Оказавшись на планете Анмо снова, Пэй Ань с удивлением осознал: боль и горечь, давным-давно отравившие его память на этой земле, истаяли без остатка. Время стёрло их без следа.
Впрочем, дело было не только в годах, но и в пройденном пути. В конце концов, за его плечами стояли два десятилетия на посту Председателя Республики Райт.
Спустя двадцать лет Пэй Ань ступил на поверхность Анмо вовсе не ради сентиментальной прогулки по местам былых испытаний.
Когда мятежники капитулировали, сотни военных преступников отправились отбывать наказание и проходить перевоспитание в исправительные учреждения. Условия в тюрьмах разнились, но распорядок дня для всех арестантов оставался единым: утреннее построение, исправительный труд, чтение законов Республики Райт и посещение просветительских лекций.
За два десятка лет исправительной программы довелось повидать всякое. Первое время самые закоренелые головорезы упорно бунтовали, то и дело вступая в стычки с конвоирами и администрацией. Некоторые, полагаясь на былую закалку и драчливый нрав, пытались качать права силовым путём. Однако начальников тюрем набирали исключительно из ветеранов армейского спецназа — взять хотя бы Е Сюцзэ. Любые попытки оспорить тюремный уклад жестко и безукоризненно пресекались на корню.
И всё же бунтари проявляли поразительное упрямство. Они снова и снова искали лазейки, устраивали саботажи и провокации, втайне надеясь выторговать хоть капли свободы. Главным мотивом был банальный страх перед смертью. Сколько бы крови ни было на их руках, насколько бы чудовищными ни казались их злодеяния, умирать не хотелось никому. Человеческий век в эру межзвёздных перелётов длителен, так кому охота сгинуть в расцвете сил? Каждый в глубине души мечтал дожить до спокойной старости.
Как бы узники ни бушевали, руководство Республики не спешило выносить окончательные приговоры. Администрация тюрем лишь неустанно требовала писать искренние признания и чистосердечные раскаяния. Никакой иной информации наружу не проникало. Будет ли это расстрел? Или, быть может, их отправят на эшафот? Никто не знал наверняка.
Когда до Пэй Аня дошли слухи, будто некоторые заключённые всерьёз опасаются быть повешенными, он лишь недоумённо пожал плечами.
— С чего они взяли, будто их станут казнить варварским способом из древней истории Земли? — иронично делился он с Сье Юем. — Это что, костюмированная реконструкция эпохи средневековья?
Сье Юй ненадолго задумался и абсолютно серьёзно ответил:
— Возможно, дело в их прошлом. Они ведь успели побывать космическими пиратами. А в древности на Земле пиратов как раз вздёргивали на рее, разве нет?
Пэй Ань промолчал. Аргумент звучал до того логично, что и возразить было нечего. Хотя глупость ситуации от этого меньше не становилась.
Шли годы. Прошёл год, два, пять, десять… А никаких указов о смертной казни из столицы так и не поступало.
За долгие годы система перековки дала плоды. Те из преступников, кто прозрел раньше прочих, превратились в активных агитаторов: они заставляли сокамерников садиться за чистосердечные признания. В первых рядах заглаживающих вину стоял тот самый офицер, что некогда отдал приказ скинуть химическое оружие на Анмо, а позже лицом к лицу молил Пэй Аня о прощении.
Государственная программа социальной адаптации показала колоссальную эффективность. За два десятка лет абсолютно все заключённые во всех тюрьмах Республики — а это более десяти тысяч человек — составили исчерпывающие раскаяния и заявили о готовности предстать перед правосудием.
Каждый из них подчёркивал: какова бы ни была воля суда Республики Райт, они примут любой вердикт без ропота. Содеянное тяготило их душевным грузом, и раскаяние их было искренним.
Сразу после оформления чистосердечных признаний правительство запустило процедуру судебных слушаний. Но самым поразительным оказалось то, что Республика обеспечила каждого обвиняемого квалифицированной юридической защитой за счёт государства.
Никто из осуждённых не мог взять в толк подобного благородства. Особенно верхушка мятежников: они прекрасно сознавали масштаб собственных злодеяний и понимали, что за такое их и мёртвыми из земли выкопать мало. И у таких отбросов будет адвокат?
Пэй Ань прибыл на Анмо, чтобы лично присутствовать на процессе над группой, проходившей перевоспитание прямо здесь. Два десятилетия эти люди изо дня в день выполняли одну и ту же тяжелейшую работу — очищали израненную экосистему планеты от отравляющих веществ. Двадцать лет ушло на то, чтобы полностью ликвидировать заражение. Однако экосфера так и не восстановилась до уровня, пригодного для постоянного проживания: помимо технического персонала да работников нескольких гостиниц, на Анмо больше никто не жил.
