Трое снаружи только собрались ответить, как внезапно заметили, что со стороны забора пронеслась тёмная фигура, которую мчала за собой огромная собака.
Разглядев прохожего, слуги мгновенно побледнели:
— Господин!..
Юань Ашэн приподнялся на цыпочках, но за стеной царила тишина.
«Сбежал, что ли?»
Гу Кэцзюэ натянул повод. Его пальцы с побелевшими костяшками крепко сжали ремень, вынуждая мчавшуюся впереди волчью гончую присесть на задние лапы. Пёс тоскливо заскулил:
— У-у-у…
Погладив пса по голове, Гу Кэцзюэ устремил задумчивый взгляд вдаль, словно сквозь глухую ограду видел стоящего с той стороны юношу:
— Не хочешь в поместье Гу?
Приложив ладонь к уху, Юань Ашэн разобрал слова и округлил глаза:
— А то сам не понимаешь!
Но тут же спохватился и вовремя прикрыл рот ладонью:
— Э-э… А вы вообще кто?
Гу Кэцзюэ чуть прищурился. Его взгляд, дышавший прохладой осеннего ветра, медленно скользнул по трём припавшим к земле служанкам.
Гончая же безудержно виляла хвостом, превращая его в размытое пятно, и с нетерпеливым восторгом снизу вверх смотрела на хозяина карими глазами.
Нежно почесав пса за ухом, Гу Кэцзюэ развернулся и бесшумно удалился.
Юань Ашэн подошёл вплотную к заборной стене, приминая траву, и тихо переспросил:
— Как ваше имя, почтенный?
Ответа не последовало.
Выскочив за ворота, Ашэн бросился вдоль ограды. Однако, кроме неподвижных банановых деревьев, он обнаружил лишь трёх служанок, всё ещё ничком лежавших на каменной дорожке.
А ведь тот голос за стеной совершенно точно принадлежал мужчине.
— Молодой господин Юань, простите нас! Мы виноваты, распускали сплетни! Пощадите! — взмолились девицы в один голос, едва сдерживая дрожь.
Юань Ашэн отмахнулся: до чужой болтовни ему не было никакого дела.
— Вставайте уже. Лучше скажите, снаружи кто-то был?
— Никого, — отрезанно ответили те. Господин строго запретил проговариваться.
Ашэн с недоверием оглядел вымощенную синим камнем тропинку. По обе её стороны в пышном цвету застыли хризантемы, наполняя воздух ароматом. Вокруг — ни души, если не считать пичуг, порхающих среди ветвей.
Ощущая странную пустоту — не то разочарование, не то замешательство, — юноша поплёлся обратно.
Толкнув створку ворот, он вновь окинул взглядом осеннее убранство своего подворья.
Банановые листья тронула желтизна, а пышные хризантемы теснились вокруг увядающих китайских роз. Вдоль каменной дорожки аккуратными рядами тянулись грядки: после недавнего дождя молодая зелень напиталась влагой и светилась, точно сочный изумруд.
По сравнению с тем запустением, которое встретило его в первый день, двор Облачной Задушевности преобразился до неузнаваемости.
Отбросив лишние мысли, Юань Ашэн подошёл к посадкам:
— Доуэр, много ли скорлупы удалось собрать?
— Почти полмиски, молодой господин!
— В самый раз.
Переодевшись в удобную ханьфу с узкими рукавами, Ашэн вышел во двор. Доуэр как раз заканчивал промывать скорлупки.
Ласково потрепав мальчишку по голове, Ашэн направился на кухню.
— А-Туань, разведешь огонь?
— Мигом! — откликнулся тот. — А что, уже пора обед готовить?
Юань Ашэн снял крышку с большого котла:
— Не обед, а подкормку для нашей зелени. Без хорошего удобрения урожая не видать.
— А-а, — озадаченно протянул А-Туань. В его родной деревне матери использовали ночную землю да золу из курятников, о заготовке подкормки из яичных скорлупок он и слыхом не слыхивал.
Затопив печь, юноша уставился на котёл, сгорая от любопытства.
Осеннее солнце грело слабо, так просто скорлупу не высушишь — пришлось прокаливать в сухом котле.
— Держи слабый жар, — наставлял Ашэн.
— Понял!
— Доуэр, обсуши скорлупу и неси сюда.
— Сейчас, молодой господин!
Ритмичный шорох и потрескивание согревающего материала приятно ласкали слух. Едва скорлупки слегка потемнели, Ашэн достал кусочек и сжал в пальцах: тот рассыпался без малейшего усилия.
Пересыпав прокалённый материал в сухую деревянную шайку, он поставил её на стол.
— Готово? — хвостиком семенил за ним Доуэр.
