Пэй Ань выбрызгал весь блокирующий спрей, что был у него с собой, до последней капли. Бедолага-омега источал слишком много феромонов, а в их положении это грозило смертельной опасностью.
И Жуй уже связалась с А-Хуаем, поручив ему прибрать тела, а сама снова села за штурвал аэромобиля.
Подхватив тихо стонущего омегу, Пэй Ань забрался в салон, и машина взмыла в воздух, взяв курс на базу.
Будь то гон у альфы или течка у омеги, наилучшим выходом всегда оставался партнер либо укол подавителя.
Вот только на планете DS009 подавители не продавались вовсе.
Препарат разработали относительно недавно. Будучи монопольным продуктом, он держался в строжайшем дефиците, а цены кусались: за самый дешевый вариант просили несколько сотен — причем в райткойнах, а не в местных моланькойнах. Качественный же подавитель обходился в несколько тысяч за дозу.
На окраинах, во всей галактике Молань, о легальной продаже таких лекарств даже не слыхивали. В соседних системах дела обстояли не лучше: доставать препараты приходилось через закрытые каналы, да еще и с двойной переплатой.
И вот теперь Пэй Ань держал на руках омегу, стремительно погружающегося в пик течки, но у него не было под рукой ни единой ампулы.
Прежде ему удавалось подбирать пару шприцев во время вылазок за утилем, однако тот запас давно иссяк. Он даже пытался отдать образцы на химический анализ, чтобы наладить кустарное производство, но ключевые ингредиенты находились под строжайшим монопольным контролем Империи Райт. Достать их в обход имперского надзора было практически невозможно.
Так что юноше оставалось одно из двух: перетерпеть лихорадку самому или... найти альфу, чтобы тот прокусил ему железу, ну или переспать с бетой. Укус железы снимал кризис мгновенно, тогда как близость с бетой растягивала процесс.
Пэй Ань строго-настрого приказал всем альфам на базе не попадаться на глаза, после чего внес омегу в изолятор.
Парень горел как в огне, покрываясь липким холодным потом; он весь промок насквозь и едва осознавал происходящее.
— Брат Пэй, что делать? — растерянно спросила И Жуй.
Далеко не каждый обладал той феноменальной выдержкой, что позволяла Пэй Аню справляться с течкой в одиночку. И Жуй отлично понимала: бедолаге не выкарабкаться без посторонней помощи.
— Вколем пока седативное, — ответил Пэй Ань, мягкими ремнями связывая запястья юноши. Ткань не врезалась в кожу, но удерживала от судорожных движений и самокалечения.
И Жуй съездила за препаратом и без промедления сделала лежащему инъекцию.
Это было особое спецсредство, предназначенное для блокировки гормональных всплесков и отчасти заменявшее полноценный подавитель.
Впрочем, лекарство лишь ненадолго проясняло рассудок, не способное, в отличие от истинного подавителя, гасить бушующий гормональный шторм без остатка.
Спустя пару минут препарат подействовал: дыхание пациента выровнялось. Пэй Ань коснулся его лба — палящий жар спал.
Ещё немного спустя юноша смежил ресницы и медленно разлепил веки.
Взгляд его поначалу оставался мутным, блуждающим, но постепенно обрел осмысленность.
— Узнаешь меня? — мягко наклонился к нему Пэй Ань. — Я тоже омега.
Юноша растерянно кивнул и едва слышно прошептал:
— Помню... Вы спасли меня.
Помнит — и ладно.
— У тебя началась течка, а подавителей у нас нет, — продолжал Пэй Ань. — Как ты хочешь поступить?
Вместо того чтобы в лоб ставить бедолагу перед выбором — получить укус от альфы или лечь в постель с бетой, выжигая лихорадку часами, — Пэй Ань предоставил ему право решить самому.
Впрочем, реши тот перетерпеть всё самостоятельно, Пэй Ань обезопасил бы его от любых тяжелых последствий.
Глаза омеги оставались красными от слез, совсем как у испуганного кролика:
— Но... я ведь уже пришел в себя?
Увы, это была лишь иллюзия. Внутри парня уже подступала новая волна жара, грозящая окончательно затопить его разум.
Ни Пэй Ань, ни И Жуй не перебивали его, давая время собраться с мыслями.
— Если я... выберу альфу... он поставит мне полную метку? — боязливо спросил спасенный, с тревогой всматриваясь в лицо собеседника.
Пэй Ань ласково погладил его по голове, точно напуганного котенка:
— Нет. Понадобится лишь короткий укус в железу.
Юноша выглядел совсем юным — едва достигнувшим совершеннолетия. Похоже, это была его первая течка.
Если у альф гон проявлялся сразу после вторичной дифференциации, то омеги сталкивались с первой течкой по мере окончательного взросления организма.
Первую течку лучше всего встречать в кругу семьи или под защитой своего альфы. При отсутствии близких стоило хотя бы вколоть подавитель или залечь в клинике под наблюдением... Но уж точно не переживать смертельный испуг.
Сильный стресс во время первой течки наносил неокрепшему организму тяжелейший удар.
— Меня... меня зовут Фан Цинь. Я с планеты Цяньшуй, меня похитили и продали сюда... Я не хочу... не хочу ни с кем спать...
От временного укуса чужие феромоны со временем выводились из организма. Вечный след в железе оставила бы лишь окончательная метка.
Фан Цинь угодил в неволю в увеселительное заведение, где его принуждали к интиму, так что его панический страх перед близостью был вполне понятен — даже если речь шла о бете, не имевшем феромонов и способностей к меткам.
Прокол железы зубами занимал пару секунд — бедолага и опомниться бы не успел.