Планета превратилась в важнейший военно-патриотический и исторический центр Республики Райт. Из близлежащих звездных систем сюда регулярно привозили экскурсионные группы школьников и студентов, а рядом с главным мемориалом воздвигли величественный Музей истории Анмо.
Кроме того, на виртуальной платформе «Звёздный мир» запустили интерактивный тур по Анмо — один из многих подобных проектов. Все они были абсолютно бесплатными: любой желающий мог погрузиться в виртуальную реальность, пройтись по местам былых сражений и услышать историю трагедии и подлинного мира. Даже те граждане, у кого дома не было личной голографической капсулы, могли свободно воспользоваться оборудованием в общественных точках связи без единого кредита.
Во время той затяжной войны далеко не все секторы галактики оказались в эпицентре боевых действий. Вдобавок Независимая армия в сводках всегда сглаживала острые углы, предпочитая молчать о потерях, дабы не сеять панику среди населения. И лишь теперь, благодаря развитым технологиям виртуального присутствия, новые поколения смогли по-настоящему осознать, какою ценой достался их сегодняшний покой.
Прибыв на трибунал, Пэй Ань не стал выступать в роли главнокомандующего. Воспользовавшись маскировочными чипами, полученными у Ли Чэнжуя, они с Сье Юем изменили внешность до неузнаваемости и скромно заняли места в ложе присяжных заседателей. Он хотел сам всё увидеть и услышать.
Съёмочные группы государственных СМИ выстроили шеренгу объективов, транслируя заседание в прямом эфире. Каждая деталь процесса заносилась в летопись, с тем чтобы навеки остаться в исторической памяти Республики.
Все присутствующие в зале поднялись со своих мест. Пэй Ань и Сье Юй встали вместе со всеми. На скамье подсудимых выстроились обвиняемые. Повесив головы, они безмолвно ждали решения своей судьбы.
Председательствующая судья в строгой мантии торжественно произнесла:
— Особый военный трибунал Верховного суда Республики Райт объявляет судебное заседание по делу о военных преступлениях открытым.
Несмотря на подписанные раскаяния, перед трибуналом выступили пострадавшие граждане. Один за другим свидетели давали показания, рассказывая об ужасах пережитого. Материалы обвинения собирались специальной комиссией Республики Райт в течение двадцати лет: каждый факт был выверен с аптекарской точностью, без единой натяжки или фальсификации.
Судья развернула папку с материалами:
— Переходим к установлению личностей подсудимых.
— Вэнь Кунь.
— Я.
— Блум Полли.
— Я.
— Милтон Тан.
— Я.
— Данкан.
— Я.
— Иэ Саори.
— Я.
— Антониэль.
— Я.
Прозвучавшие имена принадлежали высшей верхушке мятежников — именно им надлежало выслушать вердикт первыми.
— Личности обвиняемых установлены. Прошу садиться.
Зал замер, опустившись на кресла. Начался поочередный допрос.
— Вызывается подсудимый Вэнь Кунь.
* * *
— Вызывается подсудимый Антониэль.
— Подсудимый Антониэль, признаёте ли вы изложенные в обвинительном акте факты? Имеются ли у вас возражения?
— Возражений нет. Всё правда.
— Желаете ли вы воспользоваться услугами государственного защитника?
— Нет, Ваша честь. Мне не нужна защита.
Доказательства были неопровержимы. Республика Райт не возвела на обвиняемых ни единого ложного наговора, но и не упустила ни одного эпизода их кровавых деяний.
— Подсудимый Вэнь Кунь признан виновным по всем пунктам обвинения. Суд приговаривает его к шестидесяти годам лишения свободы. С учётом двадцати лет, уже отбытых в исправительном учреждении с момента ареста, остаток срока составляет сорок лет.
— Подсудимый Блум Полли признан виновным. Наказание — шестьдесят лет лишения свободы. С учётом отбытого срока — сорок лет заключения.
— Подсудимый Милтон Тан признан виновным. Наказание — шестьдесят лет лишения свободы. С учётом отбытого срока — сорок лет заключения.
* * *
— Подсудимый Антониэль признан виновным. Наказание — шестьдесят лет лишения свободы. С учётом отбытого срока — сорок лет заключения.
Семь главных военных преступников застыли, не веря собственным ушам. В их глазах читалось нескрываемое изумление.
Республика Райт не приговорила их к расстрелу. И даже не дала пожизненного! Шестьдесят лет, из которых двадцать уже позади... Проведя за решёткой ещё сорок лет, они получат полную свободу!
— Спасибо... Спасибо вам! — Блум Полли первым рухнул на колени, рыдая навзрыд.
Им сохранили жизнь! Их не отправят на казнь!
