А-Ван пробыл недолго: быстро собрав корзину и заплечный короб, он поспешил прочь.
Глядя на его спину, больше не сжимавшуюся от пронизывающего ветра, Юань Ашэн почувствовал, как с души спала тяжесть.
Раз А-Ван не захотел открывать причину своих невзгод, то и лезть с расспросами не стоило. Юань Ашэн лишь наказал братьям:
— Если ему в будущем понадобится помощь, сделаем всё, что в наших силах.
— Спасибо, молодой господин, — улыбнулся А-Туань.
Юань Ашэн с лёгким смешком качнул головой:
— Да за что спасибо? Я ведь палец о палец не ударил.
Дело А-Вана пока отложили в сторону.
Пятьдесят вымытых утиных яиц горкой возвышались в бамбуковом сите. На первый взгляд казалось много, но если разделить на всех обитателей двора — выходило позолоченное ничего.
— Молодой господин, вода закипела!
— Зачерпни соленой воды и поставь остывать. А потом завари ещё один котел, только брось туда самого дешёвого красного чая.
«Дешёвого?»
А-Туань недоумённо почесал затылок.
Все чаи, что стояли у молодого господина, присылали со двора хозяина — сорта сплошь отборные да дорогие. Раз молодой господин просит дешёвый... такой водился разве что у его отца. Тот самый, от которого при заваривании получался ярко-алый настой, покрытый густой пеной.
— Молодой господин, вы только подождите! Я сию секунду!
Не успел Юань Ашэн и рта открыть, как парень уже умчался.
Решив, что А-Туань побежал на кухню, Юань Ашэн повернулся к старшему брату:
— А-Бин, сходи-ка и ты на кухню. Посмотри, найдётся ли гашёная известь, древесные опилки и сода. Если опилок нет, сгодится и рисовая шелуха. Если чего не сыщешь — возвращайся, придумаем что-нибудь.
— Есть!
— Зонтик возьми!
— Знаю! — А-Бин тоже улетел сдуваемым вихрем.
Оба брата отличались редкой сноровкой.
Для заготовки пидань — или, как их ещё звали, «яиц сосновой хвои» — пока не хватало снадобий, так что с ними пришлось повременить.
— Гу Лю, как там кувшины?
— Я своё дело знаю, молодой господин, будьте спокойны! — Гу Лю с гордым видом ударил себя кулаком в грудь.
Юань Ашэн светло улыбнулся:
— Спокоен, само собой.
Пусть Гу Лю и казался со стороны человеком слегка легкомысленным, всё же он был слугой из Поместья Гу — в аккуратности и въедливости ему отказать было нельзя.
Утиные яйца, обмытые в крепком байцзю, уложили в глиняные кувшины и залили остывшим солевым раствором. Оставалось плотно закупорить крышки и обождать полмесяца — тогда их можно будет подавать к столу. Так разошлась первая половина яиц; остальные двадцать пять предназначались для пидань.
Вскоре вернулись братья — А-Бин с А-Туанем. Переговаривались, смеялись — видать, всё прошло без сучка и задоринки.
— Ну вот и мы!
— Всё достали! — А-Бин победоносно потряс забитыми доверху руками.
А-Туань, прижимая к груди горшочек с чаем, глуповато хихикал.
Глядя на их сияющие физиономии, Юань Ашэн и сам не удержался от улыбки:
— Чему это вы так радуетесь?
— Да отец велел мне служить вам верой и правдой, — ответил А-Туань. — Сказал, что вы человек добрый.
— Ты виделся с отцом?
Юань Ашэн проследил взглядом за братьями, входившими в дом, и внезапно заметил на штанах А-Туаня, аккурат на мягком месте, пыльный отпечаток чьего-то сапога.
— Это ещё что? Ходил за припасами, а получил на орехи?
— Пустяки, пустяки! Это отец приложился.
— Твой отец сейчас в поместье?
— А я-то думал, его сегодня нет, — пробурчал А-Туань.
Юань Ашэн мгновенно обо всём догадался. Он тут же окликнул А-Туаня, уже заносившего руку с чаем над котлом:
— Постой! Ты что, у отца этот чай стащил?
— Э-э...
А-Бин смерил брата свирепым взглядом.
А-Туань сжался, словно неторопливая улитка:
— Э-э... ну конечно же нет!
— Ну-ну, — ухмыльнулся Юань Ашэн. — Главное, чтобы нет.
