Взойдя над горизонтом, алое солнце затопило комнату тёплым светом. Юань Ашэн потянулся всем телом, сладко выгнув спину, и с удовольствием расправил плечи.
Гу Кэцзюэ рядом уже не было — ушёл на утренний приём во дворец.
Ашэн повалился обратно на подушки и медленно натянул одеяло до самого носа.
А ведь ночью ему всё-таки удалось потрогать кубики пресса своего Старого Гу.
Рельефный, крепкий, словно выточенный из камня... Вспомнив об этом, Ашэн невольно улыбнулся, почувствовав, как снова чешутся ладони.
— А-Шэн уже проснулся?
Почуяв гостей, Юань Ашэн мигом соскочил с кровати, накинул одежду и распахнул двери.
— Проснулся, матушка!
В дворике на скамье сидела Цзян Минь и с улыбкой теребила остренькое ухо гончей.
— Сегодня у старой госпожи Хэ день рождения, — с мягкой улыбкой произнесла она. — Собирайся, А-Шэн, поедешь со мной.
Юань Ашэн опешил.
«Неужто выводит меня в свет?»
— Хорошо, — кивнул он.
— Ты позавтракал?
— Ещё нет. Не хотите перекусить со мной, матушка?
— О, как удачно! Я тоже ещё ничего не ела, — просияла Цзян Минь.
Служанка Чуньхэ лишь скромно опустила глаза. Она-то прекрасно знала: госпожа намеренно отказалась от утренней трапезы у себя, чтобы попробовать стряпню из двора молодого хозяина.
* * *
Откушав, они взяли приготовленные подарки и отправились в поместье Хэ.
В этом доме росли Хэ Цзыцзин и её брат Хэ Цзыюй. Повод для торжества был весьма почтенным: свой день рождения праздновала их бабушка — прославленная воительница, когда-то плечом к плечу с покойным супругом защищавшая рубежи империи. Семья Гу издавна поддерживала с домом Хэ самые тёплые, дружеские отношения.
В экипаже Цзян Минь подробно посвятила Юань Ашэна в тонкости семейных связей. Она взяла его с собой не только ради приличия: Ашэну предстояло стать полноправным хозяином поместья Гу. Хоть он и был мужчиной, приняв статус старшей молодой госпожи, со временем он должен был взять на себя часть хозяйственных дел. Пора было выходить в свет и знакомиться с нужными людьми.
Едва они ступили на порог поместья, как сзади раздался елейный, язвительный голос:
— Надо же, кого я вижу! Не сама ли это госпожа Гу?
Ашэн заметил, как плечи Цзян Минь мгновенно натянулись, а пальцы сжались в кулаки.
— Идём, А-Шэн, — сухо бросила она.
Юань Ашэн мельком взглянул на незнакомку. Та, высокомерно вздёрнув подбородок, ускорила шаг и обогнала их. За ней шествовали четыре служанки с дарами в руках. Вся процессия держалась с таким спесивым видом, будто куры, которых тащат за гребешки на бойню.
Ашэн поджал губы, сдерживая улыбку.
Заметив, что Цзян Минь убавила ход, он тоже сбавил шаг.
— А-Шэн, ты заметил эту женщину?
— Заметил, матушка. Но я её не знаю.
Цзян Минь тихо усмехнулась, явно довольная его ответом, и небрежно уронила:
— Это Янь Ци, супруга герцога У.
— Она вам не по душе?
— Была и осталась вечно проигравшей, — качнула головой Цзян Минь. — Столько лет прошло, а замашки всё те же.
Янь Ци носила императорскую фамилию, принадлежа к правящему дому Великой Янь. Судя по напыщенному виду и изобилию драгоценностей, симпатии она не вызывала.
— Впредь видишь её — держись подальше.
— Слушаюсь, матушка.
Сначала Цзян Минь повела его выразить почтение хозяйке и вручить подарки. По пути она останавливалась обменяться любезностями со знакомыми, а Чуньхэ едва слышно шептала Ашэну имена и титулы. Ему пришлось изрядно напрячь память, чтобы удержать в голове весь этот калейдоскоп лиц. Понимая важность момента, он внимательно примечал каждую деталь.
Наконец, когда его представили уже десяткам гостей и приблизилось время пира, Ашэн направился в мужскую половину поместья.
Появление нового лица — да ещё и настолько привлекательного — мгновенно привлекло всеобщее внимание. Шум разговоров в зале неожиданно стих. Ашэн на мгновение запнулся, почувствовав на себе десятки оценивающих взглядов.
— Из какого он рода? Почему раньше его не видать было?
— Может, воспитанник семьи Хэ, что вернулся с границ?
— Да ну, скажешь тоже! В нём нет ни капли выправки воина.
Замявшись лишь на миг, Ашэн тут же взял себя в руки и, придав лицу невозмутимо-холодное выражение в духе Гу Кэцзюэ, шагнул в глубь зала.
— А-Шэн! Сюда! — окликнул его кто-то.
Присмотревшись, Юань Ашэн узнал Пан Цзина, с которым виделся мельком. Рядом с ним сидел Хэ Цзыюй.