Сье Юй крепко сжал пальцы Пэй Аня. Тот повернулся к нему, мягко улыбнулся и едва заметно двинул губами: «Я в порядке».
Для главы государства даровать этим людям жизнь и шанс на исправление было трезвым, дальновидным политическим шагом. Выйдя на свободу, бывшие мятежники станут ярыми проповедниками мира и ответят за содеянное трудом на благо общества.
Но для обычного омеги это означало даровать прощение тем, кто убил его единственного неродившегося ребёнка. Будучи правителем, разве не обладал он властью тайно стереть виновных в порошок? Обладал. Но не сделал этого.
Заседание затянулось допоздна, захватив обеденный перерыв.
Обедом гостей угощал Е Сюцзэ. Прочие посетители трибунала и не подозревали, кто восседает в ложе присяжных, но начальника тюрьмы обмануть маскировочными чипами не удалось.
Е Сюцзэ прослужил на Анмо двадцать лет. Годы почти не отразились на его облике — он по-прежнему выглядел кротким и безобидным юношей. И лишь отбывающие наказание головорезы знали на собственной шкуре: за этой мягкой улыбкой скрывается стальная воля, не ведающая пощады.
Быт в исправительном лагере за два десятилетия мало изменился, так что Е Сюцзэ повёл Пэй Аня и Сье Юя прямо в служебную столовую.
Каково же было удивление Пэй Аня, когда у раздачи он столкнулся нос к носу с Блумом Полли.
— Господин Пэй, — нерешительно окликнул его Блум.
Пэй Ань с изумлением обернулся. Его лицо было скрыто голографической личиной от Ли Чэнжуя — как арестант смог раскусить обман?
Поняв его замешательство, Блум тихо пояснил:
— В тот день вы тоже приходили сюда... Я на всю жизнь запомнил ваш силуэт.
Муки совести врезали этот образ в его память намертво.
Блум был уверен, что сегодня выслушает смертный приговор, и до сих пор не мог осознать, что ему дали реальный, хоть и долгий, но ограниченный срок.
Если честно, в его голове это укладывалось с трудом. Много лет назад он уже спрашивал Пэй Аня, почему тот не убил его на месте. Тогда Пэй Ань лишь велел ему строго соблюдать тюремный устав и зарабатывать списание срока. Но содеянное им было настолько ужасно, что любая мера наказания, кроме высшей, казалась немыслимой.
И всё же сегодня судья не отправила на плаху ни единого человека. Блум Полли просто не находил слов, чтобы описать бушевавший в нем ураган чувств.
— Исполняй свой долг в тюрьме, а когда выйдешь — живи честно, — Пэй Ань уже не был тем раздавленным горем омегой, что прятался по углам, вытирая слезы. Он посмотрел на Блума с умиротворённой улыбкой. — Надеюсь, освободившись, ты принесёшь этой стране пользу.
— Клянусь вам! Клянусь, я сделаю всё, что в моих силах! — пылко воскликнул Блум.
Пэй Ань не стал продолжать разговор и, взяв Сье Юя за руку, спокойно пошёл прочь.
Чем выше был ранг преступника, тем суровее назначалось наказание. Рядовым участникам бунта давали значительно меньше — некоторым оставалось отбыть в заключении всего около десяти лет.
График руководителя страны и маршала был расписан по минутам, так что на Анмо они не задержались.
Управлять необъятной межзвёздной державой — труд колоссальный. Поездки Пэй Аня с инспекциями в отдалённые секторы затягивались на долгие месяцы. В мирное время у маршала Сье Юя поубавилось военных забот, и он неотступно сопровождал мужа во всех инспекционных поездках. Мысль о том, чтобы расстаться со своим омегой хоть на пару недель, казалась ему невыносимой.
Годы тихо касались лица Пэй Аня, оставляя едва заметные паутинки морщинок у глаз. Но на фоне его величия и внутренней силы эти следы времени выглядели лишь благородным украшением. К тому же рядом неизменно находился Сье Юй, который вовсе не замечал возраста супруга и не упускал случая отвесить ему очередной витиеватый комплимент.
Во время войны Сье Юй вынужден был скрывать свой настоящий характер под маской сурового полководца. В мирные же дни из него так и брызгало мальчишеское озорство. Пэй Ань с улыбкой замечал, как поразительно похожи повадки Сье Юя, его отца Сье Ао и выращенного ими Пэй Чжиюя: один почерк, один темперамент! Поговорка «яблоко от яблони» висела над их семейством во всей своей непреложной правде.
Никто не смел напоминать Пэй Аню об уходящей молодости. Да и сам он осознал, что зрелость подступила вплотную, лишь много лет спустя.
