— А как их лечить? — спросил Сье Юй. Он не был настолько мелочным, чтобы обижаться на холодность Маньчжу, и просто перевёл разговор в деловое русло.
Голос врача стал чуточку мягче, хотя отстранённость никуда не исчезла:
— Самый простой путь — найти альфу с максимально высокой совместимостью по феромонам и провести полное запечатление. В этом случае феромоны партнёра быстро выведут из организма омеги остатки чужеродных веществ, оставшихся от предыдущих связей.
Метод казался простым лишь на бумаге. Подыскать альфу с идеальной совместимостью — задача почти невыполнимая, таких на улице не встретишь. К тому же полное запечатление — это связь на всю жизнь. Ни один честный альфа не станет жениться на нелюбимом омеге только ради спасения, да и требовать подобного — чистейшей воды моральный шантаж.
Понимая, что первый вариант практически нереален, Сье Юй сразу спросил дальше:
— А другие способы?
— Второй — вскрыть железу и вычистить феромоны вручную.
Сье Юй насупился:
— Вскрыть?
Железа — один из самых чувствительных органов. Операция на ней без глубокой регенеративной терапии сродни пытке. Омеги и так физически уступают альфам и бетам, а эти несчастные провели в клубе «Цзиньфэн Юйлу» слишком много времени. Их тела давно истощены. Они просто не выдержат такой боли.
Пэй Ань глубоко вдохнул и крепко сжал подлокотники кресла, сдерживая кипевший внутри гнев. Он с трудом подавлял желание вытащить тварей, вытворивших это, и разорвать их на куски.
— После таких повреждений функция регенерации почти на нуле, — продолжала Маньчжу. — Обычные лекарства тут бессильны. Нужен как минимум заживляющий гель VC+ — тот самый, что стоит шестнадцать тысяч райткойнов за тюбик. Вот только у нас его нет.
Гель VC+ поставляется строго в армию. Пэй Ань мог достать многое, но когда дело касалось жёстко контролируемых военных медикаментов, даже гора денег не помогала.
Пэй Ань потёр переносицу:
— Должен же быть другой способ?
— Есть, — мрачно отозвалась Маньчжу. — Полная ампутация железы.
Железа — важнейший орган. Лишиться её — значит нанести организму непоправимый урон.
Из трёх вариантов самый щадящий был почти неисполним, а самый эффективный вызывал ужас. К тому же решать за пострадавших они не могли: если омега воспротивится, нельзя же усыпить его и силой утащить на операционный стол.
Пэй Ань мрачнел с каждой секундой, да и Сье Юй выглядел не лучше. Эх, если бы он мог связаться со своими войсками! В снабжении его легиона этот гель точно имелся. Сье Юй впервые чувствовал себя настолько беспомощным.
— Пока лечите остальные травмы, — вздохнул Пэй Ань. — А с железами... будем думать дальше.
Маньчжу поправила очки:
— Впрочем, если подумать, можно попытаться найти им альф для запечатления. Среди наших опекаемых хватает холостяков. А вдруг они приглянутся друг другу?
Пэй Ань обхватил голову руками и спустя паузу ответил:
— Ты права. Чем чёрт не шутит.
В сравнении со скальпелем или ампутацией шанс найти подходящую пару уже не казался безнадёжным.
— Кстати, сходи к ним в палату, — добавила Маньчжу. — После спасения они очень хотели поблагодарить тебя лично.
Пэй Аню не нужна была благодарность, но раз уж он взялся за спасение этих людей, то должен довести дело до конца.
— Тогда я пройдусь к ним, — сказал он, допивая воду и поднимаясь из-за стола.
Сье Юй уже сделал шаг следом, но Маньчжу оставила его:
— Господин, вы альфа. Вам лучше остаться.
Она впервые улыбнулась ему, пусть и весьма сухо.
Сье Юй остановился и повернулся к врачу:
— Скажите прямо, чем я или вообще альфы вам так не угодили?
Он не был слепым. Маньчжу явно искала повод не подпускать его к Пэй Аню. Питать неприязнь к альфам — одно, но лезть в чужие отношения — совсем другое.
Пэй Ань успел выйти, и лицо Маньчжу мгновенно сделалось хмурым:
— Слышала, Пэй Ань вытащил тебя из беды. Но это неважно. Важно то, что тебе стоит держаться от него подальше.
Маньчжу и сама была омегой. В отличие от других, её уровень феромонов был невысоким, зато чуткость к ним граничила с фантастикой. Наставник когда-то шутил, что она — ходячий детектор совместимости.
И хотя Пэй Ань и Сье Юй вошли после использования блокираторов, едва они переступили порог кабинета, Маньчжу сразу уловила тончайшую, едва заметную нить, связывавшую их ауры.
Высокая совместимость имеет очевидные плюсы: альфа и омега при запечатлении испытывают не боль, а наслаждение, легко зачинают детей, а омега получает максимальную защиту.
