В день, когда Пэй Чжиюя нужно было оформлять в детский сад, у Пэй Аня и Сье Юя назначили важное совещание, поэтому проследить за мальчиком попросили Юй Синчжоу.
Юй Синчжоу с радостью согласился. Поднявшись ни свет ни заря, он проконтролировал, чтобы Чжиюй съел нелюбимый яичный желток, подхватил его крошечный рюкзачок и повез мальчишку на занятия.
Пускай после реформ все частные учебные заведения перевели в статус государственных, их здания и территории остались прежними. Однако теперь школы ежегодно проходили проверку Министерства образования: за выявление нарушений выносилось предупреждение, а три года провалов подряд лишали учреждение лицензии.
В вопросах просвещения Пэй Ань соблюдал непреклонную строгость. Любые попытки добиться поблажек или ослабления контроля пресекались на корню — Пэй Ань решительно выставлял просителей за дверь, свято оберегая образовательную сферу.
За два года реформ ситуация коренным образом изменилась. Плата за обучение перестала быть неподъемной и стала доступной любой семье, а нуждающимся государство предоставляло субсидии. Охват населения образованием неуклонно рос. При активной поддержке Пэй Аня ресурсы перераспределяли в пользу окраинных галактик Республики Райт, особенно в том, что касалось высших учебных заведений.
Окраинные системы всегда уступали в развитии Центральному галактическому скоплению и смежным регионам. Без государственной поддержки этот разрыв только увеличивался бы. Поэтому многие университеты переносили свои корпуса на периферию и принимали абитуриентов, у которых прежде не было ни единого шанса.
На самом деле, при надлежащем уровне начального и среднего образования абитуриенты с окраин ничем не уступали прочим: успеваемость у них всегда была достойной, а препятствием служила лишь грабительская плата. Зато теперь, когда учеба стала по карману, они могли поступать в вузы своей мечты.
Республика Райт процветала, однако работа Пэй Аня была далека от завершения. Сегодняшнее заседание он созвал, чтобы обсудить с коллегами систему социальной поддержки уволенных в запас военнослужащих.
После того как Независимая армия взяла власть в стране, подразделения бывшей Империи Райт распустили по домам, не ставя на учет в новых вооруженных силах. С наступлением мира отпала необходимость в столь раздутом штате. Тщательно проверив молодую Республику и убедившись, что угроза крупномасштабной войны миновала, командование готовилось к ковровому сокращению численности войск.
На военной службе офицеры и солдаты находились на полном государственном обеспечении и получали жалование. После демобилизации выплачивать прежние оклады и льготы становилось невозможно, а на одно лишь базовое пособие прожить трудно. Бросать ветеранов — заслуженных людей Республики — на произвол судьбы государство не имело права. Трудоустройство полмиллиона человек превратилось в задачу первостепенной важности.
— На сей раз под сокращение подпадают полмиллиона человек, — взял слово Сье Юй как главнокомандующий армией. — Обеспечить достойное будущее такому числу людей — задача не из легких. Я собрал вас, чтобы услышать ваши соображения.
— Некоторые военнослужащие до призыва имели гражданские специальности. Вернувшись к обычной жизни, они могли бы восстановиться на прежней работе при содействии государственного аппарата, — Пэй Ань пробежал взглядом по свежему отчету. — Но немало и тех, кто поступал в военные училища со школьной скамьи. Все их навыки сводятся к управлению боевыми кораблями и тактике. Переквалификация для них — тяжелейший стресс.
Заставлять людей, прослуживших много лет, резко менять уклад — слишком жесткое решение.
— На мой взгляд, разумно подтолкнуть демобилизованных к индивидуальному предпринимательству, — Оствильд поправил тонкую оправу безободковых очков. — Государство может выделять субсидии на старт и предоставлять льготы. Понятно, что крупные компании они не откроют, но организовать семейный бизнес или небольшое заведение им вполне под силу.
Так высказался бывший министр финансов Империи Райт, а ныне — действующий глава Министерства финансов Республики.
Пэй Ань задумчиво взвесил его слова. Идея Оствильда имела смысл. В галактике Цзяле он сам видел, как семьи офицеров держали небольшие заведения — они с Сье Юем даже заглядывали в одну такую закусочную. Пусть у ветеранов не сразу все пойдет гладко, но при поддержке государства дело обязательно наладится.
А главное — собственное дело позволит проводить время с семьей, что для военных, годами болтавшихся в открытом космосе, звучало невероятно заманчиво.