— Хорошо. Я найду альфу, и он поставит временную метку. Не бойся, — ласково проговорил Пэй Ань.
Успокоив Фан Циня, Пэй Ань отправил сообщение Ли Чэнжую: «Срочно дуй в изолятор. Нужно поставить временную метку омеге».
Получив вызов, Ли Чэнжуй потерял дар речи. Надо же: парень в самом расцвете сил, еще даже за ручку омегу не держал, а тут придется отдать свою первую временную метку!
Впрочем, размышлял он недолго и сразу направился к боксу — дело касалось спасения человека.
Бесшумно переступив порог изолятора, Ли Чэнжуй подошел к кровати и беззвучно изобразил губами: «Он?»
Пэй Ань кивнул и вновь склонился к Фан Циню, чтобы подбодрить его:
— Фан Цинь, это Ли Чэнжуй. Он альфа. Ли Чэнжуй поставит тебе метку, это займет всего пару мгновений. Не бойся.
По коже Ли Чэнжуя побежали мурашки. Ему отродясь не приходилось слышать, чтобы Пэй Ань говорил с кем-то настолько мягко и ласково. Это жутко непривычно!
Фан Цинь прикусил губу, переведя испуганный взгляд с Ли Чэнжуя на Пэй Аня.
Пэй Ань едва заметно улыбнулся.
Набравшись храбрости, юноша сделал глубокий вдох и тихо проговорил:
— Здравствуйте... Меня зовут Фан Цинь. Спа... спасибо, что помогаете мне.
— Не за что, — отозвался Ли Чэнжуй и мягко уточнил: — Можем начинать?
— Если хочешь, чтобы мы вышли, мы уйдем, — вмешался Пэй Ань. — Если тебе спокойнее со мной — я останусь.
Фан Цинь судорожно вцепился пальцами в полы его рубашки.
Ли Чэнжуя в этот миг озарило: надо же, а босс-то, оказывается, излучает истинное отцовское милосердие!
И Жуй задерживаться не стала: присутствия Пэй Аня и Ли Чэнжуя в боксе было более чем достаточно, а от нее все равно никакой пользы.
Пэй Ань присел на край кушетки, прижав Фан Циня к себе; тот крепко держался за его одежду. Ли Чэнжуй опустился коленом на матрас и наклонился сзади к затылку юноши.
Поза выходила крайне нелепой, но Ли Чэнжуй, изогнувшись под неудобным углом, наконец вонзил зубы в омежью железу.
Боль была резкой и острой. Из глаз Фан Циня брызнули слезы, впитываясь в ткань рубашки Пэй Аня. Зажав зубы, юноша все равно задрожал всем телом и тихо застонал.
Чужие феромоны через прокол потекли в кровоток, успокаивая бьющие через край гормоны.
Ли Чэнжуй разжал челюсти без малейшего промедления. Наступая на горло инстинктам альфы, он не стал зализывать ранку на затылке, хотя слюна с его феромонами ускорила бы заживление.
— Сейчас обработаю заживляющим спреем. Будет чесаться — не чеши, — сдержанно, точь-в-точь как опытный медик, а не вкусивший омежьей плоти альфа, произнес Ли Чэнжуй.
Прохладные струйки легли на затылок, и Фан Цинь вздрогнул, вжимаясь в грудь Пэй Аня. Тот невольно обнял его, укрывая в своих руках.
— Босс, будь ты альфой, за тобой бы косяками бегали и омеги, и беты, — от чистого сердца выдал Ли Чэнжуй, с уважением качая головой.
— Избавь меня от этого, — отозвался Пэй Ань, бережно укладывая Фан Циня на подушки.
Альфа-феромоны делали свое дело: лихорадочный туман окончательно рассеялся, и рассудок парня прояснился.
Убедившись, что криз миновал, Пэй Ань спросил то, что его интересовало:
— Расскажешь, кто за тобой гнался? Не бойся, сюда они носа не сунут.
При этих словах Фан Цинь снова всхлипнул, но изо всех сил сдержал слезы.
— Это... это головорезы из Клуба Золотого Ветра и Нефритовой Росы! Я пытался сбежать, и они отправили ищейку за мной... — Парень судорожно вцепился в ладонь Пэй Аня, словно в последнюю соломинку. — Там настоящий ад! Сколько людей привезли силой, как и меня... За малейшее неповиновение избивают до полусмерти! А кого-то и вовсе забили намертво!
В своей прежней жизни Фан Цинь и помыслить не мог, что на свете существует подобный ад. Их держали в подвалах без какой-либо звукоизоляции, и сквозь стены день и ночь доносились душераздирающие вопли.
Пэй Ань слегка выпустил духовную силу, баюкая расшатанные нервы спасенного:
— Не бойся. Этому гадюшнику пришел конец. Поверь мне, хорошо?
В глазах Фан Циня все еще плескался дикий ужас. Воспоминания о неволе причиняли ему почти физическую боль.
Пэй Ань мягко окутывал его ментальным полем до тех пор, пока измученный юноша не погрузился в глубокий, спокойный сон.
Оставив изолятор в распоряжении спящего, Пэй Ань велел Ли Чэнжую не спускать с него глаз.
Едва сделав шаг за порог, Пэй Ань преобразился: от прежней мягкости не осталось и следа, во взгляде и осанке сквозила ледяная, беспощадная решимость.
— Собирай ребят. Пора вымести мусор.
«Встреча Золотого Ветра и Нефритовой Росы затмит тысячу обыденных свиданий...»
Какая прекрасная поэтическая строка. Назвать ею подобную клоаку — истинное кощунство.
Что ж, придется сровнять этот притон с землей.