По шее Юань Ашэна разлилось приятное тепло. Гу Кэцзюэ, обнимая его за талию, уткнулся лицом в мягкие, шелковистые волосы. Прошло некоторое время. Ашэн уже подумал было, что тот уснул, как вдруг шею обдало горячим дыханием.
— Отец ушёл рано, и дед возложил все надежды рода Гу на мои плечи. Учиться день и ночь, чтобы поскорее выдержать экзамены и поступить на службу — лишь это было моей целью, — тихо проговорил Гу Кэцзюэ. — А потом выяснилось, что в смерти отца не всё так чисто... Я начинал службу в Ведомстве наказаний. Видел запредельную жестокость, намозолил глаза человеческой подлостью и дочиста прозрел на счёт того, насколько грязен этот мир. И только когда разгадал тайну гибели отца, сумел перевести дух.
Он на мгновение замолк, словно припоминая давно минувшие дни:
— Иногда, оставаясь наедине с собой слишком долго, я пугался собственного состояния. Чтобы вернуть рассудок, стал приходить сюда удить рыбу — так раньше делал дед. Время шло, и рыбы здесь сделались хитрее некуда.
Юань Ашэн молча слушал, удивляясь: Гу Кэцзюэ редко прерывал молчание столь длинными откровениями.
— А потом занемог Высший император Янь Ханьчжоу, и тебя приставили присматривать за А-Линем, так? Навалилось ещё больше дел, и на рыбалку времени совсем не осталось?
Гу Кэцзюэ разжал ладонь Юань Ашэна, ласково погладил мягкую подушечку и крепко переплёл их пальцы.
— Дело не во времени... Мне просто не хотелось. Я просто устал.
Юань Ашэн обомлел.
— А-Шэн, я так устал.
Бамбуковая удочка выскользнула из рук и со стуком упала на плоский камень. Гу Кэцзюэ сжал Ашэна в объятиях с такой отчаянной силой, что тот выгнулся в его руках тонким луком. Юань Ашэну ничего не оставалось, кроме как обнять его за шею и ласково погладить по широкой спине.
— Устал — значит, отдохни немного.
— Нельзя. Ещё рано.
Юань Ашэн поджал губы и уткнулся подбородком в его плечо:
— Мне раньше тоже сладко не приходилось. Так что мы с тобой — два сапога пара.
В эту минуту в сердце Ашэна кольнула жалость. Гу Кэцзюэ выглядел величественно и незыблемо, хотя... ну ладно, он и вправду был могущественен. Природа одарила его талантом правителя, но сам он не питал любви к придворным интригам. В душе он оставался волком-одиночкой, которому пришлось ступить в эту грязь лишь ради своей цели.
— А-Шэн, побудь со мной, ладно?
Юань Ашэн прикоснулся своим лбом к его лбу:
— Так я и так рядом, разве нет?
— И потом. Всегда.
Ашэн кивнул:
— Хорошо.
Гу Кэцзюэ тихо рассмеялся. Тень, омрачавшая его чело, мгновенно рассеялась, будто солнечное золото пробило плотные тучи. Мозг Юань Ашэна слегка затуманился от этой улыбки, и он легенько прикусил его подбородок:
— Господин Гу, вам известно, что нельзя вот так бесстыдно соблазнять людей?
— А-Шэн поступает неразумно, — прошептал Гу Кэцзюэ, пряча тёмный огонек в глубине глаз.
— А с тобой я разве обязан быть разумным? — Юань Ашэн потирал пальцами его щеку. — И всё-таки мне кажется, здесь какой-то подвох.
— Какой же? — с улыбкой спросил Гу Кэцзюэ.
Ашэн взялся за его подбородок и стал придирчиво рассматривать каждый сантиметр его лица. Старик Гу только что изображал из себя несчастную сиротку, а сам снова выглядит абсолютно непринуждённо и безмятежно... Юань Ашэн подозрительно прищурился.
Гу Кэцзюэ щелкнул пальцами:
— А-Шэн, твоя удочка уплывает.
* * *
Чтобы удочка сама удрала? Да его хоть убей — без козней Гу Кэцзюэ тут не обошлось. У Старшего министра Великой Янь умища и хитрости больше, чем шерсти на овце!
На следующий день, удобряя всходы перцев, Юань Ашэн всё ещё сердито бубнил себе под нос проклятия в адрес кое-кого хитрожопого.
— Дядя-а! — раздался звонкий детский голос.
