Цзян Юй чуть не съехал с полосы от ужаса:
— Твою мать, ты сдурел?! Ни в коем случае не ляпни такое в сети, а то юристы Инь Шухуаня затаскают нас по судам! Хотя однополые браки у нас теперь легальны, основная аудитория айдолов — девушки. Если они узнают, что их любимый принц предпочитает мужчин… О-о-о, тут такой взрыв поднимется, мало не покажется!
За разговорами сорок минут пролетели незаметно, и машина затормозила у въезда на съёмочную площадку.
Оставшиеся двадцать минут дороги Цзян Юй неустанно вбивал в голову Цзи Юаня основы работы в соцсетях, пока тот параллельно перечитывал сценарий. Память у бывшего императора была феноменальной: короткие реплики он запоминал с первого же взгляда, впечатывая текст в разум намертво.
На сегодня планировались две сцены. Днём — боевой эпизод на тросах-висах, а вечером — ключевая ночная сцена с юной героиней.
Именно ночная съемка считалась главной задачей дня. По сюжету требовался снегопад, и, поскольку дело происходило на улице, реквизиторы с самого утра монтировали декорации, закупая пенопластовую крошку и утиный пух для достоверности кадра.
Едва они прибыли, Цзян Юй сразу увлёк Цзи Юаня в гримёрку.
Гримера Цзян Юй привёз своего, лично контролируя процесс, чтобы предотвратить любые нелепые стилистические промахи, не соответствующие образу.
Впрочем, древний облик Цзи Юаня не требовал особых ухищрений. Ещё в клипе «Роковое цветение персика» его алый наряд производил неизгладимое впечатление, а теперь, когда гримёр закончил работу над образом князя-регента Сун Ляньчи, Цзян Юй окончательно убедился: Цзи Юань рождён для исторического кадра.
Когда образ был завершён, часы показывали половину четвёртого.
Режиссёр Цзян Минь, увидав Цзи Юаня в полной экипировке, заметно оживилась и подмигнула менеджеру:
— Надо же, Цзян Юй! Прятал от нас такую красоту и даже не хвастался?
Цзян Юй расправил плечи, сияя от гордости, словно заботливый родитель:
— Сестра Минь, это наш новый артист. Только подписали контракт — и сразу к вам! Если в будущем появятся хорошие сценарии, не забывай про нас.
— Договорились! — ухмыльнулась Цзян Минь. — Готовьтесь пока. Как закончим с диалогами, сразу начнём вашу сцену.
Цзян Юй и Цзи Юань отошли в сторону, наблюдая за рабочим процессом.
На площадке царила суета, но суета четко организованная. Поскольку Цзи Юань был новичком без имени и связей, съёмочная группа отнеслась к нему с вежливым отстранением — вполне обычное дело для индустрии.
К счастью, стояла середина октября. Осень радовала прохладой, поэтому многослойное ханьфу не превращалось в пытку.
Пока Цзян Юй шепотом посвящал подопечного в закулисные тайны шоу-бизнеса, к ним неуверенно приблизились две девушки с профессиональными фотоаппаратами наперевес.
— Извините… — тихо заговорила одна из них, с короткой стрижкой. — Красавчик, а ты… артист?
Цзи Юань и Цзян Юй одновременно повернулись к ней, отчего щеки девушки тут же вспыхнули румянцем.
Увидев внушительную оптику, Цзян Юй первым делом подумал о «дайпаях» — профессиональных охотниках за сливами кадров. В кинематографическом городке Цзяньцзина это был прибыльный, но нелегальный промысел: снимки со съёмок продавали фанатам и администраторам фан-сайтов до официального релиза. Работа эта вечно провоцировала конфликты с охраной.
Девушка, заметив настороженность менеджера, замахала руками:
— Мы не дайпаи! Мы пришли поснимать Лу Цзюэсина…
Цзян Юй понимающе кивнул: фанатки. Фильм «Поднебесная» ещё не завершил съёмки и работал на этой же территории.
— Просто мы увидели, как он выходит… — смущённо пробормотала девушка, указывая на Цзи Юаня. — Он такой невероятно красивый! Вот и подумали: может, он тоже актёр?
— Именно так, — улыбнулся Цзян Юй. — Он только дебютирует.
Девушка едва удержалась от визга, зажав рот руками:
— А можно сделать одно фото? Обещаю, никому не передам!
