Западный рынок.
Юань Ашэн облачился в платье слуги, приладил личину, данную Гу Лю, и как ни в чём не бывало пошагал вслед за Датоу и братьями.
Ему пришлось пролезать через собачий лаз, карабкаться по стенам и долго петлять по узкому, словно щель, переулку, прежде чем перед ними неожиданно распахнулось широкое пространство.
— Пришли, пришли!
Стоило шагнуть из подворотни, как на них обрушился оглушительный гул. Бессчётная толпа сгрудилась вокруг круглых бамбуковых загонов. Вдоль всей улицы петушиный клёкот перекликался с азартными воплями людей. Эта шумная человеческая волна мгновенно захлестнула Юань Ашэна и его спутников.
Через каждые десять-пятнадцать шагов возвышался очередной загон для бойцовых петухов. В толпе толкались и простые бедняки в серых посконных рубахах, и богатые молодые господа в парче. Впрочем, разницы между ними не было никакой: и те и другие с одинаковым безумным азартом торопливо выгребали медяки и серебро, сваливая их на подносы зазывал.
Бойцовые петухи были лишь поводом, главное здесь — звонкая монета.
Глядя на бушующее море людей, Юань Ашэн нахмурился. Как Датоу с мальчишками вообще умудрились найти такое место?
Чем дальше они пробирались в глубь улицы, тем лучше становились площадки. Давки здесь поубавилось, но азартный чад не рассеялся ни на йоту. Судя по нарядам, местными петушиными боями забавлялись исключительно усыпанные золотом и нефритом сынки знатных семейств. Да и петухи в загонах выглядели куда статнее тех, что дрались на окраине: перо маслянисто лоснилось, а в каждом взлёте ощущалась свирепая, дикая мощь.
Мимо носили подносы, доверху заваленные серебром, золотом и драгоценностями. У Юань Ашэна даже в глазах рябило от этого блеска.
— Ашэн, глупыш, держись за нами! — крикнул Датоу.
Он ловко прокладывал дорогу сквозь толпу. Юань Ашэн послушно прибавил шаг. Судя по уверенным движениям ребят, они приходят сюда далеко не в первый раз.
— Датоу, как вы вообще пронюхали про это место?
— О, пришли! — К Датоу, торопливо махая рукой, устремился какой-то седой старик. — Живее, живее!
Датоу увлёк Юань Ашэна за собой в небольшое помещение и силой усадил на табурет:
— Ашэн, дуралей, давай потом поговорим. Сначала надо поработать.
Поработать?
В комнате стоял невообразимый гвалт. У стены рядами ютились с десяток бамбуковых клеток. Все они были забиты птицей, причем каждый петух имел те или иные увечья: одни вяло жмурились на подстилке, другие, напротив, орали во всё горло и метались по клетке.
Кроме птиц, в помещении находился лишь тот самый лекарь.
Старик неопределенно ткнул пальцем в сторону отобранных клеток:
— Вот эти.
Датоу с братьями привычно открыли прутья, вытащили первого пострадавшего и принялись перевязывать раны. Чан Цзо и Чан У действовали слаженно и споро — видать, набили руку.
Юань Ашэн не удержался, поднялся с места и подошел ближе.
— Датоу.
— Я же говорю, Ашэн, некогда сейчас!
— Датоу, я не глупыш, — Юань Ашэн перевёл взгляд на птицу в руках старика. Голова боевого петуха превратилась в сплошную кровавую ссадину, перья выдраны с мясом. — С каких пор вы этим занимаетесь?
— Да уж пару лет как.
Юань Ашэн сжал губы. В памяти всплыли времена, когда он был дурачком: Датоу ведь постоянно приносил ему какие-то лакомства. То засахаренные ягоды на палочке, то сладкого человечка, то жареные каштаны или наколотые сласти. В поместье Юань их кормили и поили, но карманных денег слугам не полагалось. Выходит, Датоу покупал всё это на заработанные собственным трудом медяки.
