Смышлёный, ласковый малыш с нежной, будто выточенной из нефрита кожицей невольно вызывал умиление у любого, кому выпадало его видеть. Кто бы мог помыслить, что во вторую их встречу Юань Ашэн умудрится довести кроху до слёз?
Юань Ашэн прижал крошечный «снежный комочек» к груди, принявшись тихонько баюкать.
В глазах Гу Циъаня стояли слёзы, а круглый кончик носа совсем покраснел. Малыш ещё долго всхлипывал, прежде чем окончательно утихнуть.
Ашэн сочувственно и с легкой беспомощностью поглаживал его по спинке:
— Ну всё, всё, не плачь.
Они ведь виделись лишь раз до этого, и Ашэн искренне не понимал, откуда в мальчонке взялась такая пылкая привязанность.
Гу Циъань шмыгнул носом и, уткнувшись мокрой мордочкой в плечо Ашэна, жалобно пропищал:
— Дядюшка Овеча-а...
— Не уходи.
— Да я и не собирался.
Впрочем, пытать двухлетнего карапуза расспросами было бесполезно.
Встретившись с обиженным, детским взглядом, Ашэн лишь вздохнул и крепче обнял малютку.
— Молодой господин, так мы идём удить рыбу? — поинтересовался А-Туань, прижимая к боку бамбуковые удочки и поправляя мотыгу.
— Нет, не пойдём.
— Не надо рыбу-у, — Гу Циъань надул на носу прозрачный пузырь.
Ашэн не удержался от тихой ухмылки:
— Хорошо-хорошо, не надо рыбу.
Раз уж рядом крутился ребёнок, к пруду путь был заказан. Пришлось Ашэну остаться во дворе и развлекать гостя.
А-Туань убрал снасти в сарай, освободив пространство.
Ашэн опустил Гу Циъаня на землю и, взяв его за пухлую ручонку, неспешно пошёл вдоль грядок.
— Дядюшка Овеча-а...
— А это что такое?
По обе стороны дорожки ровными рядами зеленела рассада. Овощи высадили не так давно, и молодая детвора сочно разворачивала стебельки к солнцу. Впрочем, без хорошей подкормки стебли выглядели тонковатыми.
— Это овощи. Вырастут — будем кушать.
Гу Циъань сморщил носишко и по-детски забавно скривился:
— Мало-о...
— Верно, пока совсем маленькие.
— Возьми! У мамы возьми, там большой!
— У нас и своего добра хватает, — усмехнулся Ашэн.
Чтобы неуемный малец не заладил своё, пришлось завести его на кухню и показать съестные запасы.
Двор Облачной Задушевности не поражал размерами, но и тесным его назвать было нельзя. Когда ребёнок вдоволь удовлетворил своё любопытство, Ашэн бережно усадил его в бамбуковый шезлонг, освобождая себе руки.
— А-Бин, погляди за Циъанем.
— Сделаю, молодой господин! — А-Бин тут же примостился подле кресла.
Гу Циъань хлопал глазками-виноградинами, переводя взгляд с А-Бина на уходящего Ашэна.
— Дядюшка Овеча-а, ты куда?
Мальчонка был совсем крохотным, и в глубоком шезлонге утопал, точно мягкая плюшевая игрушка. Увидев, что Ашэн удаляется, он выпрямился и вытянул шею.
Ашэн вынес из дома небольшое лёгкое одеяльце и заботливо укутал намявшего бока непоседу.
Гу Циъань задорно залыбился, свесив наружу голопятые ножки и весело ими заболтав.
Убедившись, что малышу уютно, Ашэн погладил его по пухлой щеке:
— Я схожу проверю удобрения, а ты сиди спокойно.
— Ладно-о~
Увидев грядки, Ашэн вспомнил, что в дальнем углу двора как раз должна была подойти заготовленная подкормка. Самое время пролить молодые побеги.
