В первый день последнего месяца года состоялась торжественная церемония провозглашения Республики Райт.
Пэй Ань поднялся на трибуну Центральной площади. Вместе с ним там находились его соратники, а сама площадь была до отказа заполнена гражданами, собравшимися стать свидетелями этого исторического момента.
Согласно регламенту, Пэй Аню предстояло выступить с обращением к нации, после чего следовал подъём нового государственного флага.
Черновик этой речи он начал набрасывать ещё месяц назад. Переписывал снова и снова, постоянно оставаясь недовольным результатом. К тому же у Пэй Аня сохранилась старая привычка писать от руки на бумаге, так что за прошедшие недели стопка исписанных и закомканных черновиков вполне могла сойти за полноценный строительный кирпич.
Прежде, в бытность секретарём Независимой армии, его речи нередко пестрели резкими выражениями — тогда приходилось давать отповедь мятежникам, императорскому дому, парламенту и изменникам родины. Но сегодняшний доклад на провозглашении республики не допускал ни единой ошибки. Каждое слово выверялось до мелочей. Завершив итоговый вариант, Пэй Ань дал прочесть его десяткам людей, дабы исключить малейшую двусмысленность.
И вот сегодня этот текст, прошедший через руки множества мужчин и женщин, стариков и молодёжи, он наконец взял с собой на трибуну.
Зачем тащить с собой листы, если выучил всё наизусть? Разумеется, из опасения, что от волнения вылетит из головы ключевая мысль.
Кроме самого Пэй Аня, лучше всего содержание этого выступления знал Сье Юй. Возвращаясь домой после работы, Пэй Ань бесконечно репетировал перед ним речь. Слушая её изо дня в день, Сье Юй заучил текст так, что стоило Пэй Аню произнести первую половину фразы, как в голове генерал-майора автоматически возникало продолжение.
Откровенно говоря, месяц упорных трудов принёс свои плоды: выступление получилось блестящим. Впрочем, внимание Сье Юя приковал к себе не столько текст, сколько тот, кто его произносил.
Пэй Аню едва исполнилось тридцать. Но когда он стоял на трибуне, от него исходила сила, ничуть не уступавшая той авторитетности, какую Император Роскин вырабатывал десятилетиями правления. Пожалуй, Пэй Ань выглядел даже внушительнее.
И этот человек — столь невероятный, вызывающий искреннее восхищение, — был его спутником жизни.
Сье Юя переполняла гордость.
По завершении речи наступил черёд поднятия флага и исполнения гимна — момент глубоко священный.
— Встать! Смирно! — зазвучала команда, и ни у одного человека не возникло и тени сомнения. Всё многотысячное собрание на Центральной площади поднялось как один.
Знаменная группа, сформированная из лучших бойцов Независимой армии, под тёплыми лучами местного солнца шагнула к флагштоку. Солнечный свет вспыхнул на золотом кольце и цветке хлопкового дерева в центре полотнища, озарив символы нового государства ярким блеском.
Чеканя чеканный строевой шаг, гвардейцы доставили флаг Республики Райт к подножию флагштока.
Начался подъём.
Загремели аккорды государственного гимна «Герой». Тысячи голосов слились в едином мощном хоре. Под это величественное пение флаг взмыл в небо, плавно поднимаясь всё выше и выше.
Порыв ветра разогнал хмурые тучи, и прямой солнечный луч озарил развевающееся на высоте знамя.
В прямом эфире, за которым на виртуальной платформе «Звёздный мир» наблюдали сотни миллионов жителей, Республика Райт официально вступила в свои права.
* * *
Постепенно государственные дела вошли в нормальное русло. Пэй Ань оставил за собой здание парламента в качестве рабочего кабинета.
Кто-то предложил переделать бывший императорский дворец под резиденцию главы государства, чтобы там жил и работал и он сам, и последующие правители страны, но Пэй Ань решительно отклонил эту идею.