— О, Циъань пришёл?
Сбросив тяжелые зимние одеяния, малыш всё равно оставался кругленьким и пухлым, точь-и-точь рисовый шарик-таньюань.
— Дядя, мы с папой едем в поместье! Ты с нами?
— В то, что за городом, в предместье?
— Ага! — Карапуз подбежал и вцепился в подол Юань Ашэна. — Поехали, поехали, дядя!
Юань Ашэн потрепал его по смешному торчащему хохолку. Ему и самому давно хотелось взглянуть на то загородное поместье.
— А твой большой дядя едет?
— Не сюсечки!
— А когда ехать, сюсечки? — с улыбкой передразнил его Ашэн.
— Завтла! — Малыш радостно расплылся в улыбке.
— Сначала спрошу у твоего большого дяди, тогда и решим.
— Халасё!
* * *
На следующий день две кареты одна за другой покинули поместье Гу, миновали шумные, кипящие жизнью улицы Столичного града и выехали на природу.
В загородном поместье управляющий, заранее предупреждённый о приезде господ, уже поджидал у ворот. Юань Ашэн покорно шел за Гу Кэцзюэ к жилым покоям, пока слуги заносили сундуки с вещами.
— Старик Гу, ты же вроде говорил, что завален делами выше крыши?
— Как правильно заметил А-Шэн: иногда нужно давать себе отдых, чтобы потом работать с удвоенной силой.
Юань Ашэн иронично ухмыльнулся. Теперь-то он точно всё понял: этот хитрый лис просто водил его за нос.
Поместье оказалось огромным, и вся земля в эту пору уже была бережно засеяна. Юань Ашэн оглядывал окрестности и вдруг замер как вкопанный:
— Это еще что такое?
Управляющий расплылся в почтенной улыбке:
— Это иноземный перец-фаньцзяо, молодой господин. Когда плоды созреют, зрелище несказанно красивое!
Ашэн и сам прекрасно знал, что это перец! Но откуда его ТАК много?!
Перед ним простиралось ровное, ухоженное поле, и насколько хватало глаз — метров на сто вокруг — ровными рядами зеленели абсолютно одинаковые побеги. На фоне этого бескрайнего моря перчинки из его Двора Облачной Задушевности выглядели мелкой каплей в океане.
— Вы же говорили, что достать его почти невозможно?
Управляющий метнул быстрый взгляд на Гу Кэцзюэ и добродушно пояснил:
— Старший молодой господин приказал высадить перец, вот мы и собирали семена по всем углам. Засеяли всё, что смогли наскрести, так что получилось совсем немного.
— Немного?! Вы что, решили открыть сеть харчевен сычуаньской кухни?
Гу Кэцзюэ тихо рассмеялся. Главное — А-Шэну нравится, остальное неважно. Он взял Ашэна за руку и потянул прочь от поля:
— Полюбуешься позже, сколько душе угодно. Сначала нужно передохнуть с дороги.
Шествуя по дорожкам, Юань Ашэн с изумлением замечал: всё, что он с таким трудом выращивал у себя, здесь имелось в количествах, превышающих его посадки в сотни и тысячи раз. Получается, он мог просто прийти на всё готовое и пользоваться, а вместо этого...
— Если А-Шэну по душе, я могу велеть расчистить ещё пару дворов в поместье Гу и отдать их под твои грядки.
Юань Ашэн поджал губы и смерил его свирепым взглядом:
— Ты хоть представляешь, какой это тяжкий труд — землю возделывать? Поместье Гу огромное, ты меня уморить захотел?!
Гу Кэцзюэ шутливо щелкнул его по лбу:
— Не болтай глупостей, что за слова. Кстати, про «сычуаньскую кухню», о которой ты обмолвился...
— Ну, это блюда вроде того самого острого тофу мапо.
Острый тофу мапо Ашэн уже готовил во Дворе Облачной Задушевности, так что Гу Кэцзюэ прекрасно знал этот вкус. Что же до случайно вырвавшегося слова «сычуаньская», то Ашэн и так насажал достаточно «сомнительных» прорех в своей легенде. При таком остром уме Гу Кэцзюэ просто не мог ничего не заметить.
— А-Шэн мог бы попробовать открыть такое заведение, — предложил министр.
Юань Ашэн лениво привалился к его плечу:
— Какой из меня купец? Жилки торговой нет совсем. Слушай, а давай я напишу тебе рецепты и составлю меню, ты всё организуешь, а прибыль поделим пополам?