А-Бин и А-Туань с двух сторон склонились над посудиной, откуда доносился аппетитный жареный душок:
— Вкусненько пахнет… словно печёные яйца.
Юань Ашэн не удержался от смешка:
— Какое там готово! Теперь всё это надо истолочь в порошок.
— Я за ступкой! — встрепенулся А-Бин.
Небольшую каменную ступку водрузили посреди двора. Мальчишки сгрудились над ней, шутливо толкаясь и вырывая друг у друга пестик, так что Юаню Ашэну даже просунуться было негде.
— Молодой господин, до какого состояния толочь?
— Чем мельче, тем лучше.
Лишившись дела, Ашэн вальяжно побрёл к небольшему пруду на заднем дворе.
Водоём был мелководным и чистым: сквозь прозрачную гладь просвечивали камни, обросшие мягким мхом. На поверхности кое-где виднелись верхушки валунов. Было видно, что за этим местом давно никто не ухаживал.
По соседству примыкал небольшой клочок земли, сплошь заставленный декоративными горными камнями. Живописный хаос наводил на мысль, что когда-то здесь располагался изысканный альпинарий.
Под навесом крыши стояли ушаты с кухонными отходами, в которых вовсю шёл процесс брожения. Порой слышались тихие «пшик» и шипение лопающихся пузырьков.
Открыв пустую деревянную бадью, Ашэн плеснул туда свежей воды.
— Готово, господин!
— Несите сюда.
Истолчённая скорлупа белой пылью опустилась на дно.
Поразмыслив, Ашэн добавил немного уксуса — для ускорения брожения. Накрыв бадью крышкой, он удовлетворённо хмыкнул: теперь оставалось выждать пару недель.
— Молодой господин, я понимаю, зачем скорлупу мыть — чтоб не воняла. Но уксус-то зачем? — Доуэр с любопытством постучал по деревянной крышке.
Ашэн прикусил губу, подбирая понятное объяснение:
— Чтобы всё это быстрее перепрело, как и в той соседней кадушке.
Глаза Доуэра засияли от восхищения:
— Вы так много знаете!
«Эх, наивная душа, — про себя ухмыльнулся Ашэн. — Стал бы прежний безумный Юань Ашэн разбираться в таких тонкостях?»
Не подав виду, он небрежно возразил:
— Эк удивление! Спроси-ка брата Бина, разве в деревенских домах скорлупу не выбрасывают в выгребные ямы вместе с прочими отходами?
А-Бин согласно кивнул. Зародившееся было сомнение тут же улетучилось.
— Вот видишь, — улыбнулся Ашэн, уходя от дальнейших расспросов. — Просто мне от безделья всякие мысли в голову лезут, вот и решил проверить.
— А почему тогда сразу в отхожее место не выбросить? — упрямился Доуэр.
Юань Ашэн дал мальчонке лёгкого щелчка по лбу:
— Забыл, где мы находимся? В поместье Гу! Смелости хватит поливать тут всё навозом да нечистотами?
Доуэр испуганно замахал головой и спрятал руки за спину.
По реакции слуг он давно понял: хозяин резиденции — человек суровый. Провоняешь двор — вовек розг не оберёшься.
Вернувшись в дом, Ашэн вынес небольшое плетёное лукошко.
— Пойдём за османтусом? — Доуэр пристроился рядом с ним с самым решительным видом.
Юань Ашэн качнул головой:
— Гу Дун принёс столько цветков, что нам и за год не израсходовать.
Изрядную часть пустили на настойку, выпечку, чай да сладкую пасту, но в кувшине ещё полным-полно оставалось.
— Тогда зачем нам лукошко?
— Наберём хризантем, засушим на чай. В знойные летние дни ничего лучше нет.
В конце концов, пройти мимо ярких осенних цветов — значит лишить себя особого удовольствия.
— Мы с вами! — предложил А-Бин.
— Аккуратно, срезайте вместе с цветоножкой, — наставлял Ашэн, уже присаживаясь перед пышным кустом.
В клумбе пестрели белоснежные и нежно-розовые бутоны, но ярче всех пылали золотисто-жёлтые хризантемы. Стоило Ашэну опуститься на корточки, как показалось, будто вокруг разлилось солнечное сияние.
Все четверо усердно работали, стараясь действовать бережно и случайно не затоптать молодые всходы на грядках.
Во дворе воцарилась умиротворяющая тишина.
— Постойте... Кажется, кошка кричит? — Ашэн прислушался.
Действительно, до ушей донеслось отчаянное, жалобное мяуканье, переходящее в долгий, измождённый вопль.
— Я сбегаю проверю! — вызвался А-Бин.
— Я с тобой.
Поставив лукошко на землю, Юань Ашэн вместе со слугами поспешил на зов. Они петляли по заросшим дорожкам, ориентируясь на вопли.
