Девятый день девятой луны — праздник Двойной Девятки, Чунъян. При династии Великая Янь почитали стариков, поэтому в этот день всем чиновникам полагался выходной.
Семейства выводили старших на прогулки и поднимались на возвышенности, а именитые кланы устраивали пиры, любуясь хризантемами, пили хризантемовые и кизиловые вина, угощались хризантемовыми коврижками. На площадях и в торговых кварталах царило веселье — даже на рынках людской гомон стоял куда пуще прежнего.
Но для Гу Кэцзюэ этот день ничем не отличался от прочих.
Лошадь не торопясь брела по улице, отмеряя путь, пройденный бессчетное множество раз. Даже если не трогать поводья, привычный конь всё равно доставит хозяина куда следует.
Сидя в экипаже, Гу Кэцзюэ прикрыл глаза, слушая долетавший снаружи праздничный гул.
«Народ — основа государства; крепка основа — спокойно государство». Коль подданные живут в мире и достатке, то и поднебесная процветает. В столичном граде всё благополучно, но так ли дело обстоит в дальних провинциях?
Если сосчитать, Высший император уже давно не возвращался в столичный град.
Экипаж ровно катился по мостовой, как вдруг остановился.
Гу Дун, натянув поводья, поглядел на толпу, сгрудившуюся на перекрестке:
— Господин, впереди затор.
— Узнай, в чём дело, — отозвался Гу Кэцзюэ.
Гу Дун еще не успел соскочить на землю, как кто-то в толпе признал выезд.
— Едет! Старший министр едет!
Толпа мгновенно притихла, точно пришибленная. Люди стали поспешно и чинно расступаться по сторонам, освобождая проезд.
Из самого центра этой суматохи до ушей Гу Кэцзюэ донеслись яростные выкрики:
— Ах ты, сучий потрох! Я из тебя всю дурь выбью! Осмелился моему отцу настучать?!
— Пан Цзин! Да на кой черт мне сдалось о тебе мелить?! Сам же и сплоховал, илуха проклятая!
— А кто еще в академии со мной на ножах, кроме тебя?!
— Мать твою, да ты просто осел набитый!
— Ты кого ослом назвал?!
— А вот кого! На, получай!
Гу Дун с отвращением поморщился от этих криков:
— Господин?
Гу Кэцзюэ неторопливо перевернул страницу книги:
— Разними.
— Слушаюсь.
Гу Дун соскочил с козел и, сгребнув драчунов за шкирку, растащил их в стороны, точно сыромятную кожу разорвал.
— Ты… — выдохнул Пан Цзин.
— Да ты… — подхватил Хэ Цзыюй.
Слуги, опомнившись, мгновенно заступились за хозяев:
— Ты кто вообще такой?!
Штора экипажа приподнялась. Гу Кэцзюэ холодным взором окинул двух барчуков, всё еще пылавших праведным гневом.
— Сынок академика Пана?
Голос его, подобно треснувшей на морозе сосульке, заставил присутствующих сжаться, словно нахохлившихся перепелок.
— Г-господин Гу!.. — Наглость слуг как рукой сняло. Поджав хвосты, они принялись бочком задвигаться за спины зевак.
Гу Кэцзюэ перевел взгляд с Пан Цзина на второго зачинщика:
— Юный генерал Хэ.
Хэ Цзыюй опустил голову и одарил Пан Цзина убийственным взглядом.
— Я, господин!
— Заняться нечем?
Пан Цзин сглотнул сухую слюну и выкрикнул:
— Виноват! Господин, наказывайте!
Хэ Цзыюй, горячась, закивал:
— Вот именно, всё из-за него! Накажите его, да построже!
Гу Кэцзюэ изогнул бровь:
— Юный генерал Хэ, а трактат, что я давал тебе в прошлый раз, ты уже вернул?
— Трактат?.. — Хэ Цзыюй осекся, вспомнил, что отец забрал книгу, и почесал затылок: — Сегодня же верну!
— Вот и ладно, — кивнул Гу Кэцзюэ. — Вернешь — возьмешь следующий.