Гу Кэцзюэ легко кивнул:
— Идет. У меня в столице есть несколько ресторанов. Как только решишься, я отвезу тебя взглянуть на них.
— Старик Гу! — воскликнул Юань Ашэн.
— М-м? — Гу Кэцзюэ повернулся на голос и встретил взгляд его пылающих восторгами глаз.
— Дай я обниму твою золотую ногу!
Гу Кэцзюэ на мгновение задумался, а затем неожиданно подхватил его на руки.
Юань Ашэн ойкнул от неожиданности и заколотил ладошками по его широким плечам:
— Да не в буквальном же смысле!
Гу Кэцзюэ слегка подбросил его, усаживая удобнее:
— Разницы никакой. К тому же, А-Шэн вроде как прибавил в весе.
— Опусти меня сейчас же, люди вокруг!
— И где же они? — с невинным видом уточнил Гу Кэцзюэ.
Ашэн осторожно осмотрелся. Вокруг простирались лишь ухоженные поля да виднелись крыши усадьбы. А где же слуги? Только что ведь стояли тут!
Юань Ашэн болтнул ногами в воздухе и бессильно распластался на груди Гу Кэцзюэ:
— Ну ладно, несите меня, господин Гу, раз уж вам так охота.
* * *
Хоть в загородном поместье и заправлял управляющий, этот надел снабжал провизией всё поместье Гу круглый год, так что хозяевам надлежало лично наносить визиты и проверять дела.
Второй молодой господин, Гу Синшу, приехал сюда вовсе не по смутной прихоти. От своей супруги, Мин Юйчжу, он узнал, что в этом году посадки на землях поместья существенно изменились. Раньше Синшу заботили лишь собственная сытость да одежда, но теперь он шаг за шагом вникал в хозяйственные дела поместья Гу: от городских лавок до загородных угодий, от внутренних расходов до связей с другими знатными семействами. За прошедшие полгода он успел досконально изучить все тонкости.
Хотя селян и домочадцев в поместье Гу было не так много, за несколько поколений семейство нажило внушительное состояние. Прежде всем заправлял его старший брат, и ни в одном деле не возникало ни единой промашки. Лишь теперь, разбирая каждую бумагу и каждую статью расходов, Синшу осознал, какой тяжкий груз годами нёс Гу Кэцзюэ.
Времени у Гу Синшу было в обрез — уже вечером нужно было возвращаться в город. Поэтому, едва сойдя с экипажа, он сразу вызвал управляющего для отчёта.
Мать Гу, госпожа Цзян Минь, в своё время разделила это загородное поместье поровну между братьями. Долей Синшу заправляла его молодая жена Мин Юйчжу, а долей старшего брата — сам Гу Кэцзюэ.
Пока Гу Синшу суетился с отчётами, Юань Ашэн и Гу Кэцзюэ успели с дороги отдохнуть и набраться сил. Маленький Гу Циъань заскучал подле своего занятого отца и, забавно перебирая ножками, притопал искать Юань Ашэна.
В итоге по дорожкам поместья разворачивалась милая картина: впереди размеренно шагали двое взрослых, а за ними, едва доставая головой до их колен, пыхтя, бежал карапуз.
В стороне из-за кустов тихо шептались работники:
— Это что, наложник нашего господина?
— Какой ещё наложник! Господин лично повелел звать его молодой госпожой!
— Да какой из него госпожа, он же мужик!
— Подумаешь! В нашей Великой Янь у государя даже мужья-наложники в императорском дворе есть, эка невидаль — молодая госпожа в благородном доме!
* * *
— А здесь что высажено? — поинтересовался Ашэн.
Земли поместья Гу поражали размахом — сотни му ухоженных полей, настоящая маленькая губерния. Помимо бескрайних плантаций иноземного перца, повсюду зеленели самые разные всходы.
Юань Ашэн остановился у края одной из делянок. Крестьяне аккуратно пропалывали сорняки. Ростки на грядках не превышали размером ладонь, а резные листики с неровными краями казались слегка обглоданными насекомыми.
Неужто... арбузы?!
— Это «холодные тыквы»-ханьгуа, — тихо проговорил Гу Кэцзюэ.
Завидев господ, крестьяне дружно поклонились:
— Приветствуем господина! Здравия молодой госпоже!
Гу Кэцзюэ слегка повелел рукой:
— Занимайтесь своим делом.
— Слушаемся.