Захватив на кухне деревянное ведро, Ашэн направился к задней стене, под навес у самого пруда.
Стоило снять крышку, как в глаза бросилась тёмная однородная масса. Ни прелые листья, ни фруктовая кожура уже не сохранили прежней формы.
«А запаха-то почти нет», — отметив про себя, Ашэн взял прислонённую к стене палку и хорошенько перемешал содержимое.
С самого дна поднялась густая жижа, похожая на многовековой ил из стоячего арыка. Выглядело это зрелище не слишком живописно, зато перебродило на славу.
Поскольку подкармливать растения приходилось впервые, Ашэн действовал осторожно: на полведра чистой воды черпал ровно один ковш жижи и тщательно взбалтывал.
А-Туань, которому нечем было заняться, принялся подсоблять.
Грядка была совсем крошечной — на неё не ушло и четырёх ведер.
«Маловато земли», — вздохнул про себя Ашэн.
Впрочем, оставлять гостя без присмотра надолго он не смел. Закончив с поливом, Ашэн переоделся в чистое и вернулся к шезлонгу.
За полуденными хлопотами незаметно пролетел обед, за ним последовал тихий час. И лишь когда кроха, сладко посапывавший у него на груди, проснулся, Ашэн внезапно осознал некоторую странность происходящего.
— Маленький Циъань, а твой папа долго собирается пробыть в Восточном дворце?
— Почему за тобой никто не идёт?
— Папа?..
Малыш уткнулся лбом в плечо Ашэна, сонно потирая глазёнки:
— Папу искать...
— А-Бин, сходи-ка узнай, в Восточном ли ещё дворце Второй молодой господин?
— Слушаюсь!
— Хочу к папе... — ребёнок ещё не совсем проснулся и по привычке тянулся к родителю.
Ашэн слегка качнул малютку на руках:
— Твой папенька случайно не забыл о тебе?
— Забыл-л... — уныло пролепетал кроха.
Ашэн не услышал в его голосе и тени тревоги — скорее, кроткую смиренность с суровой реальностью.
Вскоре вернулся А-Бин.
— Второй молодой господин уже отбыл к себе.
Ашэн изумлённо вскинул брови:
— И даже не вспомнил про сына?
— Никак нет. Говорят, побыл у Старшего молодого господина в кабинете, а выйдя, сходу припустил к себе в Западный дворец. Гу Дун кричал ему вслед, да тот даже не обернулся.
— Сбежал? — Ашэн наклонился, прикоснувшись щекой к лбу Гу Циъаня. — Твой папа тоже боится твоего старшего дяди?
— Боится-а, папа глупый, — проговорил малыш с неожиданно взрослым вздохом, забавно покачав головой, и тут же сладко зевнул.
— Ну что, отправимся домой?
— Мама ждёт, хочу домой.
«Какой сообразительный: знает, что матушка будет волноваться», — улыбнулся Ашэн.
— Ну идём, я сам тебя провожу.
— Спасибо, Дядюшка Овеча-а~
Ашэн так и не смог привыкнуть к этому странному прозвищу. Понизив голос, он мягко сжал ладошку малыша:
— Слушай, а может, будешь звать меня братиком или дядей?
— А то от «Овечи» мне как-то не по себе.
Опасаясь, что кроха снова расплачется, он поспешно добавил:
— Обещаю, я никуда не уйду!
Большой и маленький пару мгновений смотрели друг другу в глаза, пока Гу Циъань медленно не кивнул:
— Братик.
Ашэн тепло улыбнулся:
— Умница.
Двухлетний малыш и так засиделся в гостях, а домашние наверняка высматривали его у ворот. Доверившись А-Бину, указывавшему дорогу, Ашэн повёл ребёнка в Западный дворец.
* * *
Западный дворец. За час до этого.
Около полудня Гу Синшу с супругой ужинали за большим столом.
Мин Юйчжу неропливо прожёвывала рис, с кроткой улыбкой наблюдая, как её благоверный уплетает за обе щеки.