— Я поддерживаю предложение господина Оствильда... — начал было Пэй Ань, но его персональный искин тихо пискнул: поступило сообщение от И Жуй.
И Жуй последовала за ним на Главную звезду и теперь занимала должность главного помощника главы государства. Молодая, смышленая и невероятно энергичная, она привлекала внимание многих чиновников: те не раз пытались переманить её под предлогом того, что «Председателю и так хватает способных людей, а помощница И Жуй пригодилась бы и нам». Однако И Жуй непреклонно отклоняла любые предложения, сохраняя верность своему «брату Пэю».
Статус первого помощника главнокомандующего давал ей широкие полномочия, поэтому сообщения, пересылаемые им лично, никогда не отличались пустяковостью.
— Прошу прощения, коллеги, мне нужно ознакомиться с экстренным уведомлением от ассистента, — произнес Пэй Ань и свернул рабочую панель.
[Председатель, Гуангуан подрался в детском саду. Воспитатель просит родителей приехать. Нам отправить господина Юя или вы освободитесь и поедете сами?]
Пэй Ань замер.
В первый же день в детском саду Пэй Чжиюй умудрился ввязаться в драку?!
Он медленно повернул голову и впился в Сье Юя подозревающим взглядом. Неужели этот недотепа опять тайком научил ребенка какой-то дурости, пока Пэй Ань не видел?
У Сье Юя мороз пробежал по коже: под этим пристальным взором маршал почувствовал себя крайне неуютно.
Он судорожно принялся вспоминать, не натворил ли чего-нибудь противоправного за последние дни.
По своей альфа-природе Сье Юй оставался невыносимым хулиганом. Разумеется, при Пэй Ане он всегда изображал преданного, чуткого и заботливого спутника, но стоит тому отвернуться — и Сье Юй вместе с мелким начинал переворачивать дом вверх дном.
В список его «подвигов» входило обучение едва научившегося ходить Пэй Чжиюя лазанию по деревьям, вылазки в пруд за лотосами с карапузом, который едва доставал ему до колена, и даже визит на открытый день в штаб-квартиру, где Сье Юй запихнул трехлетнего ребенка в кабину истребителя, пристегнул ремнем, выжал газ и взмыл в небеса...
Пэй Ань давно понял: доверить Сье Юю воспитание сына — значит гарантировать ребенку смертельный риск каждые пять минут. Наказания и выговоры не помогали: виновники — и большой, и маленький — виновато вешали головы, но в следующий раз повторяли все с еще большим азартом.
Если Пэй Ань раньше и страдал пониженным давлением, то эта парочка вылечила его раз и навсегда.
Поэтому, услышав о драке в садике, Пэй Ань первым делом заподозрил Сье Юя — сам-то он никогда не учил Чжиюя распускать кулаки.
Родители Пэй Чжиюя погибли на войне. Пэй Ань совершенно не хотел, чтобы мальчик под их со Сье Юем влиянием неосознанно выбрал военную стезю. Он рассчитывал дать сыну расти свободно: пусть подрастет, а там видно будет — вдруг из него выйдет ученый, художник или музыкант...
Он воспитывал мальчика в духе благородного мужа, а вот Сье Юй... Сье Юй вполне мог творить пакости за его спиной.
[Передайте воспитателю, что отец Пэй Чжиюя приедет сразу после окончания заседания.]
Пэй Ань наградил Сье Юя ласковым, но обещающим страшные кары взглядом: если выяснится, что тот учил сына драться, ему конец.
Маршал потрогал шею — по ней пробежал откровенный ледяной сквозняк.
Совещание затянулось, и когда Пэй Ань наконец освободился, в детском саду уже начался час, когда детей забирали домой.
Сменив строгий официальный костюм на простую рубашку и брюки, Пэй Ань с каменным лицом велел Сье Юю — тоже переодевшемуся в гражданское — вести машину в садик.
Вызов родителей в школу ничуть не смутил Пэй Чжиюя. Он беззаботно сидел на диванчике с детским искином и увлеченно смотрел мультфильмы, нисколько не обращая внимания на визгливый гвалт вокруг.
С воспитательницей на повышенных тонах ругалась мать второго участника драки. Дама с ног до головы выглядела безупречно и дорого — статус и богатство семьи считывались с первого взгляда, вот только в её голосе звенели спесь и хамство.
