Кот оказался упитанным и крепким: вчерашнее происшествие обошлось без каких-либо последствий для его здоровья. Юань Ашэн не стал толкаться у пышущей жаром печи, а приткнулся на низком табурете в стороне, поставив на колени таз с зеленью, и принялся перебирать сочные листья.
— Вы случайно не знаете, чей это кот?
Доуэр с удивлением покачал головой. Свои дни он проводил в беготне по всему поместью, но этого пушистого увалистого толстяка прежде не встречал.
— И я не видел, — отозвался А-Туань.
— А я как-то примечал в дальних дворах кошачьи домики, — подал голос А-Бин. — Только давненько то было, сейчас уж и не разглядеть.
— Что ж, пусть подживёт у нас пару дней, — рассудил Юань Ашэн. — А вы, А-Туань и А-Бин, поспрашивайте осторожно у дворовых.
— Слушаемся.
Глядя на пушистого гостя, Ашэн невольно вспомнил того огромного волкодава. Лоснящаяся шерсть, поджарое, сильное тело... Одно его присутствие у пруда внушало невольный трепет. Ашэну и самому хотелось завести пса, но страх, въевшийся в душу ещё с прежней жизни, брал своё: от одного вида крупных собак у него перехватывало дыхание. Только и оставалось, что вздыхать да любоваться со стороны.
Раз уж в доме появился усатый постоялец, Юань Ашэн решил зажарить к обеду лишнюю рыбешку — не иначе как для утешения пострадавшего звера.
* * *
Наступила ночь. За окнами завывал пронизывающий осенний ветер, плотные тучи наглухо закрыли лунный свет, погрузив Двор Облачной Задушевности в непроглядную тьму.
Вдруг по черепичной крыше прокатился подозрительный шорох. В темноте, словно два паруса или пара светящихся фонарей, проплыли две пары круглых, фосфоресцирующих глаз.
И тут же раздался оглушительный грохот — будто кто-то перевернул глиняные горшки.
Юань Ашэн мгновенно очнулся. Сердце заколотилось о рёбра. Затаив дыхание, он всматривался в тьму и ловил каждый звук.
— Мяу-у-у!
— Мяу!..
Снаружи поднялся невообразимый кошачий гвалт: то дикие вопли, то жалобное стенание. И вопила явно не одна глотка.
Юань Ашэн молча натянул стёганое одеяло до самого носа. Кошачьи рулады глубокой ночью — зрелище не для слабонервных. Впрочем, вскоре вопли утихли, и он снова погрузился в тревожный сон на жестком ложе.
* * *
Поутру Юань Ашэн выбрался из-под одеяла с взъерошенными волосами и воспалёнными глазами. Он сладко, со всхлипом зевнул.
Дверь с оглушительным стуком распахнулась и тут же захлопнулась — в комнату влетел взмыленный Доуэр.
— Молодой господин, вы проснулись!
— Что за переполох с самого утра? — Юань Ашэн прищурился и плотнее поджал ноги, собираясь укрыться одеялом еще хоть на десяток мгновений.
— Молодой господин! Нашу грядку... грядку всю разорили!
— Что?! — Сон как рукой сняло.
Сбросив одеяло, Юань Ашэн накинул халат и выскочил на порог. Сырой утренний туман обжёг лицо ледяным дыханием, заставив юношу вздрогнуть. Спрятав зябнущие кисти в широкие рукава, он почти побежал к огороду.
— Молодой господин, осторожнее, не оступитесь! — кричал вслед слуга.
Добравшись до грядок, Юань Ашэн замер.
Земля была испрещена сотнями кошачьих следов. Нежные зелёные листья перемяты, выдранные с корнем стебли валялись в грязи. Большой кочан пекинской капусты, едва успевший завязать сочную сердцевину, оказался перебит пополам — его листья покрывали глубокие рваные царапины.
Юань Ашэн судорожно вздохнул и тут же зашёлся сухим кашлем от холодного воздуха.
— Отогрел змею на груди... — сквозь зубы процедил он.
По обе стороны от несчастного кочана земля выглядела так, будто по ней прошлось нечто тяжелое и неуклюжее. Овощи были смятены, поломаны, а многие и вовсе вырваны с корнем.
— А где кот?
А-Бин и А-Туань с удручённым видом сидели на корточках, осторожно собирая уцелевшие листочки.