— В сценическом костюме пока нельзя, — вежливо отказал Цзян Юй. — Но вы можете подписаться на его Вейбо.
Назвав аккаунт, Цзян Юй мягко отправил поклонниц восвояси. Уходя, девушки взволнованно шептались:
— Боже-боже-боже, какой красавец! Вблизи ещё лучше!
— Слушай, а тебе не кажется, что он кого-то напоминает?.. Немного похож на Цзи Си…
— Да ну тебя! Я терпеть не могу Цзи Си! Где они похожи?! Этот парень в сто раз красивее!
Цзи Юань благодаря своему безупречному слуху уловил каждое слово и мысленно заметил: «А женская интуиция — действительно страшная вещь».
Цзян Юй поиграл бровями:
— А ты даёшь, Юань-гэ! Ещё не успел выйти в эфир, а уже заимел фанаток!
Цзи Юань лишь сдержанно улыбнулся. Цзян Юй перевёл взгляд на площадку и вытянул шею:
— Да что у них там застряло? Почему текстовую сцену до сих пор не свернут?
В центре съёмочной площадки разгорался скандал. Режиссёр Цзян Минь уже не скрывала раздражения:
— Что значит «живот заболел и не приедет»?! У нас чёрным по белому прописан контракт! Вся съёмочная группа ждёт одного человека, а он выдаёт мне болезнь?!
Помощник режиссёра пытался сгладить углы:
— Цзян-цзе, не кипятись. Я сейчас попробую найти кого-нибудь ещё…
— Нет! — отрезала Цзян Минь. — Сценарий требовал именно его почерка. Никаких спонтанных замен.
Первым эпизодом дня шла ключевая сцена: князь-регент Сун Ляньчи подделывает императорский указ, отправляет одиннадцать смертных приговоров наследному принцу и возводит на престол сына старшей принцессы, окончательно забирая власть в империи в свои руки.
Цзян Минь требовалось снять крупный план процесса написания указа.
Цзян Юй, уловив суть перепалки, подошёл ближе:
— Что случилось?
Второй режиссёр с тоской выдохнул:
— Да ерунда… ДублёР-каллиграф не приехал.
«Калиграф-дублёр?» — Цзян Юй знал об этой редкой профессии. Далеко не каждый актёр умеет писать кистью, а тем более выводить изысканные иероглифы.
— Если каллиграф не смог, найдите другого, дело-то на копейку! К чему так кипятиться и задерживать людей? — в голосе Цзян Юя проскользнуло раздражение. Цзи Юань час простоял на холоде, а они даже не приступили к кадру! Чья-то непунктуальность не должна сказываться на его артисте.
— Ты же знаешь характер Цзян Минь, — вздохнул второй режиссёр. — Она придралась к почерку. Подавай ей мастерство высокого уровня. Тот парень был лучшим каллиграфом в киногородке, да и к нему у неё имелись претензии…
Слушая их разговоры, Цзи Юань понял, что дело затягивается. Не желая попусту тратить время, он спокойно произнёс:
— Дублёр не нужен. Я напишу сам.
Второй режиссёр замер, в изумлении уставившись на Цзян Юя: твой парень что, ещё и кистью владеть умеет?
Но Цзян Юй выглядел не менее шокированным. Он уставился на Цзи Юаня так, будто у того выросла вторая голова:
— Ты умеешь писать каллиграфию?!
— Умею.
В прошлой жизни Цзи Юань учился у великого мастера Ван Цюмина. Его почерк в стиле Цю отличался невероятной экспрессией и силой — в Чанъани когда-то ходила поговорка: «За стихи княжича Сяна платят золотом». Даже в современном мире мало кто мог сравниться с ним в этом искусстве.
Цзян Юй пристально посмотрел на него. Пауза затянулась.
Цзи Юань с абсолютно каменным лицом добавил:
— Не умею.
Цзян Юй едва не взвыл: «Я же ещё ничего не спросил! Откуда ты знаешь, что я хотел уточнить, умеешь ли ты летать по воде?!»
Когда Цзян Минь услышала, что молодой актёр предлагает писать сам, её первой реакцией было недоверие.
Современный шоу-бизнес слишком суетен. Актёры гонятся за лёгкими деньгами, снимаются в десятке проектов одновременно — кому есть дело до медитации с кистью? К тому же с развитием айдол-шоу планка культурного уровня упала ниже некуда: в индустрию шли люди без высшего, а порой и без школьного образования.