От этой мысли к горлу подкатил тёплый ком.
Тогда, со спутавшимся разумом, он даже не мог толком отблагодарить ребят за заботу.
— А Чан Цзо и Чан У?
— А мы пришли сюда только после того, как ты уехал, — отозвался Чан Цзо.
— Ага, — подхватил Чан У. — Датоу раньше говорил, что мы слишком малы, и не брал нас с собой. А когда ты вышел замуж, он сказал, что нам пора копить серебро себе на свадебные подарки для будущих жён. Вот и привёл нас.
Юань Ашэн невольно улыбнулся. В этой улыбке мешались облегчение, жалость к мальчишкам и лёгкая самоирония. Глядя на то, как сноровисто Датоу вправляет птице сломанное крыло, он тихо вздохнул. Десять лет... В его прежнем мире в таком возрасте ещё играют в игрушки, а в династии Великая Янь десятилетний парень уже взваливает на плечи заботу о жизни.
Старик окончил обрабатывать раны петуха, бережно вернул его в клетку и достал следующего. Послушав болтовню мальчишек, он решил вставить слово:
— Так ты, стало быть, старший брат Датоу?
Юань Ашэн кивнул и вежливо поклонился:
— Верно. Раньше я был не в себе и даже не ведал, куда шныряет мой младший брат. Простите за беспокойство.
Старик поправил халат и отозвался:
— Я всего лишь лечу птицу да скот. Зови меня просто стариком Ци. Датоу попал сюда потому, что приглянулся хозяину, моей заслуги тут мало.
— Учитель, вы же сами говорили, что вам зарез нужен помощник! — вмешался Датоу. — И обещали десять медяков в день, вот я и пришёл!
Старик хмыкнул:
— Ты смотри, взял и выдал старика!
Датоу звонко расхохотался, блеснув детской непосредственностью:
— А что таить? Вы продолжайте, продолжайте!
— Мальчишка он смекалистый, ловкий, да и работы не боится, — продолжал старик, повернувшись к Юань Ашэну. — Славный парень. Если захочешь забрать его с собой, чтобы дать ему толковое воспитание, — дело ваше. Но если ему по душе врачевание, лучше уж отдай его в ученики к настоящему лекарю.
В Великой Янь к ветеринарам относились с пренебрежением — они стояли на иерархической лестнице куда ниже обычных лекарей. Останься Датоу скотным лекарем, его до конца дней в столице за человека считать не будут. Совсем иное дело — врачевать людей. Умелого лекаря в любом знатном доме примут как почётного гостя.
В глазах старика затеплилась надежда:
— Да и жену потом найти будет куда проще.
— Учитель, ну что вы такое говорите! — вспыхнул Датоу и быстро зафиксировал петушиное крыло. Чан Цзо и Чан У тут же подхватили птицу, перевязали и упрятали обратно в клетку.
Юань Ашэн задумчиво моргнул. Признаться, переступив порог этого рынка, он действительно порывался увести мальчишек прочь. Но увидев, как сноровисто Датоу управляется с ранеными птицами, и понимая, сколько труда тот вложил в это дело за его спиной, Юань Ашэн решил, что не вправе так грубо вмешиваться.
Он мягко улыбнулся старику:
— Не стану таить, поначалу у меня и впрямь были такие мысли. Но вовсе не потому, что я гнушаюсь ремесла скотного лекаря. Напротив, то, что они могут обучиться у вас такому делу, — великая удача. Я лишь опасался, что место здесь бурлящее, ненадёжное, а я не могу присматривать за ними круглые сутки.
— Ашэн, я не уйду! — наотрез заявил Датоу.
— И мы с братом Датоу останемся!
Юань Ашэн с улыбкой дал каждому по лёгкому щелчку по лбу:
— А кто сказал, что я вас прогоняю?
