Пэй Ань провалялся в постели целый день, питаясь жидким постным бульоном. Едва столбик термометра опустился до нормы, он тут же вознамерился сбежать из дома.
— И куда это ты развернулся? — спросил Сье Юй, все еще не снявший кухонный фартук. На ткани темнела пара капель крови — замарался, пока разделывал рыбу.
Больному Пэй Аню нельзя было ничего жирного или соленого, а пресный рисовый отвар тот терпеть не мог. Поэтому Сье Юй заказал быстрой доставкой свежую рыбу и сварил из нее нежную кашу. Рыбных ломтиков он не пожалел, тщательно выбрав каждую косточку. Пэй Ань уплел угощение с великим удовольствием, но, едва опустошив пиалу, сразу собрался уходить.
— Надобно наведаться в приют. Поедешь со мной? — Пэй Ань поддел пальцем брелок от аэромобиля и звякнул ключами. — Ну так как?
— Спрашиваешь! — Сье Юй моментально скинул фартук и повесил его на крючок. Оделся он еще утром, так что был полностью готов.
Беспокоясь о недавнем жаре Пэй Аня, Сье Юй сам вызвался сесть за руль. Пэй Ань возражать не стал — передал ключи и спокойно устроился на пассажирском сиденье.
Сье Юй вел машину безукоризненно плавно, словно боялся встряхнуть попутчика.
Пэй Ань ощущал безупречную мягкость хода.
«Не слишком ли Сье Юй перегибает с опекой? — подумал он. — Всего-то легкий жар подскочил, а не смертельный недуг»
Вслух, впрочем, ничего не сказал: не хотелось вновь ловить на себе тот тревожный взгляд, от которого на душе становилось скребуще-неловко.
Сье Юй внимательно следил за дорогой, что, впрочем, не мешало ему завести разговор:
— Разве у тебя сейчас не завал? Откуда взялось время на приют?
— Приготовления окончены, а жизнь продолжается, — отозвался Пэй Ань. — Если сидеть и изо дня в день поджидать врага, сложив руки, все прочие дела встанут. К тому же сегодня у меня там вполне конкретное дело.
— Вот как? — полюбопытствовал Сье Юй. — Не секрет? Скумекаю, в чем суть?
Пэй Ань лукаво ухмыльнулся:
— Приедем — сам все увидишь.
Приют встретил их просторным залом, сплошь заставленным столами. Тётушка Шу вместе с помощниками учила местную детвору разрисовывать ткани.
— И это твое «важное дело»? — со скепсисом уточнил Сье Юй.
— Именно оно, — убежденно кивнул Пэй Ань. — Пошли, заходи.
Сегодня в приюте устраивали уроки росписи по одежде. Каждому ребенку дозволялось нанести на ткань любой узор. Когда краска высыхала, вещь можно было забрать себе или подарить другу. Тётушка Шу заготовила целую кучу самых разных заготовок: толстовки, брюки, платьица… нашлись даже кухонные фартуки.
— Тётушка Шу, я вам тут помощника привел, — Пэй Ань подвел Сье Юя к женщине. — Фамилия Сье, можете звать его просто Сяо Сье.
— Здравствуйте, тётушка Шу, — вежливо поздоровался Сье Юй.
— Здравствуй, — улыбнулась Шу Минъя. — Специально приехал с господином Пэем, чтобы позаниматься с ребятами?
Сье Юй растерялся.
«Если скажу, что я не собирался ни с кем заниматься, выйдет совсем некрасиво...»
Тем более Пэй Ань смотрел на него с нескрываемым лукавым ожиданием, у него аж глаза искрились.
— Заранее прошу прощения за беспокойство, — вымолвил Сье Юй, принимая предложенную роль.
— Тётушка Шу, я сбегаю в медкорпус, а Сяо Сье оставляю на вас, — весело заявил Пэй Ань, после чего подмигнул спутнику: — Старайся, ученик Сье.
Сье Юй лишь вздохнул — оставалось только потакать капризам этого лиса.
