Раннее утро тонуло в сизом предрассветном тумане, и небо казалось тяжёлым, нависающим. Порыв ветра, проникший сквозь щели, принёс с собой ощутимую прохладу.
Юань Ашэн сильнее закутался в одеяло, вздрагивая под тяжестью дурного сна. Веки трепетали, на лбу выступила холодная испарина.
Во сне он отчаянно бился, бессильно наблюдая, как какой-то лысый, сморщенный и беззубый старик сноровисто обматывает его тугими витками пеньковой верёвки. Ашэн пытался вырваться, но связанные руки и ноги позволяли лишь беспомощно извиваться, точно червь. Попробовал позвать на помощь, однако стоявшие за спиной старика А-Бин и А-Туань только зловеще ухмылялись из темноты.
— Спасите!
Глухой удар.
От резкой боли Ашэн резко распахнул глаза.
Взгляд был туманным и влажным, к липкому от пота лбу прилипли пряди волос. Смертельный испуг ещё не отпустил его: мертвенно-бледный, со сбившимся дыханием, юноша выглядел невероятно хрупким и жалким.
Он долго и растерянно смотрел на посветлевший потолок, пока до сознания с трудом доходило: это всего лишь кошмар.
Опустив взгляд, он обнаружил, что сжатое в кулаке одеяло лежит на полу, а край кровати остался в полулокте над ним.
Он попросту во сне вывалился из постели.
«Чёртов Гу! Собака этакая... Даже во сне от него покоя нет!»
Подмяв под себя одеяло, Ашэн сел и заторможенно огляделся. Кое-как поднявшись с пола, он механически встряхнул постель и забрался обратно.
Доуэра поблизости не наблюдалось — судя по времени, мальчик вернётся ещё нескоро. Поколебавшись, Ашэн решил прикрыть глаза и урвать ещё полчаса сна, прежде чем окончательно встать.
Свежий сквозняк мгновенно прошил тонкую нижнюю рубаху. Ну и похолодало же за ночь.
* * *
Позавтракав, Юань Ашэн уселся у порога, задумчиво разглядывая клочок земли во дворе.
— Доуэр, как думаешь, если я попрошу, нам принесут семян?
— Конечно принесут! Молодой господин, может, мне спросить у тех двоих братьев за воротами?
Ашэну тут же припомнились жуткие ухмылки из сегодняшнего кошмара, и лицо его скривилось от отвращения.
— Молодой господин Юань, — раздалось у ворот.
Вспомнишь солнышко — вот и оно.
— Здравия молодому господину Юаню, — хором произнесли братья. Оба дюжие, плечистые, они застыли в дверном проёме точно вымогатели долгов.
Ашэн выпрямился и натянул служебную мину:
— Что случилось?
— Принесли мазь Нефритовой Росы. Сегодня пора смазывать раны.
Сложив губы бантиком, Ашэн бессильно откинулся на спинку бамбукового шезлонга.
Доуэр живенько подскочил, забрал баночку и, присев подле хозяина, выдавил ему на ладони немного снадобья.
— Разотрите, молодой господин.
Ашэн косо взглянул на мальчишку и, растирая мазь, негромко забормотал себе под нос:
— Пёс смердящий... Старый хрыч Гу Кэцзюэ! В экие года зариться на молодых да нежных наложников! Поделом тебе, что отсохло всё...
Вдруг у самых ворот мелькнула оливково-серыми боками сильная тень.
— Гав! Гав!
До слуха Ашэна донёсся отрывистый лай, и он, не прерываясь, переключил затаённый гнев:
— И ты туда же, псина паршивая. Каждый день тут дежуришь, будто у меня здесь кости припрятаны.
— Гав-ау-у! Гав! — Лай зазвучал громче и грознее.
Руки Ашэна замерли. Он молча отвернулся и сменил положение тела, сделав вид, что занят делом.
— Мой господин, вы это о чём? — переспросил Доуэр, расслышавший лишь смутное бубнение.