Кивнув им, Ашэн подошёл и присел за их столик.
— Ты почему один? — удивился Хэ Цзыюй. — А где наставник Гу?
Пан Цзин усмехнулся:
— И как только господин Гу отпустил тебя одного?
При такой яркой внешности, о которой в столице уже ходили слухи, старший министр, по идее, должен был беречь его как зеницу ока. Ведь это было первое официальное появление Ашэна на публике.
— Наставник Гу? — переспросил кто-то за соседним столом.
— Неужто тот самый...
Соседи по столику замерли, а гости за ближними столами навострили уши. Многие, взглянув на юношу, в смущении отводили глаза.
Может ли мужчина быть столь безупречен? Он казался белоснежным оленем, случайно забревшим в звериное логово: сияющие глаза, белоснежные зубы, благородная осанка, напоминающая чистый свет луны. Куда там самопровозглашённым первым красавцам столичного града!
Зал снова наполнялся шепотом. Если прежде каждый болтал о своём, то теперь все переговаривались лишь об одном: откуда взялся этот юноша и почему они не встречали его раньше? Любопытные и хищные взгляды со всех сторон скрестились на Юань Ашэне.
— Откуда здесь эдакая красота? Назови своё имя! — громко раздалось над залом.
На мгновение установилась тишина. Многие скривились, но уже через секунду гул возобновился. Ашэн спокойно беседовал с Хэ Цзыюем, даже не подозревая, что окрик адресован ему.
— Не знаю, прибудет ли он, — ответил Ашэн на вопрос Цзыюя.
Окликнувший его мужчина застыл: игнорирование со стороны юноши явно задело его тщеславие. Сидевшие с ним за одним столом лишь мельком взглянули на него и ухмыльнулись, предвкушая позор. В столичном граде, не считая списанного со счетов Янь Е, лишь этот болван Юй Чун — старший молодой господин из поместья герцога У — мог вести себя настолько глупо. Неужели не видит, что юноша сидит в компании Хэ Цзыюя и Пан Цзина из Академии Ханьлинь? Слепнет или глупеет с каждым днём?
Впрочем, сидевший позади У Пинь попытался тихо предостеречь его:
— Молодой господин, похоже, этот юноша из непростых...
Юй Чун пропустил предупреждение мимо ушей. Обмахнувшись веером и придавая себе наигранно-изящный вид, он вальяжно подошёл к Юань Ашэну со спины:
— Позвольте узнать, как зовут благородного господина...
Хэ Цзыюй изменился в лице и тут же встал, заслоняя Ашэна:
— Молодой господин Юй.
— Что такое, Хэ Цзыюй? — Юй Чун захлопнул веер, пытаясь разглядеть Ашэна из-за чужого плеча.
Юань Ашэн обернулся и наткнулся взглядом на лоснищуюся, маслянистую физиономию. Он моментально отвернулся, предпочтя сделать вид, будто ничего не заметил.
«В этом столичном граде один противнее другого...»
Пан Цзин добродушно усмехнулся:
— И по какому же делу молодой господин Юй изволил подойти?
— Да ни по какому, — осклабился тот. — Просто не знал, что в столице появился столь дивный красавец. Захотелось познакомиться.
Юань Ашэна аж передёрнуло от отвращения.
Лица Хэ Цзыюя и Пан Цзина посуровели.
— Юй Чун, не задирай нос. Не с каждым тебе дозволено знакомиться. Сегодня день рождения моей бабушки, знай место!
Ашэн слегка наклонился к соседу и тихо спросил:
— Кто это?
— Наследник герцога У, Юй Чун, — так же тихо ответил тот.
Юань Ашэн понимающе кивнул. «Матушка только что предупреждала держаться от них подальше». Не говоря ни слова, он поднялся и пересел в самый дальний угол стола.
Пан Цзин, Хэ Цзыюй и остальные за столом на миг обомлели, а затем по залу прокатилась волна смешков. Этот бессловесный демарш подействовал сильнее любых ругательств, выдав Юй Чуну звонкую пощёчину.
Слушая насмешки со всех сторон, Юй Чун исказился в лице:
— Ты... не дерзи мне!
Юань Ашэн мельком бросил на него взгляд и тут же отвёл глаза.
«Он что, месяц не мылся? Лоснится, точно помойный жир. Всю охоту есть отбил... А мне ведь ещё пировать».
Нет худшего оскорбления, чем полное равнодушие. Ашэн владел этим искусством в совершенстве.
Пан Цзин и Хэ Цзыюй переглянулись и спокойнечко уселись обратно.
Юй Чун застыл, не зная, то ли нападать, то ли уходить. На помощь приспел его прислужник У Пинь, пытаясь сгладить неловкость:
— Мы лишь хотели засвидетельствовать почтение и завести дружбу!
Юй Чун стоял с мрачным видом, пока лица сидевших за столом становились всё более суровыми. Будучи от природы вспыльчивым, он никогда ещё не терпел подобного пренебрежения. Не выдержав, он изо всей силы пнул стоявший рядом табурет:
— Я сам подошёл к тебе, выразив уважение, а ты!..
