Ян Шуай неловко растянулся на земле. У зевак тут же пропал весь задор: переглянувшись, люди сделали вид, что ничего не заметили, и стали без лишнего шума расходиться.
Позор-то какой!
Ведь это был сам Ян Шуай! В Кинематографическом городке его знал каждый, да и в шоу-бизнесе он успел сделать себе имя как толковый постановщик боёв. Вдобавок Ян Шуай постоянно бахвалился своим происхождением из традиционной школы боевых искусств и ни во что не ставил постановщиков-самоучек.
И надо же — его в один миг сбил с ног какой-то... толстяк? Который к тому же выучил Кулак семьи Фу по книжкам?!
Откуда он только взялся?
Толпа быстро рассасывалась, каждый уносил с собой ворох самых разных мыслей. Как бы то ни было, тема для сплетен во время обеденного перерыва была обеспечена.
На площадке остались лишь опешившие Цзян Юй и Ху Сяоюнь.
Ян Шуай оцепенел. Пролежав на земле несколько секунд, он с трудом поднялся; его лицо пылало ещё сильнее, чем прежде.
Цзян Юй понимал, что ситуация крайне неловкая, но даже при всём своём красноречии не находил слов, чтобы разрядить обстановку. Впрочем, вмешиваться и не потребовалось. Помявшись пару мгновений, Ян Шуай вытащил из себя:
— Брат, ты и впрямь учился сам?
— Угу.
«Конечно, нет, — с иронией подумал Цзи Юань. — Меня учил сам основатель вашей школы. По-хорошему, ты мне вообще в младшие ученики годишься».
Видя, что Цзи Юань не заносится, не проявляет ни капли высокомерия после победы и не пытается поднять его на смех, Ян Шуай почувствовал неловкость за своё недавнее поведение. Сам по себе он был человеком прямым: во хмелю гордости распускал хвост, словно павлин, но стоило кому-то одержать над ним чистую и бесспорную победу — тут же проникся искренним уважением.
Ян Шуай мгновенно сменил гнев на милость и расплылся в широкой улыбке:
— Брат, да ты дерёшься куда лучше меня! Я признаю поражение, моё почтение!
Цзи Юань слегка удивился и с озорством изогнул бровь.
«Это ещё что за финт? — подумал он. — Не смог одолеть, так решил подружиться? Мол, если заводить друзей достаточно быстро, то и врагов не останется?»
Цзян Юй тоже не ожидал такого поворота и поспешно перевёл взгляд на Цзи Юаня.
Цзи Юань не стал мелочиться и великодушно кивнул:
— Ты тоже неплох. Вот только уповаешь на грубую силу, перебарщиваешь с жёсткостью. А ведь в Кулаке семьи Фу канон требует сочетать мягкое с твёрдым.
Пока он говорил, то скупыми жестами в воздухе показывал на руки и бёдра Ян Шуая, указывая на ошибки в распределении сил.
Ян Шуай слушал его, точно прозрев; в его глазах уважение сменилось настоящим преклонением — парень был покорен окончательно. Раздав указания Ян Шуаю, Цзи Юань обратил внимание на ошибки Ху Сяоюнь. Говорил он скупо, но попадал прямо в яблочко. Стойки и точки приложения силы, над которыми Ху Сяоюнь билась без толку, благодаря паре ёмких фраз Цзи Юаня мгновенно уложились у неё в голове.
Когда Ян Шуай возобновил урок, девушка схватывала всё на лету.
* * *
Когда съёмочная группа вернулась к работе, Цзян Юй уставился на Цзи Юаня с таким видом, будто перед ним стоял инопланетянин. Они встретились взглядами и заговорили одновременно:
— Ты случайно по воде ходить не умеешь? — ляпнул Цзян Юй.
— Сладкий пудинг, — невозмутимо напомнил Цзи Юань.
Цзян Юй потерял дар речи.
Он уже собрался высказаться, как вдруг к ним обратился наблюдавший за ними мужчина средних лет с импозантной, видной внешностью творца:
— Сяо Цзян, это твой друг?
Цзян Юй обернулся и, узнав его, просиял:
— Брат Юань! Мы только что о вас вспоминали. Как там говорят? Лёгок на помине!