Принял его за дурачка, будто он сам ничего не понял! Впрочем, раз уж принёс — пригодится. У него самого всё равно пылились запасы отборного чая, доставленные с господской кухни, всё равно не выпить. Позже нужно будет отдать А-Туаню целую банку, чтобы отцовский гневливый нрав утихомирить.
Закипела работа. В ход пошли и древесная зола, и известь, и сода. В конце концов в тазу образовалась густая белёсая кашица. Белоснежные утиные яйца поочерёдно окунали в эту смесь, а затем обваливали в рисовой шелухе. В углу, прямо у стены, постелили сухую солому и бережно уложили готовые колобки.
— И когда их можно будет есть? — спросил Гу Лю, присевший на корточки в углу, точно эдакий чёрный сморчок.
— Через два месяца. Ты что, снова о своём хозяине вспомнил?
Гу Лю смущённо кашлянул и мигом вскочил, отходя от соломы подальше:
— Да с чего бы! Мне просто любопытно.
— Мяу~
— О, Цюньтуань пришла! — Гу Лю тут же забыл обо всём и вихрем выскочил во двор.
Услышав кошачье мяуканье, Юань Ашэн внезапно вспомнил смутный, расплывчатый сон. Непроглядная тьма у озера, и он сам, неловко пытающийся удить рыбу...
Что днем на уме, то ночью и снится. Юань Ашэна аж в пот бросило от этой мысли.
— Цюньтуань, иди сюда. Ты же вся промокнешь!
— Мяу~ — Цюньтуань прищурила свои разноцветные глаза и, даже не взглянув на Гу Лю, грациозно прошествовала прямо к Юань Ашэну.
На этот раз она принесла не рыбу, а...
— Ого! Ну и туша!
— Вот это крыса! — Гу Лю был из тех людей, кто никогда не пропустит даровое зрелище.
Кошка выпустила острые коготки, небрежно тронула лапой мёртвого грызуна и по традиции тихонько мяукнула, глядя на хозяина.
Юань Ашэн подхватил её под мышки и брезгливо отступил на два шага назад.
Он опустил взгляд, встречаясь с непарными глазами кошки:
— Я крыс не ем.
— Мяу~ — Цюньтуань вытянулась длинной колбасой, явно собираясь соскользнуть на землю.
Юань Ашэн поспешно подхватил её под пушистый задок и усадил к себе на колени спиной вперед:
— Ну-ка, давай вымоем лапки. Совсем испачкалась.
Цюньтуань посмотрела на дохлую крысу, а затем снова задрала мордочку и тихо подала голос. Юань Ашэн так и не понял: то ли она убеждала его откушать добычу, то ли обещала завтра принести что-нибудь новенькое.
«Определённо, пора снова идти на рыбалку. Только показав, что я способен прокормить себя сам, я избавлю Цюньтуань от страха, что её хозяин помрёт с голоду».
Он вымыл кошке все четыре лапы тёплой водой. Вскоре стемнело. Поужинав кое-как, Юань Ашэн, не выдержав вечернего пронизывающего холода, забрался на кровать и моментально провалился в сон.
Проснувшись на следующий день, он почувствовал, что нос забит наглухо, а плечи ломит от холода. Огляделся — так и есть, всю ночь пролежал без одеяла.
Он глухо прокашлялся. В горле защекотало; знакомые симптомы подсказывали, что его продуло. Впрочем, бывало, он и с лютым жаром на работу ходил, так что лёгкая простуда казалась сущим пустяком.
Кутаясь в плотные одежды, Юань Ашэн поднялся. Стоило открыть дверь, как внутрь ворвался ледяной сквозняк, от которого волоски на коже встали дыбом, а остатки сна мгновенно улетучились.
— Доуэр!
— Молодой господин, вы проснулись! — Доуэр стоял во дворе с охапкой сочной травы в руках. — Сестра Цзыпу передала, что прополкой они больше не занимаются, так что травы нам доставаться не будет.
— Понял.
— А со школой с сегодняшнего дня всё? — Голос Юань Ашэна звучал осипше, отчего Доуэр тревожно нахмурился.
— На улице похолодало. Наставник сказал, до весны занятий не будет. Молодой господин, вы обождите минутку!
Доуэр ловко раскрошил часть травы и унёс её в чулан для уток, а оставшуюся охапку выбросил в курятник на заднем дворе.