— Молодой господин просто боится, как бы вас не сцапали торговцы людьми, — вставил Доуэр. Даже его самого молодой господин на улице из виду не выпускал, а тут сразу трое мальчишек. Для похитителей детей — самый желанный улов.
Старик Ци рассмеялся, хотя в его взгляде мелькнула тень грусти:
— За этим заведением присматривают люди хозяина, ни одна сволочь не осмелится учинить беспорядок. Да и ходим мы обычно вместе, я их провожаю.
Юань Ашэн поклонился:
— Тогда моя душа спокойна. Впредь поручаю этих сорванцов заботам старца Ци.
Старик лишь вздохнул и качнул головой:
— И всё же, будь моя воля, я бы сказал, что лечить людей куда сподручнее...
— Учитель! Ну что вы опять! — Датоу сжал губы, сделал шаг вперёд и бухнулся перед стариком на колени. — Не хочу я никуда! Я буду учиться только у вас!
Заметив испуг в глазах мальчишки, старик погладил его по голове:
— Эх ты, глупыш... Мал ещё, ничего не разумеешь.
Но Датоу упрямо выпрямил шею:
— Чего же я не разумею? Вы хоть и скотный лекарь, а мясом каждый день обедаете! Разве это плохо?!
— И то верно, разве плохо? — раздался от дверей звонкий, ироничный голос.
Старик Ци мгновенно поднялся и отвесил глубокий поклон:
— Хозяин! Какими судьбами?
Мальчишки устремили взгляды на вошедшего, а Юань Ашэн вежливо сложил руки в приветствии:
— Благодарю хозяина за заботу о моих младших братьях.
— За что благодарности? Мне и самому требуется ваша забота, матушка-наставница.
— Матушка-наставница?! — Перепуганные глаза мальчишек скрестились на Юань Ашэне.
Доуэр сообразил первым:
— Хозяин... вы ученик нашего господина Гу?
В комнату, загораживая свет, вальяжно вошёл хозяин «Лечебницы для бойцовских петухов» — Цюй Я.
На вид ему было лет двадцать с небольшим. На голове красовался венец из золота и нефрита, алый шелковый кафтан сплошь расшит золотой нитью. На поясе при ходьбе побрякивали резные подвески и расшитый драгоценный кошель, а сапоги из мягкой оленьей кожи ступали бесшумно. Настоящий столичный франт и прожигатель жизни.
— Именно так, — Цюй Я сощурился, разглядывая Юань Ашэна. — Ах, матушка-наставница, как же долго я вас искал!
Сразу видно — очередное выкормленное Гу Кэцзюэ сокровище.
Юань Ашэн отмахнулся:
— Не стоит звать меня так, хозяин. Я не смею принимать подобный титул.
— Меня зовут Цюй Я, — беспечно представился тот. — Матушка может звать меня просто по имени. Впрочем, вы — единственное очарование нашего наставника, и его трепетное отношение к вам известно всей столице. Так что имя «матушка-наставница» вам более чем по чину!
Юань Ашэн лишь усмехнулся, не желая вступать в бессмысленный спор об обращениях.
Цюй Я сиял елейной, лисьей улыбкой, от которой за версту разило подвохом. Нагнувшись ближе к Юань Ашэну, он прошептал:
— Раз уж матушка-наставница почтила мою скромную лечебницу своим визитом, не угостить вас чашкой чая было бы сущим преступлением. Прошу со мной!
— Благодарю за доброту, Цюй Я, но откажусь. Если есть дело — говори прямо.
— Хе-хе... — Цюй Я потер руки, а его личико окончательно потеряло остатки аристократического лоска, сменившись откровенно плутовской миной. Юань Ашэн молча отступил на шаг.
Хотя он и пришёл в гриме, этот тип уставился на него с самого порога. Чётко шёл за своей добычей.
— Матушка-наставница... — выдохнул Цюй Я. — Не одолжите ли вы мне своего петуха?
— Моего петуха? — Юань Ашэн мгновенно вспомнил того самого смутьяна, что наводил страх на всю резиденцию Гу.