— Ваш детский сад считается лучшим в Центральном районе! Я отдала вам ребенка, а его в первый же день избили! И вы, вместо того чтобы заставить этого мелкого паршивца молить о прощении, еще смеете со мной спорить?! — орала женщина.
Воспитательница мягко пыталась урезонить разъяренную посетительницу:
— Мама Доудоу, отец Гуангуана закончил работу и уже едет к нам. Детям всего по четыре года. В таких ситуациях взрослое вмешательство должно быть конструктивным, вы не находите?
— Что тут обсуждать, когда моего ребенка искалечили?! — Дама ткнула пальцем в своего сына, красующегося синяками и ссадинами. — Какое безобразное, дикое воспитание! Кем надо быть, чтобы вырастить такого уродца?!
Пэй Чжиюй не выдержал. Выключив мультик, он поднялся на пухленькие ножки и подошел ближе:
— Тетя, говорить подобные вещи — вот что действительно показывает отсутствие воспитания.
Мать Доудоу никак не ожидала, что малолетний драчун посмеет перечить ей, и тут же взорвалась:
— Ах ты, маленькая дрянь! Ты еще смеешь читать мне нотации?!
Пэй Чжиюй хлопал глазами, выражая полное недоумение. Потянув воспитательницу за край юбки, он тихо спросил:
— Воспитательница, а что значит «дрянь»?
Дома он таких слов никогда не слышал.
Лицо воспитательницы потемнело.
— Попрошу вас выбирать выражения! Вы находитесь в детском учреждении, а не у себя дома.
Но тут подал голос сам Доудоу:
— Дрянь — это ты! Ты такой же нищий выродок, как и Сяо Ле!
— Доудоу! — Воспитательница впервые слышала столь ядовитые речи из уст четырехлетнего ребенка. — Разве я не учила вас на уроке быть вежливыми?!
Мальчишка, укрывшись за юбкой матери, упрямо выпятил подбородок:
— Зачем быть вежливым с отребьем?!
Самое мерзкое заключалось в том, что мать Доудоу ничуть не смутило поведение сына. Напротив, она горделиво кивнула:
— Вот именно! Мой сын совершенно прав!
Пэй Чжиюй закатил свои большие глаза. Слово «дрянь» оставалось для него непонятным, а вот смысл слова «отребье» он уловил прекрасно.
Папа и отец с детства твердили ему: все люди в мире равны, и никто не имеет права возноситься над другими.
— Тетя, во-первых, я не отребье. Во-вторых, Сяо Ле тоже, — серьезно возразил Пэй Чжиюй. — Все люди равны.
Воспитательница благодарно посмотрела на малыша.
Доудоу, сверкая синяками, выскочил вперед и взвизгнул:
— Отец Сяо Ле — всего лишь водитель в нашей семье! Он нищеброд и слуга!
— Омега с удаленной железой, да еще с ребенком на руках! — свысока бросила мать Доудоу. — Кабы не наше милосердие, кому сдался вдовец с обузой?
У воспитательницы раскалывалась голова. Она отлично знала предысторию. Доудоу и Сяо Ле были ровесниками и учились в одной группе. Отец Сяо Ле работал шофером у семьи Доудоу. Пользуясь тем, что слуга зависит от его родителей, Доудоу постоянно помыкал Сяо Ле, заставляя выполнять любые прихоти. Воспитательница не раз проводила с ним беседы, но мальчик и ухом не вел. Стоило ей ненадолго отвлечься, как Доудоу плеснул на руку Сяо Ле кипятком.
Кожа у малыша нежная — ожог вызвало мгновенно. Она тут же отвела Сяо Ле в медпункт. Мальчик не издал ни звука и даже не заплакал, отчего у нее сердце сжалось от жалости. Уложив пострадавшего, женщина вернулась, чтобы наказать обидчика, но застала Доудоу за выкрикиванием гнусных оскорблений в адрес Сяо Ле. Гуангуан попытался заставить его замолчать, но Доудоу распалился еще сильнее и перешел к прямым провокациям:
— А ты попробуй, ударь меня!
Ну Гуангуан и ударил.
Движения Чжиюя были четкими, поставленными — совсем не похожими на беспорядочное барахтанье обычных малышей. Воспитательница бросилась разнимать их, но не успела: Гуангуан повалил обидчика на пол и отвесил ему пару увесистых тумаков.
Откуда у четырехлетнего ребенка взялась такая сила — оставалось загадкой.