Юань Ашэн вялой походкой поплёлся на кухню, опустился на табурет и, принимаясь перебирать овощи, тихо позвал:
— А-Бин, помоги мне...
Не успел он договорить, как в кухню вбежал взволнованный Доуэр:
— Молодой господин, вы же с детства хлипкий! Вы что, опять ночью одеяло сбросили?
Все присутствующие разом обернулись к нему.
Юань Ашэн насупился:
— Я уже взрослый человек, с чего бы мне сбрасывать одеяло!
Доуэр присел рядом, внимательно вгляделся в его лицо и подскочил к очагу:
— Брат А-Туань, разжигай второй очаг! Я сварю молодому господину имбирный отвар!
— Зачем тебя утруждать, я сам всё сделаю, — А-Бин мягко оттеснил мальчишку.
— Ну хорошо... Молодой господин, тогда я побегу за врачом!
— Не нужно, — Юань Ашэн удержал его за рукав. — Я своё тело лучше знаю. Выпью имбирного отвара — и всё пройдёт. Не поможет одна пиала — выпью две. Раньше всегда так справлялся.
Доуэр упрямо сжал губы:
— Молодой господин, вы каждый раз хвораете долго и тяжело!
— Это потому, что раньше не успевали вовремя застать болезнь.
Мальчик глядел на него с недетской непреклонностью. Юань Ашэн потрепал его по мягким волосам:
— Не бойся, я жизнью дорожу и попусту словами не сорю.
Видя его уверенность, Доуэр неохотно смирился. А-Бин же, заметив это, нарезал имбиря от души, не жалея.
Когда Юань Ашэн выпил отвар, у него от остроты едва слезы из глаз не брызнули. Зато снадобье подействовало мгновенно — нос, по крайней мере, отложило.
* * *
Во второй половине дня, присмотрев за утятами, Юань Ашэн взвалил на плечо удочку и отправился к озеру. Не пойти он не мог — опасался, что бедная Цюньтуань изведёт себя заботами об его пропитании.
Не просидел он на берегу и пары мгновений, как свистящий холодный ветер заставил его зайтись отчаянным чихом.
— Ашэн тоже здесь.
В расположенную неподалёку беседку шумной стайкой вошли люди. Разожгли жаровни, расставили утварь, после чего Гу Дун быстро увёл слуг прочь. Юань Ашэн потер замерзший нос и заметил оставшегося внутри человека.
— Твоё наказание на сегодня окончено?
Гу Кэцзюэ качнул головой и тихо позвал:
— Ашэн, иди сюда.
Юань Ашэн уставился на него невзирая.
Гу Кэцзюэ вздохнул:
— Там холодно.
С этими словами он сделал вид, что собирается выйти из беседки на утренний мороз.
Юань Ашэн поджал губы, сдерживая улыбку, и тут же спохватился: собрал вещички и перекочевал под крышу. Поставил табурет, уложил удочку — точь-точь трудолюбивая пчёлка, попавшая в пышный цветник.
— А у тебя тут и впрямь тепло, — произнёс он с нескрываемой радостью.
Не успел он опустить полы халата, чтобы сесть, как кто-то мягко, но крепко сжал его запястье.
— А?
Юань Ашэн уставился на широкую ладонь.
После ледяного ветра у озера тепло, исходившее от жаровни, разнежило его, в голове немного туманилось.
— Не спеши.
Гу Кэцзюэ подвёл его к столу и, положив руку на плечо, усадил на кушетку:
— Пусть сначала тебя осмотрит лекарь.
— И как ты про всё прознал?! — Юань Ашэн с досадой задрал голову.
Гу Кэцзюэ наклонился. Одной ладонью он прикрыл эти сияющие, полные обиды глаза, а второй бережно направил руку Юань Ашэна, укладывая её на стол.
— Это почтенный врач Чжоу, лекарь нашего поместья. Если впредь почувствуешь недомогание — сразу обращайся к нему. И не смей таить болезни от врача. Сейчас это лёгкая простуда, но если запустить — добром не кончится.
Юань Ашэн похлопал ресницами, ощутив их уткнувшимися в чужую ладонь, и шмыгнул носом.
«Какая у него большая рука... Почти всё лицо закрыл. И пахнет приятно — словно морозным снегом и сосновой хвоей».
— Ладно, понял.
Раз уж привёл лекаря, пусть осматривает.
Гу Кэцзюэ бросил взгляд на замешкавшегося врача. Врач Чжоу кивнул и положил пальцы на запястье юноши. Юань Ашэн почувствовал лишь лёгкий зуд, а затем его руку прижала сухая, покрытая мозолями ладонь.