— Ханьгуа... — Юань Ашэн мёртвой хваткой вцепился в рукав Гу Кэцзюэ.
Ханьгуа — это ведь арбуз! Настоящий арбуз!
Ашэн то открывал, то закрывал рот, от волнения не в силах вымолвить ни слова. В памяти смутно всплывали сведе́ния: в древнем Поднебесном государстве арбузы и впрямь именовали «холодными тыквами» — ханьгуа. Да и сами побеги вылитые: если не один в один, то уж точно на восемь частей из десяти совпадали с привычной арбузной рассадой!
Гу Кэцзюэ заботливо обнял его за талию и повёл дальше:
— Когда ханьгуа созревают, внутри они становятся ярко-алыми, сахаристыми. В летний зной нет лучшего средства утолить жажду. У нас их ещё зовут «летними тыквами».
— Правда?! — Юань Ашэн подпрыгнул от восторга и от избытка чувств повис на шее Гу Кэцзюэ.
Тот не до конца понимал причины такой бурной радости, но глядя на сияющего Ашэна, не смог удержать теплой улыбки:
— Самая настоящая правда.
Юань Ашэн с остекленевшим от восхищения взглядом воззрился на ровное, дышащее сочной зеленью поле. Это ж сколько полосатых гигантов тут вырастет?!
Угадав его мысли, Гу Кэцзюэ ласково сжал пальцами его мягкую мочку уха:
— Тебе уж точно хватит с избытком.
Они неспешно пошли дальше. Маленький Гу Циъань старательно подражал вальяжной походке своего большого дяди: сдвинув брови, карапуз изо всех сил пытался сцепить ручонки за спиной, вот только пухлые пальчики никак не сходились. Он накренился набок, с важным видом осмотрел поле и степенно кивнул.
— Маленький молодой господин Циъань, — с улыбкой окликнул его старый крестьянин.
— Дяди калясо работают!
Слуги вокруг прыснули от смеха:
— Маленький молодой господин, а Старший господин-то уже вон как далеко ушёл!
Циъань спохватился, разжал ручонки и припустил во весь дух:
— Дядя-а, подожди Ан-Ан!
Юань Ашэн хлопокнул себя по лбу:
— Ойбатюшки, совсем закрутился и забыл про малыша!
Он развернулся и подхватил на руки налетевшего на него Циъаня:
— Ах ты мой хороший! Твой большой дядя совсем голову потерял, раз такого замечательного Ан-Ан забыл!
Крестьяне у дороги умиленно перешёптывались:
— А молодая госпожа-то каков! Сердце доброе, для нашего господина — лучшая пара.
— А кто пару минут назад бубнил, что он мужчина?
— Да хоть трижды мужчина! Нам-то какое дело, коли господам в радость!
Прежде Ашэн не раз слышал, будто свежую зелень и овощи в поместье Гу ежедневно доставляют из загородного имения. Теперь, глядя на эти бескрайние угодия, он понимал: тут можно прокормить не то что семью Гу, а целую армию.
— Вот уж воистину богатый род, — вздохнул Ашэн. Его крохотные грядки во дворе на этом фоне смотрелись детской забавой. — Но земля-то огромная! Где набрать столько рук, чтобы обработать каждую сотку?
— Здесь трудятся семьи арендаторов и слуг, что служат нашему роду уже несколько поколений, — пояснил Гу Кэцзюэ. Одной рукой он держивал затихающего Циъаня, а другой крепко сжимал ладонь Юань Ашэна. — Из полученного урожая поместье Гу забирает себе лишь две доли из десяти.
— Всего две доли? — изумился Ашэн. — А господин Гу-то, оказывается, щедрый благодетель!
Гу Кэцзюэ тихо усмехнулся:
— Законы Великой Янь дозволяют взимать до пяти долей. Ныне в стране царят мир и процветание, оттого и нуждающихся идти в батраки стало вдвое меньше. Хоть они и зовутся арендаторами, на деле все они — преданные роду люди, оттого и отношение к ним особое.
— Тогда...
— Господин! — перебил его приближающийся голос.
Прямо навстречу им шел молодой парень.
— А-Ван? — Юань Ашэн едва узнал его.
Прежде, когда тот привозил ему овощи во Двор Облачной Задушевности, он был щуплым и бледным. Теперь же юноша заметно раздался в плечах, загорел и выглядел крепким, как молодой дубок.
Да уж, давно они не виделись.
— Ты теперь здесь работаешь?