Но у этого мёда есть и обратная сторона. Омега при слишком высокой совместимости попадает в смертельную ловушку: если альфа захочет выработать у него зависимость от своего запаха, бежать будет некуда. Подобное привыкание сродни наркотическому.
У Пэй Аня были великие цели, и он не собирался разменивать жизнь на романтические бредни. Альфа с высокой совместимостью для него — не партнёр, а потенциальная угроза.
Маньчжу своими глазами видела омегу, сломленного именно таким альфой. Она лично проводила ему операцию по удалению железы, избавляя от жизни, которая превратилась в ад. Как врач, она насмотрелась на человеческую жестокость. Потому и насторожилась, едва почувствовав связь между ними.
Сье Юй о таких дебрях не задумывался, приняв допросительный тон Маньчжу за обычное проявление опеки:
— Я бесконечно благодарен Пэй Аню за спасение. И уверяю вас: никаких грязных мыслей у меня нет.
Маньчжу даже бровью не повела — пустые клятвы ничего не стоят. Впрочем, она лишь предупредила. Если этот парень попробует переступить черту, Пэй Ань сам с ним расправится. Он человек хладнокровный и чётко знает, что для него главное в жизни — недаром же отослал Лу Чанхуэя в тыловую службу.
* * *
Пэй Ань прекрасно понимал, почему Маньчжу задержала Сье Юя, но не стал вмешиваться. К тому же альфам действительно не стоило появляться перед пострадавшими — страх перед ними у этих омег был выжжен на подкорке.
Шу Минъя вместе с помощниками раздавала завтрак. В приюте готовили на огромную ораву, поэтому с едой немного задерживались. Да и некоторые из спасённых попросту отказывались есть.
— Ну же, послушай тётушку, съешь хоть немного, — Шу Минъя сидела на корточках у кровати. — Нельзя голодать, совсем силы потеряешь.
На койке сжался в комок совсем юный омега. Изнурённый пытками в «Цзиньфэн Юйлу», он держался лишь на питательных растворах. Прежде он пытался заморить себя голодом, но охранники заливали в него смесь силой, а за непослушание плетью с шипами сдирали кожу.
Он панически боялся боли и вынужден был пить дрянь. Теперь же, вырвавшись из ада, он желал лишь одного — умереть.
— Тётушка, я не хочу есть. Оставьте меня, дайте просто умереть... — прошептал омега.
Золотистые волосы, голубые глаза, фарфоровая кожа — светлый ангелочек. Вот только крылья ему переломали.
Пэй Ань тихо вошёл в палату и забрал миску из рук Шу Минъя:
— Тётушка Шу, позвольте я.
Шу Минъя кивнула и ушла в соседнюю палату, оставив их наедине.
Пэй Ань присел у кровати, держа пиалу с кашей:
— Как тебя зовут? Сколько тебе лет?
Он не стал сразу уговаривать его поесть, а мягко завёл простой разговор.
— Джошуа... Мне девятнадцать, — пугливо пролепетал юноша, стискивая край одеяла.
Пэй Ань тепло улыбнулся:
— Красивое имя. И сам ты очень красивый, Джошуа... Я немного старше тебя, так что можешь звать меня братом Пэем, как и остальные.
— Брат Пэй... — совсем тихо произнёс Джошуа.
— Раз уж я твой старший брат, ответишь мне на один вопрос? — ласково спросил Пэй Ань.
Джошуа поджал губы:
— Вы хотите спросить, почему я отказываюсь есть?
Пэй Ань сокрушённо качнул головой:
— Надо же, сразу раскусил. Я даже замялся... Может, подскажешь сам?
Глаза юноши мгновенно наполнились слезами. Он всхлипнул, вытирая лицо кулачком:
— Я... я просто не хочу больше жить. Мне так больно! Нас заставляли обслуживать этих тварей... Они были такими жестокими! У нас ни дня не проходило без ранений, а мою железу каждый день разрывали зубами... Это так больно, брат Пэй! Я больше не могу терпеть...
Слёзы хлынули градом. Джошуа откинул прядь волос с шеи и отвернулся, показывая загривок.
В то же мгновение пальцы Пэй Аня с такой силой сжали фаянсовую миску, что едва не раздавили её в крошку.
Железа мальчика представляла собой сплошное месиво из старых и свежих укусов. Маньчжу была права: когда омегу в короткий срок метят разные альфы, их феромоны сталкиваются и буквально выжигают орган изнутри, лишая его способности заживать.
Поставив пиалу на тумбочку, Пэй Ань бережно прижал Джошуа к себе:
— Веришь мне, Джошуа? Я найду способ вылечить ваши железы. И домой вас верну. Но чтобы дожить до этого дня, ты должен быть сильным. Слышишь? Ради своего здоровья, ради того, чтобы снова увидеть дом.
Джошуа уткнулся в его рубашку и рыдал в голос, орошая ткань слёзами. Пэй Ань не отстранялся.
Пусть плачет. Когда человеку невыносимо больно и обидно, он имеет полное право плакать.