— За что-о-о?!
— Ваше Превосходительство, пощадите!
Хэ Цзыюй отчаянно замахал руками, пытаясь вырваться. Не будь у Гу Дуна хватки мертвой, парень бы коршуном метнулся прямиком в экипаж.
Гу Кэцзюэ краешком глаза уловил, как Пан Цзин с сочувствием и ужасом вытаращился на приятеля, и в глубине его темных глаз мелькнула усмешка.
— Но я ведь не виноват! — всё еще протестовал Хэ Цзыюй.
— Я лишь даю тебе книги, а не налагаю кару. Чего же ты испугался? — миролюбиво отозвался Гу Кэцзюэ. — А про вашу потасовку я лично побеседую с вашими родителями.
Дверца экипажа закрылась. Хэ Цзыюй остался сидеть на земле, тоскливо глядя вслед уезжающей карете.
И тут до него дошло.
«Точно... А чего я перепугался-то? Не я же виноват!»
— Хе-хе... Брат Цзыюй...
На загривок повеяло ледяным холодом. Хэ Цзыюй обернулся и от неожиданности подпрыгнул, едва не столкнувшись нос к носу с физиономией Пан Цзина.
— Пан Цзин, ты опять на рожон лезешь?!
— Ой! Мой подбородок!
Пан Цзин схватился за челюсть, но успел подать знак своим слугам. Те мгновенно обступили юного генерала с елейными ухмылочками:
— Юный генерал Хэ, хе-хе...
* * *
Доуэр некоторое время увлеченно тараторил, пока не заметил, что Юань Ашэн его совсем не слушает. Обернувшись, слуга обнаружил, что молодой хозяин застыл на месте, уставившись на еще не рассосавшуюся толпу.
Они опоздали и ничего не успели толком разглядеть.
— Молодой господин?
— Молодой господин, вы чего?
«И надо же было так засмотреться?»
Юань Ашэн насупился, всматриваясь вдаль:
— Вон та карета... Не из поместья ли Гу?
Ему показалось, что он разглядел знакомый профиль.
Доуэр вытянул шею, подпрыгивая, но из-за малого роста видел лишь крышу экипажа.
— Эх, не видать... Брат Бин, глянь, там впереди карета Гу?
А-Бин, державший в руке только что купленную засахаренную боярышницу, повернулся:
— Та, что в толпе стояла?
— Ага, она самая.
— Из поместья Гу, точно.
А-Туань добавил:
— Направляется к дворцу, так что в ней, вернее всего, сам хозяин.
Юань Ашэн удивленно накренил голову:
— Разве сегодня не праздник Двойной Девятки?
Утром они же сами толковали, что чиновникам положен отдых!
— Так-то оно так, — ответил А-Бин.
— Да только нашему господину что праздники, что будни — всё едино, — вздохнул А-Туань.
А-Бин передал сладости Доуэру:
— Хозяин почти никогда не отдыхает.
А-Туань закивал:
— Даже на Новый год чуть не каждый день во дворец ездит.
— Столько лет человеку... И как только силы остаются? — пробормотал Юань Ашэн.
Доуэр склонил голову к плечу и тихонько спросил:
— Молодой господин, вы о чём?
Юань Ашэн слегка откашлялся и легким щелчком опустил ладонь ему на лоб:
— Совсем уши заложило на морозе? Я говорю: накупил столько еды — животу тошно станет.
— Я не спеша буду! К тому же братья Бин и Туань подсобят.
А-Бин с А-Туанем переглянулись: «Неужто молодой господин и вправду про еду говорил?»
Пока они переговаривались, стоявшие впереди господа так и замерли на месте. Только глазами хлопали, ровно у них нервный тик случился.
— Они что, заледенели? — удивился Доуэр.
— Осмелился бы я спросить, как звать эдакого красна молодца?.. — Пан Цзин растолкал зевак и выскочил прямо к Юань Ашэну.
Хэ Цзыюй тут же влез вперед:
— А ты до чего пригож! Давай дружить?
— Хэ Цзыюй! Я первый его приметил!