Тётушка Шу с воодушевлением проводила его к свободному столу:
— Краски смешивай как душе угодно, рисуй что захочешь. Я пойду проведаю малышей, а если что понадобится — зови.
— Благодарю вас, тётушка Шу.
Женщина добродушно махнула рукой и вернулась к детям.
Сье Юй мысленно прикинул мерки Пэй Аня, взял свободную толстовку кремового цвета, выдавил на палитру краски и взялся за кисть.
Гардероб Пэй Аня отличался той же строгой простотой, что и его собственный. В их шкафах царило удивительное единообразие: ровные ряды сорочек, плащей да строгих пальто, никаких вычурных фасонов. Даже домашняя одежда сводилась к однотонным комплектам да незамысловатой полоске.
Сье Юй замялся. Что мог изобразить на ткани суровый военный, чтобы это подошло утонченной натуре Пэй Аня? Какой бы узор ни приходил в голову, все казалось невпопад.
* * *
Пэй Ань, в отличие от спутника, сомнениями не мучился. Он направлялся в лазарет — проведать тех, кого вызволили из клуба «Золотого Ветра и Нефритовой Росы».
Спасенные беты отделались поверхностными ранами; Маньчжу выписала им необходимые мази, и они быстро шли на поправку. А вот состояние омег по-прежнему внушало серьезные опасения.
Лишь пятерым наиболее тяжелым омегам назначили операцию по выжиганию чужеродных феромонов. Остальных пытались лечить медикаментозно, но лекарства давали слабый результат.
Джошуа не относился к числу самых тяжелых больных, но и легким его состояние назвать было нельзя. К хирургическому вмешательству не прибегали: парень просто ежедневно проходил осмотры, пил таблетки и жил под капельницами. Выглядел он до сих пор истощенным.
Пэй Ань слегка постучал в дверь и вошел в палату:
— Чем занят, Джошуа?
Увидев гостя, юноша просиял. Его васильковые глаза вспыхнули, мягкие золотистые кудри колыхнулись.
— Брат Пэй! Я читаю, — Джошуа поднял книгу, показывая обложку.
Это был сборник пьес, и парень, похоже, увлекся им всерьез.
Пэй Ань мягко коснулся его макушки, слегка взъерошив волосы:
— Как себя чувствуешь?
— Да все так же, — покорно вздохнул Джошуа.
Пэй Ань промолчал.
«Нет, нужно как можно скорее найти способ прооперировать тех, кого еще можно спасти»
— Не грусти, Пэй Ань, — Джошуа слегка потянул его за рукав. — Вырваться из того адова пекла — уже невероятное счастье. Если нам не суждено попасть на операцию, значит, просто пришло время отправиться на небеса. — Он слабо улыбнулся: — А на небесах нет боли.
Вот только в этом мире не было никаких небес. И богов, сходящих с небес ради спасения смертных, тоже не существовало.
— Брат Пэй обязательно что-нибудь придумает, — твердо произнес он.
Он уже отправлял в приют холостых альф из Организации, надеясь, что те смогут наладить контакт с пострадавшими омегами. Желающих попытать счастья хватало.
Увы, травмы, полученные в клубе «Золотой Ветер и Нефритовая Роса», запечатлелись слишком глубоко, и почти весь этот кошмар был причинен именно альфами. Омеги пока ощущали к ним и их феромонам лишь липкое отвращение и страх. Переступить через этот барьер могла бы помочь разве что феноменально высокая генетическая совместимость.
Но Пэй Ань отдавал себе отчет: идеальная совместимость — вроде той, что связывала его с Сье Юем без всяких анализов и тестов, — встречалась единожды на миллион. Уповать на «судьбоносную встречу» было бы верхом наивности.
— Ты очень хороший человек, Пэй Ань. Всевышний обязательно защитит тебя, — Джошуа сложил пальцы в молитвенном жесте, которому научился совсем недавно.
Пэй Ань побыл у него еще немного, попытавшись поддержать разговор о театральных пьесах. Однако быстро осознал, что в драматургии смыслит примерно ничего, и, запутавшись в собственном импровизированном бреду, постыдно ретировался.