— Сбежал ещё на рассвете, — опустив голову, тихо ответил А-Туань. Вчера именно он устраивал гостя на ночь в кухне. Запри он тогда дверь плотнее — ничего бы не случилось!
А-Бин поднялся, виновато глядя на хозяина:
— Простите нас, молодой господин... Не уберегли.
Братья вспомнили, как в родной деревне их мать кляла на чём свет стоит соседскую скотину, потоптавшую всходы, а они, бестолковые, уговаривали её не принимать всё близко к сердцу. Теперь-то они поняли! Овощи, выпестованные собственными руками — это всё равно что родные дети. Прополешь, поливочкой побалуешь, подрыхлишь — и вот, когда побеги уже набрали силу, всё пошло прахом.
Юань Ашэн тяжело вздохнул. Придётся перекапывать и сеять заново, хотя уложиться до первых заморозков теперь вряд ли удастся.
— Не вините себя. Я и сам ночью слышал шум, да не поднялся. Ничего страшного, подумаешь — пара грядок. Пересеем.
А-Бин и А-Туань молча продолжили перебирать уцелевший урожай.
— Смотрите, как раз самые нежные побеги остались, — улыбнулся Ашэн, пытаясь разрядить обстановку. — Из них выйдет отличная стряпня.
Самые вкусные овощи — это молодая рассада. Бывало, деревенские сеют густо, а лишние побеги проряживают и сразу отправляют на сковороду. Обжаришь их слегка на свином жире — пальчики оближешь! Правда, было это лет десять назад...
Юань Ашэн опустил длинные ресницы, скрывая нахлынувшую светлую грусть.
— Ладно, что разбито — не склеишь. Поедим, а потом наведём порядок.
— Вы наверняка проголодались, молодой господин! Я живо приготовлю завтрак! — Доуэр приободрился и устремился к кухне.
— Вот, молодой господин, всё, что удалось спасти из мальвы, — А-Туань протянул букет из сочных зелёных листьев.
— В самый раз.
Мальва — или, как её ещё звали, просвирник — идеальный компонент для утренней каши. Немного соли, мягкий вкус — то, что нужно для утренней прохлады. Когда её листья развариваются в рисовом отваре, каша приобретает нежный изумрудный оттенок и приятную, чуть маслянистую шелковистость.
Вскоре на печи закипел котёл. Рисовые пузыри сочным гулом лопались, обдавая кухню парным густым ароматом. Юань Ашэн опустил в котёл измельчённые листья мальвы.
Когда в кухню вошёл А-Бин, Ашэн добавил:
— Искусанную капусту выбросьте, оставьте только ту, у которой просто надломлены стебли.
— Слушаюсь.
Заскворчала сковорода: молодая капуста с сочной грудинкой, отдельно — обжаренная ботва редьки. Завтрак вышел на славу.
Усевшись на низеньких табуретах прямо во дворе, они неторопливо ели, наслаждаясь скупыми лучами утреннего солнца. Лишь разоренный огород перед глазами несколько портил идиллию.
Закончив трапезу, братья тут же взялись за мотыги.
— После еды не стоит сразу браться за тяжёлый труд, — заметил Юань Ашэн.
— Чем раньше перекопаем, тем скорее взойдёт новый урожай! — в один голос ответили А-Бин и А-Туань.
Немного отдохнув, Ашэн присоединился к ним. Землю прикрыли соломой, чтобы защитить семена от заморозков, и оставалось только ждать.
* * *
Ещё не исполнился полдень, как из Главной кухни принесли свежие припасы: отборные кочаны капусты, сочную редьку, охапки мальвы...
Юань Ашэн мысленно усмехнулся: и гадать не надо, чьих рук дело.
— Гу Лю, это ты растрепал поварам?
— Как можно, молодой господин! — донёсся откуда-то из кроны дерева голос Гу Лю.
Ашэн откинулся на спинку плетёного кресла, демонстрируя полное недоверие.
Гу Лю подтолкнул локтем сидящего рядом брата: «Твой черёд!»
Гу Ци стряхнул его руку и произнес чистым, степенным голосом:
— Молодой господин Юань, наш хозяин просил передать, чтобы вы чаще выходили прогуляться.