Заявление Цзи Юаня показалось ей юношеским апломбом.
Даже если он что-то и умеет, разве можно сравнить его каляку-маляку с работой профессионала? Ей нужен был почерк настоящего властителя — властного, жестокого, хладнокровного Сун Ляньчи.
Цзян Минь трепетно относилась к деталям. Образ персонажа должен был идеально гармонировать с его письмом.
Поэтому, даже когда операторский кран был установлен, она всё ещё сомневалась и непрерывно требовала от помощника вызвонить загулявшего каллиграфа.
Цзи Юань переоделся в тёмно-чёрный боевой наряд с вышитыми чёрным шелком драконами. Ткань подчеркивала его осанку, придавая образу холодное благородство.
Съемки проходили в Главном зале дворца правителя Чжоу. На возвышении стоял резной драконов трон, у подножия которого по сюжету должны были склоняться подданные.
Зайдя в зал, Цзи Юань на секунду замер. Почувствовал странный укол дежавю.
Цзян Минь видела его в клипе и не сомневалась в визуальном соответствии. Но вот актерская игра… Тут у неё имелись серьезные опасения. Персонаж Сун Ляньчи был чрезвычайно сложен, а в массовке числились опытные актёры старой школы. Если новичок не удержит кадр, сцена рухнет.
Однако, когда Цзи Юань неспешно подошёл к трону, все сомнения Цзян Минь испарились сами собой.
Не только она — Цзян Юй тоже замер в немом шоке. Он знал, что у парня есть талант, но не предполагал, что настолько яркий!
Он же ещё даже не начал играть!
Он просто стоял там, но казалось, будто это кресло принадлежало ему по праву рождения…
Как такое возможно? Цзян Юй даже не знал, как это описать. Не скажешь же, что Цзи Юань выглядел так, словно реально сидел на престоле!
Впрочем, Цзи Юань действительно сидел на престоле.
В прошлой жизни он просидел на подобном стуле столько, что у него бока ломили. Ночи за отчетами, подъем ни свет ни заря, график 996, а порой и 007, да еще и чиновники вечно орут с утра пораньше, требуя решений…
Оказавшись в знакомой «офисной» обстановке, Цзи Юань ощутил легкий приступ императорского ПТСР. Губа его едва заметно дернулась: если бы не крайняя необходимость, кто вообще в здравом уме захочет быть государем?
Смотреть на трон было тошно — ровно так же, как офисному рабочему тошно смотреть на свой рабочий стол в понедельник утром.
На столе перед ним лежал развернутый свиток плотной бумаги, кисть и свежерастертые чернила.
Цзян Минь, справившись с секундным оцепенением, подала сигнал к началу. В глубине души она едва удерживалась от желания встать перед ним на колени. «Может, выписать ему больше сцен?» — мельком подумала она.
— Приготовились… Мотор!
Камера взяла крупный план: изящная, бледная, словно фарфоровая кисть руки. Суставы пальцев были четко очерчены.
Он держал кисть идеально. Даже привередливая Цзян Минь не смогла бы придраться к постановке пальцев.
Но едва запела кисть, сердце режиссёра ухнуло в бездну — а затем подскочило к самому горлу!
Почерк Цзи Юаня в стиле Цю ложился на бумагу единым, непрерывным потоком!
Без единой паузы!
«Он что… наизусть помнит весь текст манифеста «Об очищении окружения государя»?!»
Это казалось невозможным. Цзи Юань держал текст в руках от силы пару минут! Как можно заучить такой объем за столь короткое время?! Цзян Минь смотрела на монитор с нескрываемым изумлением.
А на бумаге рождались символы — стремительные, как летящий дракон, острая графика линий пробивала бумагу насквозь. В каждом взмахе кисти сквозила несокрушимая сила и властность, полностью отражавшая нутро Сун Ляньчи!
Да, князь-регент был жестоким, хладнокровным и невероятно могущественным человеком. Его почерк обязан был нести в себе размах, дерзость, высокомерие и упоение абсолютной властью.
Цзи Юань отложил кисть, но камера продолжала крутиться.
Режиссёры и съёмочная группа застыли перед экранами. Они ошеломлённо всматривались в готовый текст, не в силах вымолвить ни слова.
Цзян Юй нарушил звенящую тишину:
— Сестра Минь, снято?
Цзян Минь очнулась, её глаза горели восторгом:
— Цзян Юй! Ты где откопал сокровище?!