Табурет чуть не перевернулся, но Хэ Цзыюй успел его придержать.
Юань Ашэн нахмурился.
— Не нужно мне твоё уважение, — отчеканил он. Это были первые слова, обращённые к Юй Чуну. — А теперь проваливай.
— Ах ты!..
Юй Чун снова занёс ногу, но на этот раз вся компания дружно подалась назад. Лицо Хэ Цзыюя потемнело:
— Юй Чун! Это поместье Хэ, а не поместье герцога У!
Глядя на качающийся стол, Ашэн раздражённо проговорил:
— Ты совсем из ума выжил? Если падучая бьёт — иди лечись, нечего тут копытами размахивать. Разбушевался, смотри-ка.
Спокойный, обыденный тон Ашэна разил наповал. Он изо всех сил сдерживал свой прошлый характер, помня, что злиться — вредно для здоровья.
— Неблагодарная тварь! — от ярости маслянистая рожа Юй Чуна затряслась.
Хэ Цзыюй сжал челюсти и встал между ними. Род Хэ не уступал роду Юй, но сегодня был праздник бабушки, и устраивать драку юноша не хотел.
— Чьему это уважению он не рад?
Знакомый голос заставил Ашэна мгновенно просиять. Он замахал рукой стоящему у дверей мужчине:
— Старый Гу! Сюда!
Зал ахнул и тут же затих.
«Старый Гу?!»
«Он назвал так старшего министра?!»
«Гу Кэцзюэ?!»
Юй Чун, ещё не поняв, кто пришёл, рявкнул:
— Разумеется, поместью герцога У! Сопляк безродый, пролез сюда и ещё смеет...
— Вот как? — раздался ледяной голос.
Юй Чун с досадой обернулся: кто ещё там лезет не в своё дело?!
— Г-гу Кэцзюэ?! — сорвавшись на фальцет, возопил он. Лицо его мгновенно сравнилось по цвету с мелом, будто перед ним предстал сам владыка преисподней.
Юань Ашэн ловко выскользнул из-за стола и тут же прижался к плечу Гу Кэцзюэ, чистосердечно пожаловавшись:
— Старый Гу, он меня обзывает.
Если уж у тебя есть надёжная опора, грех ей не воспользоваться!
Гу Кэцзюэ быстро оглядел Ашэна и, убедившись, что тот не пострадал, повернулся к обидчику. Губы его тронула улыбка, но в глазах не было и капли тепла.
— Не знал, что в доме герцога У принято оскорблять моих людей.
От этого взгляда у Юй Чуна мурашки побежали по спине. Гу Кэцзюэ прошёл через Ведомство наказаний, где даже самые отъявленные головорезы трепетали при одном его имени.
— Я... я лишь хотел познакомиться! — заикаясь, вытолкнул из себя Юй Чун.
В гробовой тишине зала звонко и отчётливо прозвучал голос Ашэна:
— А я с тобой знакомиться не желаю.
Гу Кэцзюэ накрыл своей ладонью руку юноши и настойчиво сжал её:
— И с каких пор мой супруг обязан знакомиться с кем попало?
По залу прошёл шорох:
«Ого... Так вот кого прятал господин Гу!»
«Подумать только... Старший министр словно с небес на землю спустился ради него».
«Потише ты! Вдруг услышит!»
Лицо Юй Чуна переливалось всеми оттенками зелёного и багрового. Откуда ему было знать, что этот красавчик принадлежит самому грозному из министров? Он сжал кулаки, по лбу катился холодный пот, но сдвинуться с места он не смел.
В разгар этой немой сцены снаружи донёсся неуверенный голос слуги:
— Молодой господин Юй... вас зовёт госпожа герцогиня.
Гу Кэцзюэ взглянул на опустевшее рядом с Юй Чуном место и ровно произнёс:
— Мне учить тебя, как следует просить прощения?
— Прости... — хрипло вышиб из себя тот.
Ашэн тем временем от скуки подцепил пальцами нефритовый подвес на поясе Гу Кэцзюэ и принялся крутить его, точно извинения его ничуть не касались.
— Мой супруг не услышал.
— Прости! — почти выкрикнул Юй Чун.
Юань Ашэн закатил глаза и слегка потянул за подвес:
— Старый Гу, я проголодался.
На этот раз Гу Кэцзюэ увлёк его за собой и усадил за стол.
Утирая со лба градом валящий пот, Юй Чун буквально вылетел за дверь.
— Кхм-кхм! — кашлянул Хэ Цзыюй, пытаясь разрядить обстановку. — Гости дорогие, продолжайте пировать, прошу вас!
Ашэн скривился:
— Старый Гу, он мне весь аппетит испортил.
— Ничего, — не таясь, ответил Гу Кэцзюэ. — Вернёмся — и я с ним расплачусь.
Услышав это, Пан Цзин молча отодвинул свой табурет подальше от старшего министра. Этот человек зла не прощал. Юй Чуну теперь несдобровать.