Проведав остальных больных и скрупулезно обойдя все палаты лазарета, он направился обратно к Сье Юю.
Дел у него, конечно же, хватало с избытком. Но перед лицом надвигающейся грозы лидер обязан демонстрировать абсолютное хладнокровие. Если главарь задергается, перестанет спать и есть, его подчиненные мигом падут духом и потеряют решимость. Именно ради этого внешнего спокойствия Пэй Ань и приехал сегодня в приют.
* * *
Пока Пэй Ань ходил по лазарету, Сье Юй уже вовсю орудовал кистью.
— Что это у тебя такое? — Пэй Ань любопытно вытянул шею, разглядывая кремовую ткань, сплошь покрытую разноцветными точками.
Застигнутый врасплох Сье Юй внезапно почувствовал, как к щекам приливает неловкость:
— Я еще не закончил. Вот дорисую — тогда и посмотришь.
Пэй Ань рассудил, что с толстовкой генерал никуда не сбежит:
— Ладно, твори. А я пойду разомнусь с малышней.
В приюте Пэй Аня боготворили все без исключения, но дети — сильнее прочих.
Оглядевшись, Пэй Ань прихватил чистый фартук и внедрился в детскую гущу:
— Ну-ка, рассказывайте, кто что нарисовал?
— А у меня птица!
— А у меня небо с облаками!
— А у меня зайчик!
Ребятня засновала вокруг, перебивая друг друга и наперебой хвастаясь шедеврами.
Пэй Ань терпеливо изучил каждую работу и щедро одарил всех похвалой:
— До чего же здорово у вас выходит! Куда лучше, чем у меня.
Шу Минъя не скрывала доброй улыбки:
— А вы хоть раз видели, как рисует брат Пэй Ань? Хотите, чтобы он показал вам мастер-класс?
Дети мгновенно подхватили идею радостным гвалтом.
Пока с малышами занималась тётушка Шу, в зале царила относительная тишина, но появление Пэй Аня взбудоражило помещение. Сье Юй невольно отвлекался от работы, бросая взгляды в его сторону.
Почувствовав этот взгляд через всю комнату, Пэй Ань повернул голову и одарил генерала короткой улыбкой, после чего обратился к детворе:
— Что ж, придется и мне взяться за кисть.
«Что бы такое изобразить?»
В мысли снова закрался образ Сье Юя.
«Есть идея!»
Выдавив белила, он размашисто нанес первый мазок на ткань фартука.
— Брат Пэй, а что это?
— Белое такое... Кошечка?
— Вовсе не кошечка, — улыбнулся Пэй Ань. — Это большущий пес.
Белой краской он набросал фигуру крупного пса, застывшего в азартном прыжке. Закончив с силуэтом, Пэй Ань взял алый колер и добавил вокруг несколько пятилепестковых цветочков.
В детстве Пэй Ань рос в достатке и пробовал силы в самых разных искусствах. Правда, все его устремления с малых лет уходили в науку: будучи еще совсем крохой, он умел так очаровательно канючить перед дедушками во дворе, лишь бы его сходили покатать на модели самолета, что на изящные художества времени почти не оставалось. Впрочем, изобразить что-то несложное ему вполне хватало умения.
— Вау, брат Пэй Ань, как красиво! — искренне ахнула детвора.
Пэй Ань ничуть не смутился от детских восторгов и горделиво вскинул подбородок:
— А то! Я же брат Пэй Ань.
Сье Юй тем временем тоже закончил. На кремовой ткани расположился россыпью звездный небосвод. Краски были недорогими, ткань — простенькой, так что рисунок не обладал величественной глубиной реального космоса, зато вышел неожиданно трогательным и милым.
Дождавшись, пока рисунок подсохнет, Сье Юй аккуратно сложил толстовку звездным узором наружу и протянул ее:
— Пэй Ань, это тебе.
— Какое совпадение! А у меня кое-что есть для тебя, — Пэй Ань указующим жестом ткнул в еще сырой фартук.
Сье Юй поперхнулся.
«Ладно собака... но почему фартук? Неужели он намекает, чтобы я теперь от плиты не отходил?»