Юный генерал напрочь проигнорировал распалившегося Пан Цзина. Встав перед Юань Ашэном в двух шагах, он горделиво расправил плечи и хлопнул себя по широкой груди:
— Я Хэ Цзыюй.
Юань Ашэн с улыбкой наблюдал за перепалкой этих семнадцатилетних юнцов:
— Меня зовут Юань Ашэн. А вы тут... мастерство соизмеряли?
Хэ Цзыюй одним движением заломил руку Пан Цзину и прижал его под мышку:
— Да какое там мастерство! Я его одной левой скрутить могу.
— Хэ Цзыюй, ты на что намекаешь?! — Пан Цзин теперь смахивал на рака с обломанной клешней, тщетно пытающегося вернуть себе грозный вид.
— На то самое! Думаешь, я не понял, как ты меня подставить пытался?
Выходцу из семьи военачальников, Хэ Цзыюю, статности было не занимать: выправка орлиная, сила так и пышет. На его фоне Пан Цзин, пытавшийся корчить из себя грозного господина, выглядел обычным хилым книжником.
Юань Ашэн усмехнулся — забавные ребята. Однако мысль о проехавшем мимо Гу Кэцзюэ мгновенно погасила его улыбку. Проклятущий статус наложника!
— Не буду вам мешать, мне пора, — проговорил он и, не дав юношам опомниться, быстро увлек за собой Доуэра и остальную свиту, мгновенно растворившись в людском потоке.
— Ну вот, допрыгался? Перепугал человека! — буркнул Хэ Цзыюй.
Пан Цзин фыркнул:
— Кто б говорил!
— Ладно, бывай, — Хэ Цзыюй перехватил меч и пошагал прочь.
— Эй! Постой!
Хэ Цзыюй даже не обернулся. Пан Цзин в сердцах топнул ногой и, подхватив полы халата, пустился вдогонку:
— Хэ Цзыюй, а ну стой, кому говорю!
* * *
— Молодой господин, они же просто подружиться хотели! Зачем вы убежали? — недоумевал Доуэр.
Прежде его хозяин умом не блистал и общался лишь со слугами-подростками, ровесников среди его друзей не водилось. И вот выпал такой случай — а он наутек!
Юань Ашэн с легкой улыбкой коснулся лба мальчишки:
— Ты же не знаешь, кто они такие. Мало ли кто что ляпнет, сразу верить? А вдруг у них умысел какой?
— И то правда... — Доуэр закивал. — Я понял, молодой господин.
Юань Ашэн лишь промолчал. Главная-то причина кролась в другом: он до сих пор не мог взять в толк, что на уме у старика Гу. Тот кидался из крайности в крайность: то велел безвылазно сидеть в задних покоях и не выкатываться на передний двор, то проявлял небывалую учтивость. Дошло до того, что Юань Ашэну грешным делом показалось, будто этот господин Гу на него зарится...
«Бр-р-р...»
Юань Ашэн потер пошедшие мурашками руки. От одной мысли об этом становилось не по себе.
Праздничные улицы кипели жизнью. Юань Ашэн, наделенный редкой красотой, выделялся в толпе, словно самоцвет. То и дело прохожие девицы бросали в него вышитые кошели и расшитые мешочки с благовониями.
При династии Великая Янь к женскому полу относились снисходительно — в первые годы правления династии женщины даже занимали государственные должности. Время прошло, порядок изменился, но прежние обычаи еще отзывались в народе, так что открытому проявлению симпатии на улицах никто не удивлялся.
Но прохожим ведь всегда любопытно взглянуть, за какие такие заслуги юношу осыпают подарками! И стоило людям рассмотреть его лик, как начался настоящий переполох: на Юань Ашэна градами посыпались шелковые кошельки.
— Молодой господин, может, домой вернемся?! — Доуэр, заслоняя хозяина, придерживал на лбу ушибленное место — какой-то увесистый кошелек с монетами прилетел аккурат ему в голову. — В прошлый же раз ничего подобного не было!
В конце концов Юань Ашэну ничего не оставалось, кроме как купить бамбуковую шляпу с вуалью. Когда он расплачивался, торговец все не мог наглядеться и вздыхал: мол, за долгие годы не видывал столь пригожего юноши.