Цзян Юй ткнул Цзи Юаня локтём и шепнул:
— Юань Хуэйхуан, режиссёр Юань. Знаешь такого?
Цзи Юань лишь мягко улыбнулся — ни да, ни нет. Но Цзян Юй, успевший немного изучить характер своего жильца, был готов поклясться: это дежурная, фальшивая улыбка! Стоило Цзи Юаню в чём-то не разбираться, как на его лице появлялась эта безупречно вежливая, пластмассовая гримаса.
Режиссёр Юань внимательно окинул Цзи Юаня взглядом и с улыбкой заметил:
— А твой товарищ отлично владеет боевыми искусствами.
Услышав похвалу в адрес Цзи Юаня, Цзян Юй ни с того ни с сего почувствовал гордость, будто хвалили его собственного ребёнка:
— Ещё бы! У него скрытых талантов пруд пруди, а сейчас он так, слегка продемонстрировал мастерство.
Выпалив это, Цзян Юй вспомнил, что Юань Хуэйхуан сейчас как раз набирает команду для фильма «Поднебесная» и ищет постановщика трюков и актёров. Сердце Цзян Юя ёкнуло: внезапно его озарило предчувствие, что удача сама идёт в руки.
Вот только... Он смерил Цзи Юаня взглядом. При всём том впечатлении, которое произвёл Цзи Юань, Юань Хуэйхуан вряд ли предложил бы ему что-то большее, чем должность постановщика боёв. Всё-таки Цзи Юань пока выглядел слегка... упитанным. Но Цзян Юй не хотел, чтобы тот ограничивался ролью обычного постановщика — с такой-то внешностью это было бы преступным разбазариванием потенциала...
К счастью, режиссёр Юань не потерял рассудок, чтобы сходу сыпать предложениями. Скорее всего, у него хватало сомнений, и пока его занимали исключительно боевые навыки Цзи Юаня.
— Это мой сожитель, Цзи Юань, — обтекаемо представил его Цзян Юй. — Пришёл со мной за компанию, проведать площадку.
Намёк был прозрачен: Цзи Юань — человек со стороны, к кинематографу отношения не имеющий.
Юань Хуэйхуан хмыкнул и с многозначительным видом посмотрел на Цзян Юя.
* * *
На обратном пути Цзян Юй прокручивал в голове улыбку режиссёра Юаня, пытаясь разгадать его замысел.
Юань Хуэйхуан считался одним из самых успешных телевизионных режиссёров страны: из-под его пера вышло два суперхита, которые крутили каждое лето с неизменно высокими рейтингами. Если он и впрямь заприметил Цзи Юаня, перед тем открывались блестящие перспективы! Даже мелькнув в его проекте в эпизодической роли, можно было обеспечить себе узнаваемость по всей стране.
Напридумывав себе всякого и уже распланировав карьеру Цзи Юаня на годы вперёд, Цзян Юй повернул голову к пареньку — и тут его осенило: он же даже не спросил мнение самого Цзи Юаня! А вдруг тот вообще не горит желанием сниматься?
Помявшись немного, Цзян Юй решил осторожно закинуть удочку:
— Сяо Юань... — вдруг сменил он тон на фамильярно-ласковый. — Ну как тебе сегодня? Смотрел, как они снимают, — интересно было?
Цзи Юань призадумался, ответив загадочной улыбкой.
Не понимая, как расценивать эту молчаливую реакцию, Цзян Юй решил зайти прямо:
— Понимаешь, я тут подумал... Ты ведь сейчас худеешь, да и работать всё равно придётся. Не хочешь попробовать устроиться в съёмочную группу? — Он сбавил тон, подбирая слова. — Ты сам видел Ян Шуая — он у них постановщик боёв, а ты его с одного маха срубил. С такими навыками в Кинематографическом городке работы невпроворот. Да и режиссёр Юань, по-моему, к тебе присмотрелся. Что скажешь? Постановщиком трюков или, может, в актёры?
— К тому же у меня в этой сфере хватает связей, — добавил Цзян Юй. — Со мной тебе устроить карьеру будет в разы проще, чем если ты сам пойдёшь пороги околачивать.