— Сударыня, не спорю, дворец роскошен. Но излишняя пышность ослепляет и дурманит разум. Здания Совета вполне достаточно для работы.
Пэй Ань не только не стал въезжать в пышные чертоги, но и превратил дворец в публичный музей, открыв его для посещения за символическую плату.
Новая власть конфисковала незаконные доходы бывшей аристократии. Невиновным позволили жить в достатке и спокойствии, а вот преступников — особенно тех, кто запятнал себя изменой родине, — обрали дочиста. В один миг множественные частные поместья Главной звезды перешли во владение республики.
Этим усадьбам Пэй Ань тоже нашёл применение: их переоборудовали в высококлассные гостиницы с банкетными залами, положив начало активному развитию туризма на Главной звезде.
Многие коммерческие структуры объединили в государственные предприятия, а важнейшие стратегические ресурсы полностью изъяли из частных рук, запретив неконтролируемую добычу.
В кинематографе начался бум: студии брались за фильмы и сериалы о подвигах Независимой армии. Многие реальные участники событий под бодрым напутствием Пэй Аня охотно давали интервью, предоставляя материал для сценариев.
Никто из бывалых бойцов не ожидал, что перспектива увидеть себя на большом экране вызовет у них такую робость.
Пэй Ань лично утвердил один из кинопроектов. Главными героями картины стали младший лейтенант Гэн Тин и её супруг, майор Пэй Сун. Фильм повествовал о тех, кто ведал невидимую, но беспощадную войну на тайном фронте.
Держа на руках маленького Пэй Чжиюя, который уже научился выговаривать слово «папа», Пэй Ань показывал ему имена на бумаге:
— Смотри, Гуангуан, это твоя мама, младший лейтенант Гэн Тин. А это твой папа, майор Пэй Сун. Наш малыш — сын настоящих героев.
Крошечный Гуангуан пока ещё не разбирал сложных фраз, но когда он подрастёт и всё поймёт, сериал «Сияние звезды Айси», снятый по истории его родителей, уже станет признанной классикой.
А вот появляться на экране лично Пэй Ань наотрез отказался — от одной мысли об этом его брала оторопь. Он не дал ходу и проекту, посвящённому Сье Юю: в представлении Пэй Аня никто во всей галактике не смог бы сыграть его маршала. Никакое актёрское мастерство не передало бы тот путь, который прошёл Сье Юй.
Что ж, это был первый случай, когда председатель Пэй воспользовался властью в личных целях.
Пэй Ань получил письмо от госпожи Кэтрин. Она уехала несколько месяцев назад, и это была её первая весточка — набранное от руки традиционное послание.
Кэтрин описывала планеты, которые успела посетить, совмещая отдых с путешествиями и созерцанием мирной жизни. Она писала, что нынешний мир прекрасен — куда лучше прежнего.
Ещё она упомянула, что накупила для Пэй Аня открыток, но отправлять их поштучно через межзвёздную почту слишком разорительно. Поэтому она решила собрать целый фотоальбом и вручить его лично, когда закончатся свободные страницы.
К слову о подарках: Пэй Аню ежедневно приходили посылки со всех уголков республики. Недорогие вещицы он оставлял себе, а ценные отсылал обратно. Самодельные броши, присланные детьми, он иногда надевал на официальные приёмы, с гордостью рассказывая журналистам, какой замечательный малыш сделал этот подарок, и желая мастеру успехов в учёбе.
Реформа образования как раз завершилась. В Республике Райт больше не существовало непомерной платы за обучение, закрывавшей путь детям из простых семей. Образовательные ресурсы перешли под строгий контроль государства: тарифы на всех уровнях строго регламентировались, а любые попытки нажиться на дополнительных сборах сурово карались тюремным заключением.
Наконец-то каждый получил равный доступ к знаниям. Поступление в престижные университеты теперь зависело не от толщины родительского кошелька, а от личных стараний: сдал экзамены — учись, не хватило баллов — выбирай учебное заведение по силам.