— Ну да! Того самого! С пылающим гребнем, золотыми перьями и свирепым нравом! Повелителя петухов! — Цюй Я закивал с такой скоростью, словно вознамерился отломать себе голову, а в его глазах вспыхнул фанатичный блеск.
— Наш Повелитель — не бойцовый петух.
В столице петухов для боёв выращивали по особым методам, натаскивая на лютую агрессию. Да, их домашний петух был задиристым и прожорливым, но выставлять его против профессиональных убийц в загоне?
— Да что вы такое говорите! Я занимаюсь петушиными боями не первый год, а такого лютого зверя отродясь не видывал!
«Лютого?» — Юань Ашэн усомнился. Он ведь видел местных бойцовских птиц. Их Повелитель петухов на их фоне смотрелся бы в лучшем случае середнячком.
— Хозяин Цюй, вы не понимаете, — попытался мягко отказаться Юань Ашэн. — Наш петух перенёс тяжёлую болезнь, он слаб здоровьем. Ему не выдержать битвы на арене.
— Слаб здоровьем?! — Цюй Я чуть не взвизгнул. Он же своими глазами видел, как эта птица одним взмахом крыльев взлетает на двухметровую ограду! Какое там «слаб»!
— Он сгодится! Сгодится! Матушка, поверить надо моему глазу, я никогда не ошибаюсь! Ну матушка... Ну сжальтесь надо мной!
Юань Ашэн едва не повалился вместе с табуретом, на котором сидел.
Вот уж поистине бесстыжее создание!
— Я... я подарил этого петуха другому человеку, так что не могу распоряжаться его судьбой, — попытался выкрутиться Юань Ашэн.
— Ещё как можете! Наставник сам сказал! Я несколько раз ходил в резиденцию Гу, а он ответил, что Повелитель петухов принадлежит вам, и отправил спросить вашего разрешения! Правда, в задние покои меня так и не пустил... Но сегодня я наконец-то встретил вас! Пойдите навстречу моей искренней просьбе, матушка! Сжальтесь!
«Гу Кэцзюэ!» — Юань Ашэн мысленно стиснул зубы.
Глядя на раненых птиц в клетках, он только укреплялся в своём решении.
— Он правда очень слаб. Он не подходит.
— У-у-у... Матушка-наставница! Ну одолжите-е-е!
— Он в детстве ядом отравился! Ему не одолеть профессиональных бойцов!
Цюй Я, ради вожделенного петуха позабыв о чести и достоинстве, рухнул на колени, вцепился Юань Ашэну в голень и зарыдал в три ручья:
— Цюй Я! Встань! Ты что, совсем из ума выжился?! — Юань Ашэн вскочил, отчаянно пытаясь высвободить ногу.
— Не встану! Пока не одолжите — не встану! Я же когда в резиденцию Гу книги приносил, случайно увидел Повелителя петухов! А тут как раз Великий Столичный Турнир на носу! Я все земли обыскал в поисках идеального бойца, думал — всё кончено, и тут... Тут я увидел его! Петушиного Владыку моей мечты! Эта гордая осанка! Этот пронизывающий взгляд!..
От этих речей у Юань Ашэна по коже побежали мурашки величиной с кулак.
— Доуэр, оттащи его от меня!
— Матушка-наставница~~ Ну одолжи-и-и~~
— Если он победит, весь куш ваш! Мне деньги не нужны, мне нужно утереть нос старшему брату и утвердить свой авторитет среди заводил! Матушка-наставница-а-а~~
Эта последняя «матушка» прозвучала с такими руладами и кошачьим повизгиванием, что Юань Ашэна аж скрутило.
— О-о-огх... — Юань Ашэн судорожно зажал рот рукой.
Представьте себе: двухметровый детина валяется на полу, капризно тянет гласные и маслянисто хлопает ресницами, посылая тебе фальшивые чарующие взоры...