В один из редких свободных вечеров, листая ленту «Звёздной сети», Пэй Ань наткнулся на горячую новость, касавшуюся бывших мятежников. Заинтересовавшись, он кликнул по заголовку.
Имя фигуранта показалось знакомым — Блум Полли.
Выйдя на свободу по отбытии срока, Полли не стал покидать Анмо. Он остался на планете и устроился экскурсоводом в местный Музей истории и мемориальный комплекс.
Экскурсовода необычнее трудно было вообразить. Блум не скрывал своего прошлого. На первых порах ему не раз доставалось от разъярённых посетителей, приходящих почтить память погибших: его и оскорбляли, и пытались распустить руки. Руководство музея даже предлагало ему перейти на тихую административную должность, но Блум наотрез отказался. Он простоял на этом посту целых десять лет.
И незаметно для самого себя превратился в местную знаменитость сети.
Пэй Ань листал комментарии, не зная, смеяться ему или удивляться. Ну и ну.
В виртуальном туре по Анмо на платформе «Звёздный мир» появилось отдельное аудиосопровождение, записанное Блумом. Посетители могли услышать взгляд на войну глазами человека, признавшего свои ошибки и прошедшего через глубокое раскаяние. Некоторые учебные заведения пошли ещё дальше: преподаватели организовывали виртуальные экскурсии с аудионавигацией Полли и даже бронировали с ним живые онлайн-встречи, где ученики могли задать вопросы участнику тех событий.
Замышляя просветительские проекты для пополнения казны и патриотического воспитания, Пэй Ань и помыслить не мог, что «Звёздный мир» обретёт столь глубокое и неожиданное измерение.
Впрочем, это безусловно пошло всем на пользу.
Тысячи других раскаявшихся грешников посвящали остаток своих дней искуплению вины перед обществом.
Эпоха войн ушла в небытие. Наступил долгожданный век процветания.
Инспекционные поездки Председателя Пэй Аня охватили почти все уголки Республики. Завершающей точкой его маршрута стала Галактика Молань — самый дальний и глухой край государства.
Ныне глухомань преобразилась до неузнаваемости. Всё-таки колыбель самого Председателя! Завершив официальные мероприятия, Пэй Ань и Сье Юй решили прогуляться по местам своей юности.
Прежний дом Пэй Аня на планете DS009 давно снесли в ходе масштабной реконструкции. На месте скромного убежища, где они когда-то делили первые дни нежности, возвышался современный жилой квартал с развитой инфраструктурой: зелёными парками, школами и супермаркетами.
Спустя семьдесят лет Пэй Ань едва узнавал родные улицы. Город разросся до неузнаваемости. Лишь старый подпольный штаб организации «Созвездие» бережно сохранили, превратив его в исторический памятник.
Семьдесят лет назад Пэй Ань и представить не мог, что их тайная явка заговорщиков превратится в излюбленное место для туристов.
Галактика Молань расцвела. А-Лиэр оказалась блестящей правительницей: некогда презираемые «мусорные» миры теперь ничем не уступали центральным секторам Республики.
Население DS009 — скромной планетки, где прежде едва набирался миллион жителей — теперь превышало десятки миллионов.
Планеты меняли облик, но космос оставался вечен.
Сидя в кают-компании флагманского корабля, Пэй Ань и Сье Юй вместе смотрели на мерцающие за иллюминатором звёзды. Прошлое казалось вчерашним днём.
— Сье Юй, семьдесят лет... — тихо вздохнул Пэй Ань. — Оказывается, семьдесят лет пролетают как один миг.
Сье Юй обнял его со спины, прижавшись щекой к плечу. Вдали от чужих глаз Председатель и Маршал могли отбросить чины и условности, наслаждаясь близостью.
— Да, больше семидесяти лет, — эхом отозвался Сье Юй.
Семьдесят лет любви.
От беспросветного мрака к сияющим вершинам, из тёмных подворотен на свет всеобщего признания — они прошли этот гигантский путь рука об руку.
Век человека короток, и немногие успевают разглядеть красоту бытия в стремительном потоке времени, уносящемся прочь.
Но посреди хаоса и непрестанных перемен есть то, что остаётся незыблемым.
История сохранит их след, а Вселенная запечатлеет память их подвига.
— Сье Юй, нам отмерено от силы ещё лет семьдесят-восемьдесят, — Пэй Ань чуть повернул голову и мягко коснулся губами подбородка мужа. — И каждый из оставшихся дней я буду любить тебя так же сильно, как любил всегда.
В звёздной тишине чётко и слитно бились два сердца.
Умудрённый опытом, но всё такой же пылкий в душе Маршал прошептал человеку, с которым разделил жизнь:
— И я. Я люблю тебя.
И казалось, будто за окном бесчисленные звёзды любопытствующе заглядывают в их иллюминатор.