Что же касается военной академии, то её переустройство взяли на себя руки маршала Сье Юя. А уж зная его требовательность, можно было не сомневаться: армия навсегда перестанет быть местом для выслуживания чинов и получения лёгких наград.
В наведении порядка Сье Юй обладал колоссальным опытом.
* * *
На третий месяц после провозглашения государства, в феврале следующего года, состоялась торжественная церемония вручения воинских званий и наград.
Офицерский состав сохранил прежние ранги, однако на этой церемонии молодым командирам за боевые заслуги присвоили новые звания и вручили государственные ордена.
Для проведения ритуала пригласили генералов старшего поколения во главе с Сье Ао. Группа Чжугэ Юэ, до войны носившая погоны полковников, за годы сражений накопила столько заслуг, что шагнула сразу в генерал-лейтенанты. По своей славе они теперь не уступали ветеранам, пролив немало крови в боях. Те же, кто уже именовался генералами, тоже поднялись по службе: младшие высшие офицеры стали генерал-лейтенантами, а первому составу Независимой армии — вроде Хань Цзиншаня — присвоили звания генерал-полковников.
Гу Фань погладил новенький генеральский погон и неожиданно обнял Гу Юанъяна:
— Отец, ну как я? Не посрамил твой род?
Гу Юанъян изобразил на лице суровое пренебрежение:
— Подумаешь, генерал-полковник! Твой старик в том же чине, гордиться тут нечем.
Остальные генералы, не получившие высших званий, с немой укоризной уставились на него: «Командующий Гу, это уже совсем ни в какие ворота!».
Что до Сье Юя, то он официально встал во главе всех вооружённых сил страны в звании Маршала Республики Райт. Пэй Ань лично приколол на его мундир высший орден Заслуг.
— Маршал Сье, армия республики в ваших руках. Надеюсь на вас.
Пэй Ань сдержанно и официально пожал ему руку.
— Не подведу, — ответил Сье Юй.
Репортёры успели запечатлеть этот момент.
Снимок выглядел предельно строгим и официальным, однако в виртуальной сети пользователи устроили настоящий праздник.
«Объявляю этот момент официальным бракосочетанием Председателя и Маршала!»
«Они идеально подходят друг другу! Пейринг "Две валюты" — лучшее, что есть в этой жизни!»
«Да ну, "Две валюты" звучит как-то странно... Я за "Суйюй-эран"!»
«Только "Две валюты"!»
«Нет, "Суйюй-эран"!»
Пэй Ань, искренне не понимавший сути спора, лишь качал головой:
«...»
Какая разница — «Две валюты» или «Суйюй-эран»? Речь ведь в любом случае идёт о нём и Сье Юе?
Впрочем, главное — чтобы народ был доволен.
Вслед за «свадебным фото» в сети разгорелись жаркие дискуссии о том, когда же состоится само торжество.
«Свадьба главы государства и маршала армии должна быть грандиозной!»
«Не факт. Председатель не похож на человека, склонного к расточительству. Вряд ли они станут тратить безумные средства на пышную церемонию.»
«И что, они вовсе обойдутся без праздника? Это же упущение на всю жизнь!»
«А вы думаете, у них есть время на организацию? Мы с мужем готовились полгода, дел была тьма. А у них государственная служба, они не могут всё бросить ради банкета.»
«И всё-таки жаль, если свадьбы не будет...»
Сье Юй тоже поднял эту тему в разговоре с Пэй Анем:
— Любой человек мечтает разделить момент счастья со своим избранником на глазах у всего мира. Ан-Ан, ты правда решил обойтись без церемонии?
Сье Юй чувствовал вину за то, что Пэй Ань, связывая с ним жизнь, не получит даже традиционного праздника.