Юань Ашэн потирал покрасневшую тыльную сторону ладони.
«Если уж говорить о красоте... Гу Юньцзи куда краше».
Гуляли они до самого полудня, пока не решили перекусить в попавшемся по пути трактире.
— В этом ресторане «Юэлай» мы уже бывали, готовят тут отменно, — А-Бин разлил всем чаю и вернулся на свое место.
В отдельном покое стояло два стола. За большим сидел один Юань Ашэн, а за малым сгрудились остальные пятеро: Доуэр, братья Бин и Туань, а также Гу Лю и Гу Ци.
Юань Ашэн подхватил свою пиалу и вознамерился перебраться к слугам:
— Вот и испробуем вместе.
— Молодой господин, помилуйте, так нельзя! — все как один вскочили со своих мест и живой стеной преградили ему путь.
Юань Ашэн с усмешкой попытался обшагнуть их слева:
— Да ладно вам, все же свои.
«Живая стена» синхронно сдвинулась влево.
— Господин, это против всех правил! — взмолился А-Бин.
— Молодой господин, сжальтесь над нами! — подхватил Гу Лю.
Доуэр и вовсе предложил:
— Хотите, я на полу рядом с вами сяду, чтобы вы не скучали?
— Эх вы... — Юань Ашэн досадно фыркнул и удрученно вернулся за свой столик. — Ладно-ладно, уразумел.
Видя такое дело, Гу Ци, обнимавший свой заветный меч, на полном серьезе предложил:
— Может, сходить за господином, чтобы составил вам компанию?
— Даже не думай! — отрезал Юань Ашэн. — Я отлично посижу один-одинешенек!
В итоге ему пришлось в одиночку справляться с целым столом яств. Он уплетал кушанья, попутно косясь на Гу Ци и Гу Лю — как бы те и впрямь не сбегали за Гу Кэцзюэ.
К концу трапезы Юань Ашэн совершенно выбился из сил и, лишь отложив палочки, осознал, что наелся до отвала.
Поморщившись, он подпер живот рукой и поднялся. Доуэр, подхватив шляпу с вуалью, посеменил следом:
— Молодой господин, животик прихватило?
Юань Ашэн тяжелой рукой оперся о его плечо и застыл в весьма живописной позе:
— Нет... Твой хозяин просто объелся.
Рассчитавшись за обед, они вышли на улицу. Гу Лю и Гу Ци вновь растворились в тени, а за Юань Ашэном остались лишь Доуэр да братья-слуги.
Юань Ашэн плелся не торопясь, мысленно подсчитывая расходы. Хотя этот ресторан «Юэлай» считался заведением не из самых дорогих, за два обильных стола со скидкой с них содрали ровно два ляна серебра. Почти половина его месячного содержания! Впрочем, еда была отменной, а изредка побаловать себя не грех — денег не жалко.
Они успели пройти лишь несколько шагов, затерявшись в людском потоке, как за спиной раздался тревожный возглас:
— Молодой господин, берегитесь!
— Что?.. — Юань Ашэн обернулся.
Перед глазами предстало море людских голов и сотен пылающих восхищением глаз.
Его подхватила и понесла живая волна, мгновенно оттеснив от Доуэра и остальной челяди. Расстояние стремительно увеличивалось.
И снова на него дождем посыпались вышитые кошели! Что-то мягкое, но ощутимое щелкнуло его прямо по носу — и тут до Юань Ашэна дошло, что он забыл надеть шляпу!
— Молодой господин!
— Вы как, целы?!
Юань Ашэн с трудом переступил ногами, на которые уже успели наступить с десяток раз, и тоскливо подумал: «Какое там целы...»
Около ресторана и без того яблоку негде было упасть, а ведь заведение стояло аккурат на перекрестке. Стоило движению застопориться в центре, как всю улицу сковал затор. Юань Ашэну ничего не оставалось, кроме как покорно двигаться вместе с толпой.