И хотя это формально считалось дракой, Гуангуан просто избил Доудоу в одностороннем порядке. Из-за жестокости поступка Доудоу она вызвала родителей с обеих сторон. Отца Гуангуана она еще не видела, а вот посмотрев на мать Доудоу... стало ясно, откуда ребенок набрался этой ядовитой спеси.
— Тетя, а у вас у самой есть железа? — внезапно спросил Пэй Чжиюй.
Женщина опешила:
— Я бета! Откуда у меня железа?!
Пэй Чжиюй развел ручками с видом умудренного опытом взрослого:
— Если у вас самой ее нет, почему вы презираете человека за то же самое? Разве вы не одинаковые?
Мать Доудоу от такой логики аж визгнула:
— Да как ты смеешь сравнивать?! Неженатый омега с вырезанной железой и внебрачным выродком! Поди, шлялся с кем попало, альфа его поматросил и бросил!
В этот момент в кабинет вошел худощавый омега, проведавший сына в медпункте. Услышав ядовитые речи своей хозяйки, он покачнулся, лицо его побледнело.
— Госпожа... мы с моим женихом не успели расписаться лишь потому, что он погиб на передовой в боях с мятежниками. Пожалуйста, не порочьте его память, — тихим, но твердым голосом произнес омега. На его изможденном лице не было ни капли крови, но за честь погибшего возлюбленного он встал стеной. — Он был героем.
Мать Доудоу привыкла помыкать слугой, поэтому оскорбления сорвались с ее языка сами собой:
— Героем? Сказать можно что угодно! Где доказательства? Да будь он хоть трижды героем, без штампа в паспорте ты ему никто, и никакие льготы тебе не полагаются!
— Это упущение нашей системы, — раздался от двери суровый, глубокий голос.
Пэй Ань вошел вслед за омегой и слышал весь разговор. Лицо Председателя было темнее тучи.
Сье Юй смерил наряженную даму ледяным, пронзительным взглядом:
— Любите порочить память павших воинов? Может, пройдем в участок и обсудим это под протокол? Я лично прослежу, чтобы каждое ваше слово занесли в материалы дела.
— Папа! Отец! — Завидев своих родителей, Пэй Чжиюй пушечным ядром метнулся к Пэй Аню и мертвой хваткой вцепился в его брюки, умоляюще снизу вверх глядя на него.
Пэй Ань подхватил сына за шкирку и переправил на руки Сье Юю:
— С тобой за драку я рассчитаюсь позже.
Заметив, что папа всерьез сердит, Чжиюй моментально притих и послушно свернулся калачиком на руках у отца.
Мать Доудоу мгновенно побледнела. Каким бы плохим ни было её зрение, она не могла не узнать этих двоих — Глава государства и Маршал Республики.
Почему они... родители этого мальчишки?! Что теперь с ней будет?!
— Воспитательница, позвольте мне сначала переговорить с этим господином, — кивнул Пэй Ань женщине, а затем повернулся к отцу Сяо Ле: — Здравствуйте. Я Пэй Ань.
Омега застыл. Он и в самых смелых мечтах не мог представить, что когда-либо окажется лицом к лицу с главой государства. От волнения он заикался, а его рука, сжатая в ладони Пэй Аня, непрерывно дрожала:
— З-здравствуйте, Председатель Пэй... Меня зовут Фу Цзэюй.
— Вы сказали, ваш жених погиб на фронте? — мягко переспросил Пэй Ань.
Фу Цзэюй судорожно кивнул, и в его глазах заблестели слезы:
— Да... Его звали Мин Цзун.
Пэй Ань бросил взгляд на Сье Юя:
— Маршал, проверь базу.
Сье Юй одной рукой удерживал сына, а другой активировал интерфейс искина, вбивая имя: «Мин Цзун».
— Двести тридцать первый корпус? — уточнил Сье Юй.
Фу Цзэюй всхлипнул, слезы хлынули из его глаз:
— Да... Двести тридцать первый...
Мин Цзун погиб на самом пороге победы. Он выстоял в самых адских сражениях, а приезжая в последний увольнительный, обещал обвенчаться, как только вернется с наградой... и сложил голову на поле боя.
Фу Цзэюй не смог заставить себя принять метку другого альфы. Мин Цзун спас его когда-то, и с той секунды стал для него единственной любовью на всю жизнь. Но и жить на ингибиторах еще столетие омега не мог, поэтому решился на операцию по удалению железы.