— Если мы устроим торжество, придётся созывать тучу гостей: членов правительства, генералитет... Никого нельзя обделить вниманием. И ста столов не хватит! Нам придётся без конца ходить от группы к группе и произносить тосты. Разве это похоже на праздник для двоих? — Пэй Ань прижался к груди Сье Юя и мягко закрыл панель его личного коммуникатора, не позволяя больше читать комментарии. — Сье Юй, я не хочу, чтобы наша свадьба превращалась в ярмарку связей. Так что ничего страшного. К тому же, при нашем положении в обществе, даже простой снимок свидетельства о браке вызовет фурор. Все и так знают, что мы любим друг друга и связаны на всю жизнь.
Пэй Ань коснулся губами щеки Сье Юя:
— За нами наблюдают триллионы свидетелей.
После вступления в силу закона о браке Республики Райт Пэй Ань и Сье Юй действительно опубликовали фото своего свидетельства о браке. Никаких подписей не потребовалось — сеть и без того едва не обрушилась от всплеска активности.
Хотя от банкета отказались, семейный ужин всё же состоялся. Супруги Пэй не планировали постоянно жить в поместье Сье, поэтому обосновались на Главной звезде, наслаждаясь спокойной жизнью и доверив управление семейной компанией наёмным управляющим.
Вместе с Сье Ао и Юй Синчжоу они помогали ухаживать за Пэй Чжиюем. Малыш уже учился делать первые шаги и требовал неусыпного контроля: стоило отвлечься, как он тут же шустро уползал в самый дальний угол.
Вскоре Пэй Аню и Сье Юю пришлось отправиться в дальнюю поездку: на планете Анмо впервые устраивали официальные памятные мероприятия.
Экология Анмо ещё не очистилась от последствий катастрофы, поэтому каждый прибывший на поверхность был обязан носить защитный костюм.
Перед величественным мемориалом лежали горы свежих цветов. Погода выдалась ненастной: шёл мелкий дождь, небо затянуло серыми тучами, наводя на тяжелые воспоминания о дне, когда планету уничтожило биологическое оружие.
Пэй Ань лично назначил ответственных за восстановление Анмо. Помимо расчистки руин, специалистам предстояло нейтрализовать радиацию и химикаты. Возможно, когда-нибудь Анмо снова станет пригодной для жизни, но до этого было ещё далеко.
Помимо представителей различных организаций, на церемонию привели особенную группу — военных преступников, переведённых сюда по приказу Пэй Аня.
Под конвоем солдат они стояли в общих рядах, не имея права покинуть площадку до самого конца.
Скорбящие граждане не подозревали, кто находится рядом с ними, иначе разъярённая толпа растерзала бы палачей прямо на месте упокоения миллионов жертв.
Эти осуждённые находились на Анмо уже не первый день. Под строгой дисциплиной они ежедневно выходили на построения, посещали занятия по перевоспитанию, где лекторы заставляли их учить то, что они ненавидели всей душой. За невыполненные задания и неспособность ответить на вопросы их подвергали публичному порицанию. Кроме того, по три часа в день они проводили за пределами лагеря, очищая территорию от ядовитых отходов.
Некоторые из них, искренне раскаявшись, пытались проявить усердие и загладить вину. Один из таких заключённых попросил у начальника тюрьмы дополнительную работу, но тот остановил его, когда тот попытался пройти дальше по сектору:
— Если твоё раскаяние искренне, лучше наберись мужества, прежде чем ступать туда.
Ибо дальше начиналась территория мемориала.
И сегодня их привели к этому подножию, заставив слушать историю трагедии Анмо и поименный перечень злодеяний, в которых они участвовали.
Памятный митинг затянулся. Когда церемония завершилась, Пэй Ань отправился в исправительный лагерь.
Этим особым учреждением руководил Е Сюцзэ.
В свое время Пэй Ань немало удивился, когда Е Сюцзэ добровольно вызвался стать начальником тюрьмы на суровой планете. Всё-таки Е Сюцзэ носил звание генерал-лейтенанта, и назначение боевого офицера на подобную должность требовало веских оснований перед общественностью.