Гу Лю оттолкнулся носками сапог, намереваясь кинуться на выручку, но Гу Ци вовремя схватил его за рукав.
— А-Ци, ты чего?! — воспылал Гу Лю.
Гу Ци лишь молча ткнул пальцем вперед:
— Глянь.
Неподалеку, у края дороги, возвышалась одинокая фигура в темном одеянии. Спокойный, глубокий взор черных глаз был устремлен на бурлящий людской поток.
Шум и гвалт вокруг мгновенно утихли, точно по волшебству.
Гу Лю втянул голову в плечи и сдавленно сипнул:
— Хозяин!..
А ведь молодой господин Юань застрял в самой гуще!
— Чего разорался? — бесшумно возник за их спинами Гу Дун. — Марш по местам.
А-Туань взглянул на А-Бина, А-Бин оглянулся вокруг...
— А где Доуэр?!
Гу Дун опустил взгляд, братья последовали его примеру.
Доуэр сидел прямо на земле, потирая подвернутую лодыжку, и со слезами на глазах уже набрал в грудь воздуха, чтобы закричать:
— Молод...
— Кхм! — Гу Дун мгновенно зажал мальчишке рот и сурово шепнул: — Не шуми, малец.
А-Бин и А-Туань склонились над Доуэром:
— Старший, мы...
— Вы кто такие?! — перебил их грозный оклик.
— Из поместья Гу, из поместья Гу, — со спокойным достоинством отозвался Гу Дун, узнав стражников из управы столичного губернатора, и поднял Доуэра на ноги. — Малец ногу подвернул, мы не похитители. Вот наша верительная грамота.
Смуглый стражник въедливо осмотрел знак, после чего вернулся к толпе и зычно закричал:
— Поворачивай аккуратно! Глядите под ноги, не затопчите никого!
Заметив, что некоторые глазеют по сторонам, он пригрозил:
— Куда уставились?! На дорогу смотрите!
Под нажимом стражи порядок быстро восстановился. Ощутив, что давка спала, Юань Ашэн перевел дух.
Он вовсе не льстил себе мыслью, будто способен в одиночку перекрыть всю улицу, и собирался было выяснить, куда направляется народ, как вдруг его кто-то крепко подхватил за руку.
Мир качнулся, и Юань Ашэн с размаху врезался в чью-то грудь.
Если быть точным — в широкие объятия, пахнувшие тушью и морозной хвоей.
Потеряв равновесие, он инстинктивно вцепился в единственную опору, оказавшуюся под руками. Талия под его пальцами оказалась узкой, гибкой и удивительно упругой.
Он вскинул голову.
Сверху мягко опустилась белая вуаль, заслоняя обзор.
— Маленький молодой господин... — раздался над самым ухом бархатистый, до боли знакомый голос.
Юань Ашэн хлопал глазами сквозь прозрачную ткань взявшейся неизвестно откуда шляпы, а когда разглядел спасшего его человека, на его лице расцвела искренняя радость:
— Гу Юньцзи!
Гу Кэцзюэ тихо усмехнулся. Ласковыми и заботливыми движениями он расправил вуаль на его шляпе.
— Помнишь меня, значит, — с нежностью проговорил он.
Юань Ашэну стало как-то не по себе, а щеки обдало жаром — слишком уж близко они стояли!
— Как же тебя забудешь?.. — качнул он головой. Не помнил бы такого красавца — точно глазам бы грош цена была! Поколебавшись, он тихо спросил: — А где... старик?
Гу Кэцзюэ осекся.
Наклонившись к самому лицу юноши, он сквозь полупрозрачную вуаль впился взглядом в его чистые, невинные глаза. Пальцы старшего министра дрогнули, и он слегка сжал мягкую щеку юного господина поверх ткани.
— Нет тут никакого старика, и откуда ему взяться?
Слушать в раз-другой, как тебя именуют дряхлым дедом, Гу Кэцзюэ было откровенно досадно. Пусть между ними и пролегала разница в шесть лет, а двадцать пять — возраст солидный, но он полон сил и здоровья, чтобы его не в старики записывали! Мальчишка еще глуп, наверняка кто-то научил.