Но внезапно в её душе зародилось неясное беспокойство.
Женщина нахмурилась:
— Потише ты, не торопись.
Гу Синшу протянул пиалу за второй порцией. Послушавшись жену, он умерил пыл и заботливо подложил ей кусочек нежной нежирной свинины.
— Пережёвывай получше. О чём задумалась?
— Да всё кажется, будто я что-то упустила...
— Что именно? — Гу Синшу с палочками наперевес тянулся к пиале, но замер на полуслове.
Палочки разжались, и сочный кусочек с тихим стуком упал прямо на столешницу.
Супруги переглянулись.
— А где наш сын?! — Мин Юйчжу мгновенно вскочила, и лик её озарился леденящим отвращением. — Гу! Син! Шу! — чеканила она каждое слово сквозь сжатые зубы.
— На месте! — выкрикнул тот и тут же виновато сжался. — Ха-ха... Сын... он у Старшего брата!
Гу Синшу повёл взглядом в сторону, не смея встретиться со священным гневом супруги. Он так спешил убраться из резиденции брата, что начисто забыл о собственном дитяти!
— Я... может, я сбегаю за ним?
— Ты! — у Мин Юйчжу от возмущения перехватило дыхание.
Ладно бы это произошло на людях, но они находились в собственном поместье! И ведь не в первый раз! Стоит этому взрослому мужу отправиться к Старшему брату, как он тут же теряет голову и бросает ребёнка. Неужели Старший брат настолько страшен?!
Она тяжело опустилась обратно на стул, лишившись дара речи.
Впрочем, окажись она на его месте, тоже дрожала бы от страха. Но сына бы точно не забыла!
Гу Синшу виновато помялся, зашёл за спину жены и принялся подобострастно поглаживать её по плечам.
Мин Юйчжу дернула плечом и вонзила в него уничтожающий взгляд:
— Живо марш за сыном!
— Слушаюсь, слушаюсь!
Подхватив полы халата, Гу Синшу бросился к выходу, но у самых дверей лоб в лоб столкнулся с Гу Дуном.
— Второй молодой господин, — расплылся в почтенной улыбке Гу Дун. — Хозяин велел передать, что молодого господина Циъаня доставят во второй половине дня.
Гу Синшу выдавил из себя сухую улыбку.
Он вспомнил, как Гу Дун что-то кричал ему вслед, когда он сверкал пятками. Наверняка уже тогда хотел предупредить о забытом чаде.
— Что ж... премного благодарен.
Проводив слугу, Гу Синшу обернулся и наткнулся на мрачный, обещающий скорую расправу взгляд супруги.
Он попятился, а затем с заискивающей улыбкой юркнул обратно:
— Госпожа моя...
Мин Юйчжу отвернулась:
— Хм!
Сознавая свою вину, Гу Синшу взялся лебезить и каяться, надеясь сменить гнев на милость. Но видя, что супруга остаётся непреклонной, сокрушённо вздохнул:
— Может, мне всё-таки сходить за ним?
— Сел. И ешь.
— Хе-хе, слушаюсь!
Получив очередной строгий взгляд, Гу Синшу моментально выпрямился, утихомирил дух и принялся чинно трапезничать.
* * *
Путь к Западному дворцу пролегал вовсе не по той тихой, заброшенной тропинке, к которой привык Ашэн. А-Бин повёл их через передний двор, сделав внушительный крюк на запад.
Пока малыш глазел по сторонам, Ашэн не спеша любовался убранством поместья.
Заметив это, А-Бин чуть сбавил шаг.
Здешние виды разительно отличались от задних двориков.
Если там царила изящная, камерная красота — аккуратные кустарники, альпийские горки, журчащие ручейки и пышные цветники, то передняя дорога дышала величием и мощью, присущими северным резиденциям.
Широкий, вымощенный гладким камнем тракт легко вместил бы две экипажные повозки.