Тогда Е Сюцзэ лишь ответил, что считает задачу по перевоспитанию преступников сложным вызовом. К тому же в мирное время генералам нет применения на передовой, так почему бы не направить силы на полезное дело?
Так он оказался на Анмо.
— Как успехи? — поинтересовался Пэй Ань. — Трудно с ними?
Е Сюцзэ усмехнулся:
— Вначале они пытались бунтовать. Видимо, привыкли в мятежной армии смотреть на омег как на бесправную добычу, вот и решили, что я с ними не справлюсь. Устраивали беспорядки каждый день.
Даже потерпев поражение, эти люди упрямо держались за свои предрассудки — наглядное свидетельство того, как глубоко укоренилась в них гнилая идеология.
Впрочем, Е Сюцзэ не придавал этому значения. Метод был прост: непокорных учили дисциплине кулаками. Стоило пару раз сбить с них спесь, как спесивые речи прекращались. А если не доходило с первого раза — урок повторяли.
Каждый раз после розги Е Сюцзэ ронял с ледяной иронией:
«Вы же презираете омег? Так отчего же не смогли одолеть меня? Ах да, Глава нашей Республики — тоже омега. И вы проиграли нам подчистую».
Е Сюцзэ бьёт по самым болезненным местам, и за пару дней от спеси заключённых не осталось и следа.
— Эти люди костны, заставить их искренне раскаяться — задача не из лёгких. Тебе придётся провести на Анмо не один год, — Пэй Ань чуть отступил в сторону от Сье Юя и тихо спросил: — Ты не думал о том, чтобы создать семью?
Е Сюцзэ лишь улыбнулся:
— Как карты лягут. Насильно счастье не построишь.
Пэй Ань понимал его, хотя и помнил, как тяжело омегам даются периоды течки без применения препаратов.
Впрочем, Е Сюцзэ уже отвык от ингибиторов. К тому же даже самые качественные средства от команды Маньчжу имели побочные эффекты, а постоянный приём вызывал привыкание. Напрасно калечить организм отличного бойца никто не хотел.
Кто-то из заключённых, узнав о приезде Пэй Аня и Сье Юя, потребовал личной встречи. Е Сюцзэ запросил разрешение, и Пэй Ань согласился.
Ему стало любопытно, что хочет сказать ему один из палачей Анмо.
В скромном кабинете стоял заросший густой бородой человек в серой арестантской робе. Едва дверь открылась, его тело судорожно натянулось, застыв в струнку.
— Говорят, ты искал встречи со мной. Я здесь. Говори, — Пэй Ань опустился на стул. Лицо его оставалось бесстрастным. Сье Юй сел рядом, не сводя с арестанта настороженного взгляда.
— Я видел сводки... Во время спасательной операции на Анмо вы потеряли своего единственного ребёнка.
Пэй Ань слегка вздрогнул. Он не ожидал услышать эти слова от военного преступника.
Губы его дрогнули в горькой ухмылке:
— Ты звал меня только ради этого?
Прибыв на Анмо, он не мог оставаться равнодушным. Но как глава государства, Пэй Ань не имел права поддаваться чувствам во время работы. Как бы сильно он ни скорбел о неродившемся дитяти, оплакивать его следовало без свидетелей.
Заключённый долго молчал, а затем неожиданно согнулся в глубоком, девяностоградусном поклоне:
— Приказ о применении биологического оружия против Анмо подписывал я. Я тяжко согрешил перед вами. Простите меня.
Пэй Ань сжал руку Сье Юя, дыхание его сбилось.
Сье Юй едва удержался, чтобы не выхватить личное оружие и не пустить пулю в лоб этого человека. Но он сдержал порыв. Они оба сдержались.
— Я знаю свою вину! Застрелите меня! Я не произнесу ни слова в оправдание! — не разгибаясь, выкрикнул арестант.