Вскоре сквозь деревья блеснула гладь большого пруда.
Но А-Бин и А-Туань внезапно замерли как вкопанные.
— Что произошло? — не понял Ашэн.
— Туда нам нельзя, молодой господин.
Берег водоёма относился к владению самого Гу Кэцзюэ. Слуги и раньше обходили те места седьмой дорогой из страха перед хозяином, а нынче там и вовсе запрещалось появляться без особого указания.
Отчаянные крики тем временем стихли.
Насупившись, Ашэн бросил взгляд на затянутое рябью озеро:
— Я схожу проверю, а вы осматривайтесь поблизости.
А-Бин послушно кивнул.
Доуэр, не раздумывая, увязался за хозяином. В прошлый раз они уже подходили к воде, когда рвали цветы, так что и теперь ничего страшного не случится.
Озёрная гладь казалась абсолютно неподвижной.
Лишь в нескольких шагах от берега покачивалось рыжеватое пятно.
Юань Ашэн изменился в лице:
— Доуэр, бегом за длинным шестом или палкой!
Мальчик сообразил моментально и, кинувшись на поиски, закричал слугам:
— Брат Бин, ищите шест! Кошка тонет!
На берегу поднялся суматошный переполох.
Ашэн не сводил глаз с едва барахтающегося зверька, судорожно оглядываясь в поисках хоть чего-нибудь подходящего. «Надо будет при первой возможности научиться плавать!» — в сердцах подумал он.
— Нашёл, молодой господин!
Доуэр прибежал невероятно быстро.
Схватив жердь, Ашэн строго предупредил:
— Отойди дальше от воды!
Мальчонка отскочил назад на несколько шагов.
Кот оказался крупным и тяжёлым, так что Юаню Ашэну пришлось изрядно повозиться, прежде чем зацепить его и подтянуть к суше.
— Не дышит... умер, — пролепетал Доуэр, сжавшись над мокрой тушкой.
Однако юноша не сдавался. Молча и сосредоточенно глядя на увесистого рыжего кота, он принялся выжимать из него воду: то встряхивал за задние лапы, то ритмично надавливал на раздутый бок, а под конец и вовсе стал вдувать воздух ему в мордочку!
Мальчик ошеломлённо разинул рот.
Вдруг рыжая лапа дёрнулась.
— Зашевелился! Зашевелился, молодой господин! — взвизгнул Доуэр.
— Из него вода фонтаном льётся!
Доуэр пододвинулся ближе. «Надо же, собак хозяин боится до смерти, а перед котами никакого страха не испытывает».
— Возвращаемся!
Вытерев со лба пот, Ашэн бережно подхватил несчастного кота полами ханьфу и спешно направился к дому.
Слуги сбежались навстречу, всплёскивая руками:
— Настоящий златошёрстный тигр!
Ледяная влага моментально пропитала ткань и обжгла живот холодком. Юань Ашэн прибавил ходу:
— А-Туань, бегом разводи огонь в печи!
— А я займусь обедом!
— Доуэр, неси сухие тряпки и полотенца.
— Слушаюсь!
Осенняя прохлада давала о себе знать. Переступив порог, Ашэн первым делом усадил спасённого зверя поближе к затопленному очагу.
В кухню вбежал Доуэр с кипой чистой ткани:
— Вот, возьмите!
Юань Ашэн заботливо покрыл размякшее тельце тряпицей и стал бережно растирать отмокшую шерсть.
Заметив темное пятно от воды на подоле господина, А-Туань обеспокоенно вставил:
— Молодой господин, переоденьтесь, а то простудитесь! Я сам его обсушу.
— Хорошо, — Юань Ашэн поднялся.
Рыжего увальня умостили на массивном чурбане у топки, прикрыв мордочку сухой тканью. Доуэр усердно сушил ему бока, а А-Туань аккуратно взъерошивал шерсть, чтобы просыхала быстрее.
— Брат Туань, он всё ещё дрожит... — Доуэр приподнял краешек полотенца.
— Перепугался насмерть, да и замерз в воде, бедолага.
А-Туань подбросил дров, и в печи весело заплясали языки пламени. А-Бин, промывая рис в шайке, не сводил взгляда с мокрого зверюги.
Морда кота казалась ему странно знакомой.
Когда Юань Ашэн вернулся в сухом одеянии, спасённый кот уже наполовину просох. Зверь вяло пошевелился и слегка приоткрыл круглые янтарные глаза, переливавшиеся тёплым золотисто-рыжим оттенком.
Мордастый, упитанный и круглобокий — настоящий представитель своего кошачьего племени.
Завидев вошедшего спасителя, пушистый увалистый Дацзюй слабенько раззинул пасть и исторг тихое, еле слышное:
— Мя-а-ав…