Цюй Я, чуя победу, завопил ещё слаще:
— Матушка-наставница-а-а-а~~~
Юань Ашэн в ужасе топнул ногой, ощущая, как волосы на теле встают дыбом:
— Забирай! Забирай, чтоб тебе провалиться!
— Есть! Спасибо, матушка! Я прямо сейчас лечу в резиденцию Гу забирать его! — Цюй Я мгновенно вскочил на ноги и припустил к выходу, размахивая руками точно ошалелый орангутанг, чующий близость самки.
— Ты... — Юань Ашэн в бессилии опустился обратно на табурет.
Доуэр лишь тяжело вздохнул:
— Эх...
— Ты чего вздыхаешь?
Мальчик по-взрослому качнул головой:
— Остальным петухам не поздоровится.
* * *
Вечер. Поместье Юань.
Компания вернулась прежним путём. Переступив порог родного двора, они увидели Юань Цзоучхуня, который с мрачным видом сидел на каменной скамье.
Датоу побледнел и тут же задвинул младших братьев себе за спину.
Юань Ашэн похлопал его по плечу:
— Идите в дом.
— Но...
— Идите. Он ничего не знает.
Юань Цзоучхунь всегда был занят исключительно собственной персоной. До слуг и обитателей дома ему не было дела — даже если бы они прошли у него под носом, он бы и не заметил. Так что его мрачный вид точно не был связан с отлучкой мальчишек.
— Отец.
Юань Цзоучхунь вздрогнул и подозрительно уставился на Юань Ашэна:
— А, это ты...
Выдохнув, он продолжил чертить что-то кистью на бумаге, не обращая внимания на осенний холод.
Юань Ашэн подошёл ближе и глянул через плечо:
— Водоподъёмное колесо?
— Ты разгадал?
Юань Ашэн смерил отца презрительным взглядом и задрал подбородок:
— А чего тут не понять?
Видя это лицо, он невольно проникался тем же отвращением, что питал к своему родителю в прошлой жизни. Впрочем, Юань Цзоучхунь списал всё на излишнее высокомерие сына.
Школьные уроки истории Юань Ашэн помнил прекрасно: цепные насосы, нории, гидротурбины...
— Цепной насос, нория, многоковшовое колесо...
Вокруг воцарилась звонкая тишина. Юань Ашэн неожиданно ощутил на себе обжигающий, вдумчивый взгляд отца.
Сердце ушло в пятки. Он слишком поздно понял, что выдал себя.
— У меня ещё дела, я пойду.
— Куда пошёл?! Стой! — Цзоучхунь расплылся в лучезарной улыбке. — Ашэн-эр, иди-ка сюда.
Юань Ашэн остановился и с глубокой серьёзностью изрек:
— Отец, Гу Кэцзюэ велел мне побыстрее вернуться в резиденцию. Я лишь заберу вещи и уеду.
— Юань Ашэн!
— Да что ты орёшь?! Человеческим языком сказать не можешь?
— Иди-иди сюда, — Юань Цзоучхунь с нежданной лаской потянул сына за рукав к каменному столу. — Расскажи-ка, что за нория такая?
— Я разве что-то говорил?
Юань Цзоучхунь ткнул пальцем в бумагу:
— Начерти.
Он в своей жизни привык полагаться на интуицию — именно благодаря ей он за долгие годы службы ни разу серьезно не оступился. И сейчас чутье буквально вопило.
— Я вообще-то раньше дурачком был, ты забыл? — нахмурился Юань Ашэн. — И ты веришь моему бреду? Совсем из ума выжился на старости лет?
— Черти, кому говорю! Выжился я или нет — не твое дело. А вот если я до весны не предоставлю Ведомству земледелия дельный чертёж, меня опять сошлют в какую-нибудь тьмутаракань!
— В провинцию? — Юань Ашэн оскалил белые зубы. — Так это же замечательно!