Цзи Юань выслушал его и задумался. Слова Цзян Юя звучали более чем здраво. Жить на чужие хлеба долго невозможно, а чтобы закрепиться в этом времени, нужны деньги. В его распоряжении оставались лишь несколько тысяч юаней прежнего владельца тела да деньги от продажи рецепта лечебного снадобья. Рано или поздно они закончатся, и тогда придётся искать новые источники дохода.
В собственных силах Цзи Юань не сомневался: выживать он умел прекрасно. Если уж он пережил бесчисленные покушения и суровые походы прошлого мира, то освоиться здесь для него и вовсе не составит труда. И способы заработать найдутся.
Однако зачем искать сложностей, когда Цзян Юй предлагает готовое решение? В прошлой жизни он хоть и занимал престол, но не находил в ремесле лицедея ничего постыдного. Когда человек хочет выжить, гордостью можно и пренебречь. И напротив — если кто вознамерился умереть, его ничто не остановит. Так было в его прошлом, так оставалось и ныне.
Прогнав эти мысли, Цзи Юань принял решение. Впрочем, внешне он остался абсолютно спокоен:
— Я подумаю над твоим предложением.
Цзян Юй выдохнул с облегчением: раз просит время на раздумья, значит, шанс есть. Да и торопить его он не собирался — Цзи Юаню всё ещё требовалось сбросить лишний вес, до актёрских стандартов он пока не дотягивал.
Сбросив с души камень, Цзян Юй отряхнул куртку и веселее проговорил:
— Ну пошли! Я же обещал угостить тебя ужином.
Цзи Юань с невозмутимым видом уселся на пассажирское сиденье и ненавязчиво напомнил:
— И не забудь про сладкий пудинг. Я хочу тот, что за один юань.
Раз платит Цзян Юй, довольствоваться дешёвым за пятьдесят фэней Цзи Юань не намеревался. Что ж, гулять так гулять — возьмёт порцию побольше!
* * *
Помятуя о том, что его спутник — дремучий ископаемый из прошлого века, Цзян Юй отбросил мысль о европейской кухне и выбрал известный ресторан кантонской кухни. Заведение шло с высочайшими оценками в сервисе Meituan и числилось среди элитных мест, отмеченных «Чёрной жемчужиной». Больше всего там славились морские ушки: тушённые в густом наваристом бульоне, нежные, тающие во рту. За самую большую ракушку просили ни много ни мало две тысячи юаней.
Поскольку кошелёк Цзян Юя в последнее время заметно пополнился, он решил не скупиться и попробовать деликатес. Он знал, что Цзи Юань сгоняет вес тренировками и на жестоких диетах не сидит, поэтому, взяв меню, размашисто заказал самые дорогие позиции.
Цзи Юань тем временем с любопытством поглядывал на изящные стеклянные бокалы. Впрочем, приличия публичного места обязывали: он сохранял чинный вид и не стал вертеть посуду в руках — подобная развязность была бы совсем уж не к лицу бывшему правителю.
Цзян Юй захлопнул меню, намереваясь поделиться свежими сплетнями. Но едва он открыл рот, как в зал вошли двое. Столик Цзян Юя находился аккурат напротив входа, так что он сразу заметил вошедших — выправка и осанка мужчин невольно выдавали в них публичных персон. Оба прятали лица под кепками и защитными масками, однако профессиональный глаз Цзян Юя безошибочно узнал их в то же мгновение.
Это были Инь Шухуань и Цзи Си.
Цзян Юй тут же отвёл взгляд. Будучи известным в шоу-бизнесе агентом, он не уподоблялся обывателям и не устроил бы сцену при виде знаменитостей. За реакцию Цзи Юаня он тоже не переживал: тот отродясь не проявлял ярких эмоций. Цзи Юаня сложно было назвать чёрствым, но он всегда держался особняком, овеянный лёгкой, едва уловимой отстранённостью — точно лёгкий ветерок, готовый развеяться в любую секунду.