— А-а... — глуповато улыбнулся Юань Ашэн. — А ты-то сам как тут оказался?
Он и позабыл, что «старик» еще с утра уехал во дворец.
Гу Кэцзюэ качнул головой и улыбнулся — с этим пареньком оставалось только смириться.
— Направлялся домой. Увидел тебя в толпе и решил сойти. Ты один гуляешь?
Мочки его ушей вспыхнули алым; Юань Ашэн капризно потеребил кончик плеча.
— Угу.
Слегка переведя дух, он с капелькой обиды уставился на Гу Кэцзюэ:
— А если ты сам выехал прогуляться, отчего меня с собой не позвал?
Капризный, своенравный — сию минуту он казался самым обыкновенным восемнадцатилетним юношей.
— А разве ты от меня не таился? — изогнул губы Гу Кэцзюэ.
— Я?.. — Юань Ашэн попытался раскинуть умом, но мысли ворочались медленно, точно улитки. — Ну... выхо-о-одит, так...
Взор Гу Кэцзюэ засиял ярко, словно ночные звезды, а улыбка озарила лицо.
— Нагулялся?
Юань Ашэн кивнул, совершенно опьяненный этим завораживающим видом:
— На... нагулялся.
Улыбка Гу Кэцзюэ стала еще шире, выдав с головой его искреннюю радость.
— Тогда поехали домой вместе.
— Да... Давай.
— Вот и ладно, — Гу Кэцзюэ, не скрывая удовольствия, продолжал с улыбкой созерцать растерянного юношу.
Спустя некоторое время Юань Ашэна окончательно бросило в краску под этим пристальным взором.
— Чего уставился?.. — буркнул он ежисто. — Чего не идем?
Гу Кэцзюэ не выдержал и тихо, бархатисто рассмеялся:
— Маленький молодой господин, если ты меня так крепко держишь, как же нам идти?
Юань Ашэн замер.
Пальцы ощутили живое тепло сквозь ткань, и сердце его бешено заколотилось. Он медленно опустил взгляд и во всех подробностях разглядел, как обеими руками вцепился в талию старшего министра.
«Ох!..»
Дыхание перехватило. Словно испуганный барс, он в один прыжок отлетел назад.
Белая вуаль взметнулась волной, на мгновение обрисовав хрупкий стан и изящный силуэт юноши.
Взор Гу Кэцзюэ потемнел. Кажется, за этой легкой кисеей маленький молодой господин казался еще более притягательным и таинственным...
— Я... я вовсе не нарочно! — забормотал Юань Ашэн, сбиваясь и путаясь в словах, словно обжег язык кипятком.
— Пустяки, — мягко отозвался Гу Кэцзюэ. — Пойдем.
— А... А-ага, хорошо.
Они пошли бок о бок: Гу Кэцзюэ — величественно и непринужденно, едва заметно улыбаясь, а Юань Ашэн — совсем потеряв обладание над собой и деревянно шагая с одной и той же ноги и руки.
— Ашэн.
— А?
— Ты меня боишься?
— Н-н-ни капли!
— Вот как? — глаза Гу Кэцзюэ лучились лукавым весельем.
— А то! — Юань Ашэн расправил плечи, стараясь сохранить лицо.
В десятке шагов позади.
— Ха-ха-ха! — не выдержал Доуэр. — Молодой господин шагает точь-в-точь как деревянный истукан!
Гу Дун утер слезу в уголке глаза:
— Эх, до чего же хорошо-то...
А-Бин и А-Туань всхлипнули:
— Мы впервые видим, чтобы наш хозяин так искренне радовался...
Доуэр хлопал глазами, не понимая, что происходит:
— Вы чего ревете-то? Хозяин? Господин Гу? Да где он?! — Мальчишка завертел головой и вдруг подобрался, намереваясь дать деру.
— Доуэр, ты куда вознамерился? — удивился Гу Дун.
— Да ведь сам господин Гу пожаловал!
— И что с того?
Доуэр в панике запричитал, отбивая чечетку пятками:
— Как «что»?! Бежать надо!