Вдоль дороги выстроились вековые гинкго. Их листва горела чистым золотом, словно доспехи императорской гвардии.
Под защитой этих исполинов красовались низкорослые гранатовые деревья, ветви которых гнулись под тяжестью сочных плодов, и пышные османтусы, источающие густой, медовый аромат.
Но стоило им миновать изящный каменный мостик и продвинуться дальше на запад, как пейзаж вновь изменился.
Если восточная часть аллеи содержалась в идеальной чистоте и там не найти было ни единого опавшего листика, то западная оказалась сплошь застлана мягким золотым ковром. Опавшая листва гинкго лежала толстым, пышным слоем — так и подмывало выпрямиться, растянуться на этом солнечном покрывале и перекатываться с боку на бок, точно сытый пушистый кот.
— Прибыли, молодой господин.
Ашэн, увлечённый пейзажем, не сразу заметил стоящую у резных ворот женскую фигуру и спешащего навстречу молодого дворянина.
— Мама!
Малыш выскользнул из рук Ашэна и маленькой торпедой помчался к женщине.
Ашэн остановился шагах в пяти.
Мальчонка на полпути затормозил, спрятал ручонки за спину и, ловко огибая отца, намеривавшегося его перехватить, припустил дальше.
Молодой дворянин смущенно потер кончик носа и перевёл взгляд на гостя.
Ашэн ответил легким, исполненным достоинства поклоном:
— Второй молодой господин Гу.
Гу Синшу сдержанно покашлял и чинно сложил руки перед грудью:
— Молодой господин Юань.
«Так вот кого спрятал у себя Старший брат?» — промелькнуло в его голове.
На вид юноша казался даже моложе его самого. Старший брат воистину увлёкся совсем юным созданием!
В поместье Гу все знали, что матушка соизволила ввести в дом наложника для Старшего молодого господина. Но тот редко покидал свой двор, и даже слуги Восточного дворца не все знали его в лицо, что уж говорить об обитателях Западного.
Гу Синшу подумал, что если бы не сын, он вряд ли сошёлся бы с этим юношей до самых новогодних праздников.
Впрочем, раз уж такова была воля матушки, Гу Синшу, пусть и испытывая некоторую неловкость, не намеревался проявлять грубость. Разумнее всего было держаться приветливо.
Мин Юйчжу, обняв сына, неторопливо подошла ближе.
Она мягко улыбнулась Ашэну:
— Премного благодарна за хлопоты.
— Циъань вел себя очень послушно, мне это совсем не обузу.
Ашэну исполнилось девятнадцать, и даже в глазах Мин Юйчжу он выглядел совсем юным. Однако из нескольких оброненных фраз стало ясно, что юноша держится сдержанно и мудро, без присущей молодости пылкости.
Гу Синшу одной рукой подхватил сына, точно увесистый арбуз, и слегка подбросил:
— Прячешься от отца?
Гу Циъань отвернулся и задорно задрал носик:
— Хм!
Вылитая матушка!
Гу Синшу, души не чаявший в сыне, звонко чмокнул его в пухлую щёку, отчего малыш принялся отчаянно утираться.
Ашэн тепло улыбнулся:
— Раз ребёнок дома, я отправлюсь к себе.
— Зайдите, выпейте чашку чая перед дорогой, — предложил Гу Синшу.
Гу Циъань тут же подхватил, активно замахав ручонкой:
— Братик, чай! Иди чай пить!
Ашэн качнул головой:
— Благодарю, но не стоит. У меня ещё есть дела во дворе.
Его положение в доме оставалось двусмысленным, и задерживаться в чужих покоях не следовало. Попрощавшись с хозяевами, он направился обратным путём.
* * *
Во второй половине дня Ашэн слонялся по Двору Облачной Задушевности.
Постоит под раскидистым бананом, поглядит на кувшинки в пруду... В конце концов, окончательно заскучав, он, прихватив удочку, отправился к большому озеру.