Юань Цзоучхунь тяжело вздохнул:
— Конечно, замечательно. Только вот детишки в нашем доме тогда точно с голоду помрут.
Юань Ашэн закатил глаза:
— Нечёртов увал!
— Ты такой умный, так покажи класс!
— Покажу и покажу! — Юань Ашэн цапнул кисть и кривыми, размашистыми штрихами набросал схему нории.
Юань Цзоучхунь поднял листок и подул на тушь:
— И это всё?
— А тебе чего ещё? — Юань Ашэн затолкнул кисть ему обратно в руку. — Сам додумывай. Чертеж перед тобой, не совсем же ты безнадёжен.
— Погоди, — остановил его отец.
— Что ещё?
— Откуда ты про это знаешь? Кто это изобрел?
Юань Цзоучхуню хватило одного взгляда, чтобы понять суть. Обычный цепной насос качает воду снизу вверх силой мускулов. А нория, нарисованная сыном, забирает воду сверху за счёт самого течения реки! Никаких волов, никаких людей — чистая сила воды! Это же гениально! Как он сам до этого не додумался?!
— Трудящийся народ изобрел, — усмехнулся Юань Ашэн, будто читая его мысли. — Куда твоим мозгам до такого.
Юань Цзоучхунь чистыми, невинными глазами уставился на сына:
— Ум-то у тебя прояснился, а отчего характер такой паршивый стал?
Юань Ашэн сжал губы.
— Уж не бешенство ли у тебя?
Юань Ашэн ожидал от него чего угодно, но только не этого. Две жизни — и ни в одной нормального отца не досталось!
— Кхм-кхм! — раздался мягкий женский голос.
Во двор вошла главная госпожа Чан Цзя:
— Супруг, что ты тут делаешь? У меня в покоях подали свежий лимонный отвар, пойдём попробуешь.
Юань Цзоучхунь мгновенно сгреб чертежи и вознамерился дать деру:
— Э-э, я потом...
Чан Цзя нахмурила брови:
— Стоять!
Юань Цзоучхунь тут же сдулся:
— Жена, у меня правда дела...
Чан Цзя без лишних слов цапнула мужа за ухо и ласково шепнула:
— Ты в этом месяце мне ещё пять ночей задолжал, забыл?
Юань Ашэн ехидно расплылся в улыбке:
— Доброго пути, батюшка, матушка!
Стоило старшим уйти, как из дома высыпала вся орава мальчишек.
— Ашэн, ты правда уезжаешь? Ты же говорил, что еще два дня побудешь!
На следующее утро.
Доуэр с сундучком в руках вбежал во двор:
— Молодой господин! Господин Гу приехал за вами!
Юань Ашэн взглянул на небо:
— Так утро же еще...
Датоу сдвинул брови:
— И день всего второй!
Чан Цзо и Чан У насупились:
— Ашэн не держит слово!
Доуэр торопливо затормошил хозяина:
— Молодой господин, Главная госпожа просит вас скорее собираться, не заставляйте Его Превосходительство ждать!
— Я его и не просил приезжать, — неловко крутя пальцы, буркнул Юань Ашэн.
Ну вот. Снова придется встретиться лицом к лицу, а он ведь так и не собрался с духом после того разговора!
— Супруг.
— Кто твой супруг?! — закружившийся по двору Юань Ашэн от неожиданности огрызнулся, даже не глядя на вошедшего.
Гу Кэцзюэ тихо усмехнулся:
— Всё ещё сердишься?
В окне дома выстроилась пирамида из детских голов, с любопытством разглядывающих гостя.
— Это и есть муженёк Ашэна?
— Ага, правда красивый?
Датоу деловито прищурился:
— Красивый-то красивый, да вот человек ли хороший — бабка надвое сказала.
— И как только Старший министр может быть настолько молод?
— Ему разве не пятьдесят два года?
— А мы-то, глупые, рыдали, когда Ашэн замуж уходил!
— Смотрите, как он к нашему Ашэну добр!