В этот миг во двор влетел огромный волкодав — Цинцин. Епископский взгляд зверя впился в Ашэна, недвусмысленно намекая: «Ещё хоть слово, и я откушу тебе голову».
Юань Ашэн мельком скосил глаза на пса и попытался поглубже вжаться в шезлонг. Впрочем, дух его не был сломлен — брюзжание просто переместилось в мысли:
«И слова уже сказать нельзя! Ишь, распетушился, страх наводит... Сам твой хозяин — самодур и деспот, сиднем меня держит, пёс шелудивый!»
* * *
У самого озера, в изумрудной толще которого резвились рыбы, пуская по прозрачной глади лёгкую рябь, стояла изящная беседка.
В ней на кушетке восседал Гу Кэцзюэ. В руках Старшего министра покоился свиток, который он неторопливо перелистывал. Сегодня выпал редкий выходной, и он позволил себе отвлечься от государственных дел, коротая часы у воды.
Однако не успел он прочесть и пару страниц, как дважды чихнул. В его тёмных, точно глубокие омуты, глазах мелькнула неопределимая мысль.
— Похолодало, — тихо произнёс он. — Пора доставать тёплые вещи.
Промокнув нос платком, Кэцзюэ отвлёкся от чтения и устремил взор вдаль. На противоположном берегу затрепетала листва, и из увядших кустов вынырнула крупная собачья голова.
— Гав... у-ин...
В этом жалобном скулеже явственно слышалась глубокая обида.
Гу Кэцзюэ сделал вид, будто ничего не заметил, и невозмутимо вернулся к свитку.
В то же мгновение пес метнулся вдоль берега, подобно порыву ветра. Старший министр чуть расслабил осанку и прислонил согнутый палец к виску. Когда пес оказался в беседке, Кэцзюэ нахмурился и произнёс без тени сочувствия:
— Моих наказов ты не слушаешь. Нечего ко мне бегать.
— У-у-у...
— И скулить бесполезно.
Поняв, что хозяин за него не вступится, волкодав удручённо шлёпнулся на пол, уложив морду на передние лапы. Его уши, намокшие от росы, слиплись, а сам он выглядел глубоко несчастным.
Управляющий Гу Сян, вошедший в беседку со свежезаваренным чаем, лишь качнул головой при виде пса — Цинцин едва удостоил его взглядом, продолжая исполнять роль невинно обиженного.
— Что это с Цинцином?
— У-у...
Налив господину чашку, управляющий поставил чайник на жаровню.
— Матушка намерена вернуться? — спросил Гу Кэцзюэ.
— Пока нет. Госпожа передала... — Гу Сян заколебался, не зная, как точнее высказаться.
— Говори. — Кэцзюэ перелистнул ещё одну страницу.
Легкий ветерок доносил прохладу, перебирая чёрные как смоль волосы, спадавшие на плечи Старшего министра. Его благородные, точёные черты лица напоминали холодный лик луны на ночном небосводе — величественный и недосягаемый. Корректный, совершенный облик, чью привлекательность затмевала лишь давящая, непререкаемая властность.
Управляющий искренне сокрушался в душе, а вслух произнёс со вздохом:
— Госпожа сказала, что пока вы... не исполните супружеский долг, она в поместье не ступит и ногой.
Хруст!
Пес мгновенно поднял голову, уставившись на разорванную страницу свитка с живым интересом.
В глазах Гу Сяна промелькнуло изумление:
— Молодой господин... — За все годы он ни разу не видел господина настолько выбитым из колеи.
— Ничего, — холодным тоном отозвался Гу Кэцзюэ, прикрывая рваный край шелковым листом. — Направь к матушке больше людей. Пусть присмотрят за ней.
— Слушаюсь, — управляющий поклонился. Лицо его вернуло привычное бесстрастие, хотя внутри всё кипело.
— Осень вступает в права быстро, — добавил Кэцзюэ. — Пора заказать новую одежду.
— Сию минуту займусь этим!