Эта процедура нанесла тяжелейший удар по здоровью. А поскольку официальный брак они оформить не успели, выплаты и государственная поддержка семьи погибшего пройти не могли. Чтобы прокормить себя и маленького сына, Фу Цзэюй устроился шофером в богатую семью. Заметив, что сынишка хозяйки — ровесник его мальчика, он умолил нанимателей устроить и Сяо Ле в тот же элитный детский сад в Центральном районе.
— Господин Фу, если вы не против, я распоряжусь провести генетическую экспертизу вашего сына. Если ДНК подтвердит родство с погибшим воином Мин Цзуном, государство выплатит вам все полагающиеся компенсации и предоставит полный пакет льгот семьи героя, — произнес Пэй Ань.
Фу Цзэюй разрыдался. Все эти годы ему приходилось несладко; не раз ему предлагали стать любовником за содержание и помощь ребенку, но он ревностно хранил память о погибшем. Теперь же справедливость восторжествовала.
Мать Доудоу сделала несколько шагов назад. Земля уходила у нее из-под ног.
Шорох привлек внимание Пэй Аня. Подав Фу Цзэю платок, Председатель повернулся к ней:
— Госпожа, в конфликте детей есть и вина моего сына. Но прежде всего нам стоит разобраться в истинных причинах ссоры, верно?
Хотя Пэй Ань говорил абсолютно спокойно, без тени давящего официоза, от его фигуры веяло такой несокрушимой властью, что у женщины перехватило дыхание.
— В-вы правы... — пролепетала она.
Пэй Ань мазнул взглядом по сыну:
— Гуангуан, расскажи папе, что произошло.
Получив разрешение, Пэй Чжиюй без запинки изложил всю историю от начала до конца, а в завершение покорно склонил голову:
— Папа, я не должен был драться. Я больше так не буду.
Пэй Ань выслушал его и с тонкой, едва заметной ухмылкой перевел взгляд на мать Доудоу:
— «Отребье»? Если мне не изменяет память, законы Республики Райт гарантируют абсолютное равенство всех граждан.
Мать Доудоу едва не разрыдалась. Защищаться было нечем: она действительно привыкла считать Фу Цзэюя и его сына людьми низшего сорта.
Тем временем И Жуй уже закончила экспресс-проверку подноготной этого семейства и прислала краткий отчет Пэй Аню.
Пробежав глазами документ, Председатель сложил картинку воедино.
В период войны с мятежниками многие состоятельные граждане жертвовали средства Независимой армии и выступали против имперских пережитков. После победы, даже лишившись дворянских титулов, они продолжали процветать, получая поддержку государства.
Были и такие, кто наживался на войне или поддерживал старый режим — их имущество конфисковали, а самих облагали огромными штрафами.
Семья Доудоу оказалась посередине: ничем не отличилась, но и в открытом предательстве замечена не была. Они сохранили свое богатство, но вместо того чтобы принять новые законы, продолжали цепляться за гнилые аристократические предрассудки Империи.
— Видимо, роскошь Главной звезды слишком ослепила вас, раз вы изволили забыть законы Республики, — подвел итог Пэй Ань.
Эту семейку ждало выселение с Главной звезды на далёкую окраину — познавать реальную жизнь.
— Председатель... — В ужасе женщина попыталась схватить Пэй Аня за рукав, но Сье Юй мгновенно заступил ей дорогу.
— Вам бы лучше отвезти ребенка к врачу, — соленой иронией отозвался маршал. Смотреть, как собственный сын часами сидит в синяках, могла только «заботливая» мать.
Женщина вспыхнула до корней волос.
— Но мы еще не закончили, — с милой улыбкой произнес Пэй Ань. — Пэй Чжиюй, слезь с отца и встань как следует.
Охо-хо. Сейчас начнется.
Сье Юй аккуратно опустил сына на пол. Пэй Чжиюй моментально вытянулся в струнку, прижав руки к бедрам:
— Папа, я готов принять наказание!
Глядя на выправку сына — пусть еще не идеальную, но явно поставленную профессионалом, — Пэй Ань лишний раз убедился: Сье Юй точно занимался с ним армейской муштрой за его спиной.
Сье Юй, повинуясь инстинкту, бессознательно выпрямился рядом с сыном по стойке «смирно».
Воспитательница застыла с открытым ртом.
«Ничего себе... А мне точно можно на это смотреть?»