Озерная гладь, словно гигантский изумруд, вправлялась в убранство поместья Гу. Берега заросли сочной травой, отражавшейся в чистой воде.
Казалось бы, идиллическая картина, но из прибрежных кустов донеслось странное шуршание.
Ашэн насторожился.
Он уже занёс ногу, намереваясь потихоньку отступить, как вдруг...
— Мяу—
Раздалось нежное, тоненькое мяуканье.
Ашэн повернул голову и увидел, как из густой травы высунулась белая с рыжими пятнами лапка. Она забавно растопырила пальчики, став похожей на очищенную дольку чеснока.
Ашэн облегчённо перевёл дух.
Плечи его расправились, и он смело шагнул к воде.
— Мяу~
Этот бархатный голосок принадлежал длинношерстной белоснежной кошке с разноцветными глазами — той самой, что жила во дворе госпожи Гу.
— Давно не виделись, — улыбнулся Ашэн.
Он не удержался и лёгким касанием задел пальцем кончик её уха.
— Мяу-у-у!
Из травы неспешно выплыл упитанный Дацзюй. Он вальяжно развалился на траве, подставив солнцу и Ашэну пухлое брюшко.
Ашэн просиял:
— Сейчас наловлю вам рыбки.
— Мяу~
* * *
Прошло полчаса.
Грациозная белая кошка повела ушками, перевела взгляд с гладкой воды на Ашэна и вопросительно заглянула ему в лицо.
— Не торопись, только-только прикормил, — с уверенной улыбкой проговорил Ашэн, поправляя бамбуковое удилище.
Прошло ещё полчаса.
Дацзюй перевернулся на другой бок, обняв лапами лодыжку Ашэна, и сладко зажмурился.
— Хр-р-р...
— Хр-р-р-р...
Ашэн смущённо перевёл взгляд с невозмутимой озёрной глади на разноцветные кошачьи глаза и виновато уставился в сторону.
Помявшись, он всё же шепнул:
— Ну ещё капельку... Сейчас клюнет.
Прошёл ещё час.
Рыба у берега плескалась вовсю, то и дело выныривая за воздухом.
Ашэн бросил взгляд на пустое деревянное ведро, и плечи его безнадёжно опустились.
Он осторожно высвободил ногу из пушистых лап и сокрушённо пробормотал:
— Похоже, сегодня без угощения...
— Может...
«Всплеск!»
— Мяу.
Белая кошка потрясла мокрой лапой и под пристальным взглядом Ашэна вытащила на берег небольшого карасика размером с пару пальцев.
«Плюх!»
Рыбёшка упала на траву. Кошка подтолкнула её лапой к ноге Ашэна и принялась чинно умываться.
— Это... мне?
— Мяу.
— МЯУ-У-У! МЯУ! МЯУ! — взревел у ног рыжий кот, опомнившись от сна.
Тепло у лодыжки исчезло: пушистый увалень рванулся к добыче.
Но белая кошка предостерегающе зашипела, отвесила рыжему увесистую затрещину и прижала его голову к земле.
Затем она повела ушками и нежно пропела Ашэну:
— Мяу~
Ашэн хлопал глазами, а мочки его ушей медленно заливала алая краска.
— С-спасибо...
— Но раз ты поймала, ты и ешь.
— МЯУ-У-У!
Рыжий кот прижал уши и жалобно уставился на рыбу.
Не успел Ашэн и слова молвить, как белая кошка больно цапнула рыжего за бок. Раздался вопль, и оба пушистых комка унеслись в прибрежные кусты.
Ашэн поджал губы, помешкал секунду, а затем быстро сгреб карасика и швырнул его в ведро.
Рыбешка с плеском ушла на дно и весело закружила.
Ашэн отдёрнул руку, точно обжёгся, и крепко сжал пальцы в кулаки.
Пронзительный взгляд белой кошки стоял у него перед глазами.