Обычно хозяйственными делами и гардеробом ведала госпожа Цзян, но в её отсутствие слово Гу Кэцзюэ было законом. Впрочем, раньше молодой господин никогда не уделял внимания подобным мелочам. Должно быть, и впрямь почувствовал, как быстро остывает воздух... Гу Дун как раз недавно упоминал, что хозяин начал чихать. Посчитав, что дело не терпит отлагательств, Гу Сян поспешил удалиться.
* * *
Одежду для семейства Гу из сезона в сезон шили в Павильоне Нефритовых Пелен. Заведение было давним, проверенным партнёром поместья.
Впрочем, на сей раз снять мерки явился не старый мастер-портной, а сама хозяйка заведения — Ху Лань.
— Управляющий Гу! Давно не виделись, ха-ха-ха!
Ху Лань отличалась открытым, бойким нравом. Ей, как и Гу Сяну, перевалило за сорок, и в столице её имя было у всех на слуху. Ещё бы — одна из немногих успешных женщин-предпринимательниц Столичного града, да к тому же искусная рукодельница! За двадцать с лишним лет работы она снискала невероятную любовь знатных дам.
Был за ней, правда, один грешок — непреодолимая страсть к сплетням и всякой диковинке.
Гу Сян с первого взгляда понял, зачем она примчалась, но возражать не стал: вреда от этого никакого.
— Ладно, не будем терять время, — подмигнула Ху Лань. — Кого сначала обмеряем: госпожу Гу или Старшего министра?
— Госпожи сейчас нет в поместье.
— А Старую госпожу?
— Старой госпоже сшейте пару нарядов по прежним мерам.
— Стало быть, остаётся сам Его Превосходительство? Веди, веди!
Гу Сян лишь хмыкнул, заложив руки за спину. Можно подумать, ей нужен проводник — хозяйка Павильона знала поместье Гу едва ли не лучше него самого! Ноги у неё прямо-таки неслись вперёд, только пятки сверкали.
Пройдя несколько шагов, Ху Лань затормозила и обернулась:
— Управляющий Гу, пошевеливайтесь!
— Чего разоралась? Будто я тебя не знаю.
Ху Лань и ухом не повела:
— А что я? Ты хоть представляешь, сколько у меня дел на дню?
— Да-да, управляющая Ху у нас человек занятой. Спасибо, что выкроила время заглянуть.
— Ой, да брось! — расплылась она в улыбке.
Пока перебранивались, подошли к покоям Гу Кэцзюэ.
Гу Сян мгновенно напустил на себя строгость и кивнул спутнице:
— Погоди здесь, я доложу.
Дверь отворилась и тут же закрылась за его спиной.
— Молодой господин, прибыла хозяйка Ху из Павильона Нефритовых Пелен — снимать мерки.
— Мне мерки снимать не нужно.
— Но тогда в Восточном дворце...
Гу Кэцзюэ поднял глаза и мельком глянул на управляющего:
— Ступай к маленькому молодому господину.
— Есть! — Управляющий расплылся в довольной ухмылке. «Маленький молодой господин» — это же молодой господин Юань! Ну конечно, кто же ещё!
Повеселевший Гу Сян уже повернулся к двери, когда Гу Кэцзюэ ровным, обыденным тоном добавил:
— Сделайте для него побольше нарядов.
— Понял! Всё сделаем в лучшем виде! — Гу Сян едва удерживал ухмылку, готовую растянуться до ушей.
«Неужто хозяин наконец прозрел?» Сшить новую одежду — дело привычное, но вот личное указание заказать сразу несколько нарядов... Тут явный особый интерес!
Замечательно! Наконец-то в этом деле появились подвижки! Нужно срочно сообщить госпоже!
Выйдя за дверь, управляющий сообщил:
— Его Превосходительство снимать мерки отказался, шейте по летним размерам.
— Мне-то что, — легкомысленно отозвалась Ху Лань. — Веди дальше, да поскорее!