Гу Лю тут же подхватил:
— Поместье Гу огромно! Осенние виды здесь дивно хороши, многие знатные господа мечтают хоть глазком взглянуть на наши сады, да не всем дана такая милость. Не посмотреть на эту красоту — великое упущение!
Юань Ашэн открыл глаза. Осеннее солнце приятно согревало лицо.
Он поднялся и заложил руки за спину.
— Что ж... Пройдёмся, раз так.
— Я с вами, молодой господин! — тут же вызвался Доуэр.
— А мы останемся караулить грядки, — отозвался А-Бин.
За всё время жизни в поместье Гу Юань Ашэн покидал свой уголок лишь пару раз: когда собирал цветы османтуса да когда случайно забредал к пруду. Теперь он ощутил себя наседкой, которая безвылазно сидит в курятнике.
— Мне правда можно ходить где вздумается? — утонченно прищурился Ашэн.
— Разумеется! Хозяин велел передать: вы вольны идти туда, куда пожелает ваша душа.
Выйдя за ворота Двора Облачной Задушевности, Юань Ашэн окинул взглядом прямую аллею и повернул на узкую тропку, вьющуюся вдоль высокой каменной ограды.
— Доуэр, Главная кухня в той стороне?
— Ага! Только идти далековато — добрую четверть часа шагать.
Народу в поместье Гу было немного, но запустением здесь и не пахло. Аккуратные каменные плиты дорожек были вычищены до блеска, между ними не пробивалось ни травинки. Вдоль тропы пышно цвели осенние хризантемы — белые, золотистые, пурпурные. Их пышные шапки выплёскивались за пределы клумб, покрывая края дорожки мягким ковром.
Юань Ашэн коснулся пальцами шелковистых лепестков. Прохладные, гладкие... Он улыбнулся и, аккуратно ступая, чтобы не повредить ни единого бутона, миновал яркую аллею.
За поворотом перед ними распахнулся небольшой сад. На площадке буйствовали кусты китайских роз, плети которых карабкались по высоким каменным колоннам. Жаль только, что большинство бутонов уже отцвело.
— Молодой господин, а куда мы идём? — Доуэр крутил головой, примечая места, где можно поймать сверчков.
— Поглядим на Главную кухню, — задумчиво ответил Ашэн.
— А чего там смотреть? Кухня как кухня, заправляют там вечно занятые повара. Разве что размером она с наш двор!
— Чтобы понять, как устроен дом, нужно сперва взглянуть на его кухню, — с улыбкой произнёс Ашэн, хотя на самом деле просто выбрал первое попавшееся место. — Веди, провожатый!
— Есть! — обрадовался мальчишка.
Миновав сад, они пошли вдоль бесконечных галерей и внутренних двориков. Каждое строение обладало своим неповторимым изяществом, но везде царила тишина — жильцов не было видно.
— А насколько велико поместье Гу? — поинтересовался Ашэн.
Гу Лю, бесшумно скользивший по крышам, отозвался сверху:
— Это поместье подарил нашей семье Император-Основатель. Прежде оно принадлежало принцу крови. Восточный и Западный дворцы занимают свыше ста му. Здесь более пятисот комнат и полусотни беседок и павильонов! Правда, наш хозяин из всего этого величия жалует только пруд. Если захотите, молодой господин, можете как-нибудь прогуляться здесь вместе с ним.
— Ваш хозяин не знает дороги в собственном доме? — поддел Ашэн.
— Хозяин не любит лишней суеты. Как вернулся в столицу, бывал лишь в Павильоне хранилища книг, Дворе Покоя и Уединения да Дворе Восхваления Светлости.
«Двор — библиотека — рабочие покои. На редкость унылая жизнь у этого господина Гу», — мысленно ухмыльнулся Ашэн.
— Пришли, молодой господин! — Доуэр остановился перед массивными воротами, откуда доносился пьянящий аромат жареного мяса и пряных трав.
Юань Ашэн потянул носом воздух:
— А мне точно можно туда войти?
— Входите смело, — раздался с высокого дерева спокойный голос Гу Ци.
— И не боитесь, что я отравлю ваши котлы? — с иронией спросил Ашэн.
— А вы знаете, молодой господин Юань... — Гу Лю, сжевывая травинку, спустился на ветку пониже и хитро хмыкнул. — Хозяин сказывал, что вы у нас трусишка!