Пэй Ань подавил дрожь в пальцах и поднял взор к потолку, сдерживая подступившие слёзы:
— Если ты действительно осознал глубину своего преступления, напиши чистосердечное признание на имя начальника тюрьмы и жди законного решения суда. А не требуй от меня расправы.
Заключённый замер от изумления:
— Вы... вы не хотите меня убить?
Пэй Ань сохранил жизнь этим военным преступникам ради высших интересов государства. Если бы он поддался личной мести, то был бы недостоин занимать пост главы Республики Райт.
— Раз уж ты в тюрьме, соблюдай режим, искупай грех трудом и заслуживай право на исправление.
Пэй Ань поднялся, давая понять, что разговор окончен:
— Сье Юй, уходим.
Пэй Ань почти полностью обмяк, опираясь на плечо Сье Юя, когда тот уводил его из кабинета. Едва они оказались в пустом коридоре, спина главы государства согнулась, и он медленно опустился на корточки.
Пэй Ань закусил губу, бесшумно роняя слёзы.
— Ан-Ан, вернёмся на «Степной Пожар». Нам не стоит здесь оставаться, хорошо? — Сье Юй обнял его, чувствуя, как сердце разрывается от боли за их погибшего первенца, за Пэй Аня и за самого себя.
— Не нужно... чтобы кто-то видел меня таким, — выдохнул Пэй Ань. Глава государства не мог позволить себе слабость на людях.
— Не волнуйся. Никто не увидит, обещаю.
* * *
Вернувшись на борт флагмана «Степной Пожар», Пэй Ань погрузился в тяжёлый, забытью подобный сон.
Ступая на землю Анмо, он прекрасно понимал, что поездка дастся ему нелегко. Он изо всех сил пытался держать себя в руках, но... ему было невыразимо больно.
Сье Юй тоже страдальчески переживал прошлую утрату, но он обязан был оставаться сильным ради Пэй Аня.
Увидев опухшие от слёз глаза мужа, Сье Юй принёс горячее полотенце и аккуратно приложил к его лицу.
Омеги легко поддавались эмоциям, особенно в минуты слабости, и альфы порой находили трогательной эту незащищённость. Но Сье Юй желал лишь одного: чтобы Пэй Ань всегда был счастлив и не знал печали.
Пэй Аню снился сон. В нём он снова увидел своего отца, Пэй Жуюя. На этот раз тот держал на руках улыбающегося, пухлощёкого младенца. Завидев Пэй Аня, малыш радостно замахал ручками.
— Папа! — Пэй Ань рванулся вперёд, но не смог пересечь невидимую черту.
Пэй Жуюй с мягкой улыбкой качнул головой:
— Сынок, мы с тобой принадлежам разным мирам. Тебе нельзя сюда. Живи и будь счастлив в своём мире.
Пэй Ань сжал губы, на лбу пролегла глубокая складка:
— Я так скучаю по вам...
Пэй Жуюй ответил:
— Я знаю. Поэтому и пришёл показать тебе твоего малыша.
Пэй Жуюй бережно поднял крохотную ручку ребёнка и помахал ей:
— Ну-ка, поздоровайся с папой.
Кроха издал весёлое агуканье.
Слёзы хлынули из глаз Пэй Аня.
— Сынок, у тебя впереди ещё целый век жизни. Путь долог, не смотри назад — иди только вперёд, — произнёс Пэй Жуюй. — Чем дальше ты пройдёшь, тем лучше всё станет.
Пэй Жуюй не стал задерживаться и вместе с ребёнком растаял в темноте. Пэй Ань услышал, как Сье Юй тихо зовёт его по имени, и открыл глаза.
— Ан-Ан, кошмар приснился? — Сье Юй бережно отжал теплое полотенце, вытирая слёзы с его щёк.
Пэй Ань обнял мужа за шею и, всхлипывая, улыбнулся:
— Нет... Это был очень хороший сон.