На радостях Гу Сян даже пререкаться с ней не стал.
Поместье Гу делилось на Восточный и Западный дворцы. Хозяев в роду было всего двое: старший сын Гу Кэцзюэ жил в Восточном дворце, а младший — Гу Синшу — в Западном дворце. Братья были единоутробными, но после женитьбы второго молодого господина мать распорядилась выкроить для него и его молодой супруги отдельное крыло на западе.
Разделение произошло вовсе не из-за розни между братьями. Просто младшая чета при виде Гу Кэцзюэ робела, точно мыши перед котом, и чувствовала себя до крайности неловко. Впрочем, в поместье Гу вообще вряд ли нашёлся бы человек, который не трепетал бы перед Старшим министром. Без особой нужды к нему никто и близко подойти не смел.
* * *
— Пришли.
— Двор Облачной Задушевности, — прочла Ху Лань резную надпись на табличке.
Управляющий постучал:
— Молодой господин Юань, вы у себя?
Юань Ашэн едва приоткрыл тяжёлые веки — он уже почти погрузился в сон.
— У себя.
Он поднялся с шезлонга, а Доуэр выскочил неизвестно откуда и подбежал отпирать двери.
— Молодой господин Юань, это управляющая Ху из Павильона Нефритовых Пелен.
Ашэн слегка наклонил голову:
— Госпожа Ху.
— Здравия вам, молодой господин Юань.
— А в чём, собственно...
— Каждую смену сезона поместье Гу заказывает новое платье, — пояснил Гу Сян. — Наступила осень, пора шить тёплые вещи. Госпожа Ху пришла снять мерки.
Видя, что гости не шутят, Юань Ашэн кивнул. Одежд у него было немного, но на жизнь вполне хватало. Поразмыслив, он решил отказаться:
— У меня достаточно вещей, шёлка переводить не стоит.
— Да что вы такое говорите! — воскликнула Ху Лань. — Я как взглянула на вас — ну вылитый небожитель, сошедший на землю!
Не в силах более сдерживать любопытство, портниха бесцеремонно отодвинула управляющего плечом. «И где только раньше прятали такую красоту?!» Стоило ей бросить на юношу лишь один взгляд, как в голове бурным потоком хлынули свежие фасоны. А уж если рассмотреть его как следует — её Павильон поднимется на недосягаемую высоту!
Не прогадал Старший министр, ой не прогадал! И она пришла не впустую!
— Старые вещи изнашиваются, надо обзаводиться новыми, — убедительно заговорила Ху Лань, косясь на управляющего с хитрой ухмылкой. — К тому же платит поместье Гу! Будь я на вашем месте — беру, пока дают!
— У молодого господина Юаня и лик прекрасен, и стан статен, — продолжила она, захлёбываясь от восторга. — У меня аж руки зачесались — так захотелось скроить что-то эдакое! Вы уж не отказывайте, а не то Павильон Нефритовых Пелен понесёт невосполнимую утрату.
Гу Сян хранил безупречную улыбку, не перебивая портниху, а как только та умолкла, сам взялся усердно уговаривать юношу.
В итоге Ашэну даже слова вымолвить не дали — Ху Лань тут же сноровисто закружила вокруг него с мерной лентой.
— Ох, какова статура!
— А талия-то, талия! До чего тонка!
От прикосновения ленты к пояснице Ашэна обдало щекоткой, и он инстинктивно попытался закрыться руками.
Ху Лань расплылась в масляной улыбке:
—... Превосходно! Просто превосходно!
Юань Ашэн плотно сжал губы, подчиняясь чужим суетливым рукам.
Он терпеть не мог, когда незнакомцы подходили слишком близко. Каждое лёгкое касание вызывало озноб и щекотку, словно по коже ползали муравьи. А уж хозяйка Ху со своей масляной миной смахивала на сводницу из публичного дома, вознамерившуюся сожрать его живьём.
«И впрямь... Страшное место это поместье Гу. Каждая щель жуткие тайны таит».