Появление Инь Шухуаня и Цзи Си не стало неожиданностью: заведение славилось конфиденциальностью, высоким чеком и удобным расположением в самом центре Цзяньцзина, так что режиссёры и артисты частенько проводили здесь вечер за трапезой.
И всё же... Это был сам Инь Шухуань!
Осознав это, Цзян Юй всё равно заволновался. Вес Инь Шухуаня в индустрии был огромным, а слухи о нём ходили поистине легендарные: богач в энном поколении, наследник влиятельного клана, «наследный принц Цзяньцзина»...
Цзян Юй, будучи рядовым тружеником шоу-бизнеса, питал живой интерес к тайнам высшего света. Впрочем, глазеть на Инь Шухуаня он не рисковал, дабы не показаться невежей — мир шоу-бизнеса тесен, мало ли, ещё пересекутся по работе...
Однако за мгновение до того, как Цзян Юй отвёл глаза, он явственно ощутил на себе тяжёлый, будто осязаемый взгляд Инь Шухуаня. Но стоило присмотреться, как оба артиста прошли мимо с невозмутимым видом, будто вовсе не заметили их, и скрылись за дверью элитного VIP-кабинета.
«Показалось, что ли?..» — Цзян Юй отпил воды из стакана.
Почему ему зачудилось, будто Инь Шухуань коснулся его взглядом? Неужто узнал в нём агента? Да ну, с чего бы? Цзян Юй не страдал нарциссизмом и прекрасно понимал: он вряд ли мог запомниться звёздной персоне. В конце концов, прозванный «первой принцессой отечественного шоу-бизнеса», Инь Шухуань отличался редкой капризностью, высокомерием и взрывным характером — с чего бы ему снисходить до какого-то там менеджера?
Но не на Цзи Юаня же тот смотрел! Цзян Юй мысленно усмехнулся: выходит, и впрямь на него?
— Первая принцесса отечественного шоу-бизнеса? — Цзи Юань чуть не прыснул, изо всех сил сохраняя невозмутимую мину.
А прозвище-то Инь Шухуаню невероятно подходило — уж больно избалован и капризен.
Цзян Юй лишь сейчас сообразил, что озвучил свои мысли вслух. Впрочем, этот образ Инь Шухуаня секретом не являлся, так что Цзянь Юй лишь пожал плечами:
— А, Инь Шухуань... Не думал, что ты о нём слышал.
Ему-то казалось, будто эта раскопанная древность вообще далека от мира звёзд.
«Вообще-то мы с ним законные супруги», — ухмыльнулся про себя Цзи Юань.
А Цзян Юй продолжал пояснять:
— Его ещё в четырёхлетнем возрасте тётушка притащила на съёмки, и он сыграл маленькую принцессу Тайпин. Сериал гремел на всю страну, его заглавную песню знали наизусть в каждом дворе — эх, воспоминания детства! Надо признать, маленькая принцесса в исполнении Инь Шухуаня вышла прехорошенькой. В те годы по нему сохла половина пацанов из детских садов...
Именно с этой роли и повелось хейтерское прозвище «первая принцесса отечественного шоу-бизнеса». И дряной характер тут играл не последнюю роль, хотя детская драма оставалась главной причиной.
В глазах Цзи Юаня заплясали весёлые искорки.
Понизив голос до таинственного шёпота, Цзян Юй продолжил смаковать сплетни:
— Правда, сейчас попробуй кто ляпни такое при нём — заживо сожрёт. Инь Шухуань считает ту роль позором всей жизни. Эх, ну и норов у парня... Во всём шоу-бизнесе с ним связываться боятся! Зато с Цзи Си они не разлей вода. За все годы только Цзи Си позволяли крутить с ним шипперские слухи. Попробовал бы кто другой примазаться — мгновенно ощутил бы на себе всю безжалостность капиталистического кулака!
Дойдя до этого места, Цзянь Юй заговорщически склонился и задумчиво пробормотал, будто обращаясь к самому себе:
— Слушай, а как думаешь: то, что болтают про их роман с Цзи Си, — правда или утка?
«Правда», — мысленно отозвался Цзи Юань.
В конце концов, как главная помеха на пути их пламенной любви, он имел полное право судить об этом из первых уст.