Цзян Юй с трудом удержался от победного оскала. Он-то знал это ещё две недели назад! Но сдержанно ухмыльнулся:
— Эх, я и сам не знал, что он прячет такие таланты.
Цзи Юань сошёл с помоста. Цзян Юй тут же подскочил к нему, заботливо подавая воду:
— Слушай, где ты так научился писать? Только не говори, что, как Конан, проходил курс на Гавайях!
Цзи Юань лишь молча посмотрел на него. Цзян Юй хмыкнул:
— Видел бы ты лицо Цзян Минь! А то ишь, недооценивала нас! Кстати, ты правда никогда раньше не снимался? Откуда такая игра? И как ты умудрился заучить этот текст?!
Цзи Юань промолчал.
Он действительно никогда не снимался… И текст манифеста он не заучивал. Потому что в прошлой жизни он действительно совершил переворот и лично зачитывал этот документ перед строем войска.
За пару минут выучить наизусть столь длинный текст невозможно. Воспользовавшись тем, что Цзян Минь не знала тонкостей исторического текста, Цзи Юань написал тот самый манифест «Об очищении окружения государя», с которым когда-то захватил власть в империи Великая Чжоу.
Тогда этот текст зачитали перед всеми министрами, и он потряс всю страну.
Тем временем Цзян Минь, перечитывая написанное Цзи Юанем, осознала странную вещь.
Содержание написанного отличалось от заготовленного сценаристами текста!
Будучи выпускницей академии искусств и в своё время сдававшей литературу на высший балл, Цзян Минь отлично разбиралась в поэзии и истории. Она могла поклясться: ни в одной летописи она не встречала подобного слога!
Текст, подготовленный реквизиторами, писался на скорую руку. Но то, что вывел Цзи Юань… Это был шедевр, достойный пера величайших умов древности!
Каждая строка разила наповал. Текст обладал невероятной эмоциональной мощью, логика переворота выглядела неопровержимой, а финал звучно призывал к действию.
Цзян Минь была уверена: если бы кто-то зачитал ей этот манифест вживую, она бросила бы всё и пошла штурмовать дворец вместе с ним!
Режиссёр едва удержалась от крепкого словца. Неужели парень сочинил это на ходу?!
Разумеется, нет. Цзи Юань при всём своём уме не обладал столь феноменальным литературным даром. Текст манифеста в своё время написал его единственный близкий друг — премьер-министр Цзянь Инъюэ.
Цзянь Инъюэ обладал гениальным умом и слогом, способным менять ход истории. Неудивительно, что его работа произвела на Цзян Минь такое впечатление.
Режиссёр ощутила укол стыда за своё первоначальное пренебрежение. Но тут же её захлестнула радость: такой кадр станет украшением картины!
Не удержавшись, Цзян Минь сфотографировала свиток и выложила снимок в социальные сети, сопроводив эмодзи с поднятыми вверх пальцами.
Снимок попался на глаза Инь Шухуаню, когда тот листал ленту.
В шоу-бизнесе все так или иначе пересекались, и контакты известного режиссёра у Инь Шухуаня имелись.
Увидав эмоции обычно сдержанной Цзян Минь, он из любопытства развернул фото. Увидев безупречную каллиграфию в стиле Цю, Инь Шухуань выпрямился.
Сделавший стойку менеджер пригляделся к экрану:
— Босс, это ведь стиль Цю? Тот самый, который так любит ваш дедушка?
Даже неспециалист мог разглядеть: линии на снимке дышали невероятной экспрессией. Это была работа высочайшего уровня.
Инь Шухуань прекрасно знал, что его дед, старец Инь Жоцзюнь, боготворил работы мастера Ван Цюмина. Написанный Цзи Юанем свиток без преувеличения был шедевром.
В голове Инь Шухуаня моментально родился план!
Все эти дни его мучил вопрос: как объявиться перед дедом и сообщить о разводе с Цзи Юанем? Старик отличался суровым нравом и, невзирая на возраст, вполне мог перетянуть внука тростью за такую дерзость.
Но если выкупить эту работу и преподнести её деду в качестве подарка… Увидев столь редкую вещь, дед, возможно, сменит гнев на милость и хотя бы не станет драться!
Восхитившись собственной сообразительностью, Инь Шухуань тут же набрал сообщение в личные сообщения Цзян Минь:
«Сестра Минь, каллиграфия из твоего последнего поста продаётся?»