С каждым всплеском воды в ведре пальцы на ногах всё сильнее поджимались от стыда.
Ашэн вспыхнул до корней волос и, тихо ойкнув, спрятал лицо в колени.
«Неужели я настолько никудышный рыбак?!»
Ещё через час Ашэн, повесив нос, поплёлся во двор, таща ведро всё с той же единственной рыбёшкой.
Практика показала: у него не просто отсутствовало мастерство — сама удача повернулась к нему спиной!
* * *
Двор Облачной Задушевности.
Завидев хозяина, А-Туань попытался выдать самую искреннюю улыбку:
— С возвращением, молодой господин!
— Сегодня снова будет уха из карасиков?
Стоило ему вымолвить эти слова, как сидевший на пороге А-Бин разглядел содержимое ведра.
Там плавала ровно одна рыбка, да и та меньше прежней.
Он осторожно взглянул на расстроенное лицо Ашэна и тут же подхватил ведро:
— Молодой господин просто кудесник! Снова такой отличный улов! Эх, кабы та кошка была здесь, она бы лопнула от зависти!
Ашэн замер.
Эта рыба как раз и была отобрана у кошки!
Он уткнулся взглядом в землю и, пробормотав что-то невнятное, пошагал к себе:
— Рыбу оставьте плавать. Из кошачьей пасти я есть не стану.
«Из кошачьей пасти? Или поймано для кошки?»
Глядя на успехи молодого господина, вывод напрашивался сам собой...
Эх, не в то крыло похвала пошла!
А-Бин почесал затылок и присел рядом с братом, делая вид, будто страстно увлечён разглядыванием грядок.
Едва дверь за Ашэном захлопнулась, братья переглянулись.
А-Туань:
— Это...
А-Бин с загадочным видом спрятал руки в рукава:
— Пустяки, пустяки. Молодой господин просто ещё не набил руку. Вот увидишь, скоро он станет таскать рыбу ведрами, девать некуда будет!
А-Туань лишь кивнул:
— Угу, угу.
Стены в доме были тонкими.
В комнате Ашэн, услышав разговор слуг, с головой укрылся одеялом и принялся отчаянно крутиться с боку на бок.
Ну да, он просто еще не набил руку! В прошлые годы он рыбу только руками в реке ловил, а с удочкой дела не имел. Неумение вполне естественно!
Но... но чтобы возвращаться не с пустыми руками только благодаря кошке?!
«У-у-у...»
* * *
Из-за этого конфуза Ашэн долго не решался высунуть нос из комнаты.
— Молодой господин! Я вернулся! — раздался со двора радостный крик Доуэра.
Ашэн удивился:
— Что это ты сегодня так рано?
— Так завтра же Праздник Двойной Девятки!
— Тяньцзюэ? — Ашэн хлопнул себя по лбу. — Совсем из головы вылетело.
— Завтра ведь занятия отменяют?
— Ага!
— А-Бин, а есть в окрестностях столицы хорошие горы?
А-Бин, знавший окрестности как свои пять пальцев, тут же выдал:
— В десяти ли от столицы есть гора Ниньчан, там старый даосский монастырь. Гора невысокая, для праздничного восхождения — самое то. Вот только народу там наверняка будет тьма-тьмущая.
А-Туань, ковырявший соломинкой муравейник, пробормотал:
— Ещё бы не тьма. Я с матушкой ходил — там яблоку негде упасть.
— А ещё есть храм Гуаньинь, Дарующей Детей, на соседней горе Жошань, — добавил А-Бин.
А-Туань зажмурился и закрутил головой:
— Там ещё гуще! Туда и в обычные дни вереницы идут, а уж на Тяньцзюэ — и подавно.
Ашэн махнул рукой:
— Ну и ладно. Завтра просто отправимся в город, прогуляемся да поедим чего-нибудь вкусного!
— Ура-а-а! — Доуэр подпрыгнул от восторга и весело побежал в дом сбрасывать книжную суму.