Он покрутил носом; закинутая назад голова затекла. Только он собрался выпрямиться, как рука, закрывавшая ему глаза, слегка надавила, не пуская.
Когда затылок упёрся в плотные, твёрдые мышцы чужой груди, Юань Ашэн мгновенно одеревенел.
«Что он делает?! И что делаю я?!»
Юань Ашэн подскочил как ужаленный, садясь прямее некуда. Руку он выдернул с такой прытью, что врач Чжоу, едва успевший поднять пальцы, так и застыл с поднятой кистью.
Гу Кэцзюэ посмотрел на юношу, отсевшего на край кушетки на расстояние вытянутой руки. Глаза его потемнели, брови сошлись к переносице. Но тут боковым зрением он уловил, как вспыхнула алой краской аккуратная мочка уха под тёмными волосами.
Сведённые губы мужчины постепенно расслабились.
Врач Чжоу предпочёл сделать вид, что ничего странного в этой атмосфере не замечает:
— У молодого господина нет ничего опасного. Я вернусь, выпишу рецепт и велю отроку принести готовое снадобье.
— Спасибо, — пролепетал Юань Ашэн.
— И ещё, я... М-мг?!
Глаза Юань Ашэна округлились.
— М-м! М-м! М-м!
Гу Кэцзюэ с неторопливой грацией поднял вторую руку и слегка сжал нежную щёку юноши, заглушая его слова:
— Почтенный Чжоу, не смею вас больше удерживать.
Юань Ашэн раззинул рот и цапнул его за край ладони!
Гу Кэцзюэ лишь слегка качнул рукой, на которой сомкнулись ровные зубки:
— Зубы ушибёте, маленький молодой господин.
Юань Ашэн смерил его свирепым взглядом, мгновенно обогнул стол и с пылающим лицом уселся на свой табурет.
Гу Кэцзюэ тихо, сдержанно рассмеялся:
— Ашэн.
Юань Ашэн ерзал на табурете, повернувшись к нему едва ли не полной спиной. Даже растрепавшиеся на макушке волоски, казалось, топорщились от гнева.
— Маленький молодой господин...
Юань Ашэн стиснул зубы и резко обернулся:
— Ты мне всю рыбу распугал!
Гу Кэцзюэ тихо вздохнул. Он медленно подошёл и встал рядом с ним.
Юань Ашэн настороженно подобрался:
— Ты чего удумал?!
— Не злись, — большая ладонь Гу Кэцзюэ опустилась на макушку юноши, ласково гладя по волосам. — Не ровен час, от гнева со здоровьем совсем худо станет. Прежний мой поступок был дерзок, но совершён без дурного умысла. Просто глянул на тебя — и сердце зашлось от нежности, вот и потерял голову, не подумал о приличиях. Я прошу у тебя прощения и надеюсь на твоё великодушие.
Гу Кэцзюэ наклонился, равняясь взглядом с Юань Ашэном.
Тёмные, глубинно-чёрные глаза мужчины смотрели с безупречной искренностью, и в их отражении был виден лишь один маленький, растерянный юноша. И этот юноша, словно обворожённый старым лисьим духом, глупо и кротко замер под этим бездонным взором.
— Ашэн, смени гнев на милость, а?
Тук-тук, тук-тук... — Юань Ашэн чувствовал, как сердце готово выскочить из груди.
Он глубоко вдохнул, и его лёгкие в то же мгновение заполнил чистый, прохладный аромат. Чей это запах, если не Гу Юньцзи!
Лицо Юань Ашэна вспыхнуло с новой силой. Он судорожно затаил дыхание — да так, что уголки глаз покраснели. А человек перед ним даже не шелохнулся, оставаясь всё так же близко.
— Я не злюсь! У тебя... у тебя дела, я пойду! — Юань Ашэн подхватил свои пожитки и, точно преследуемый сворой одичавших псов, спотыкаясь, выскочил из беседки.
Гу Кэцзюэ долго молчал, затем медленно выпрямился. Его взгляд, глубокий и тяжёлый, неотрывно следил за улепетывающей фигуркой.
«Всё же поторопился...»
* * *
Четырнадцатый день десятой луны. Лидун — Начало зимы.
Едва пробились первые лучи солнца, как алая закраина небосвода окрасила край горизонта. В остальных местах всё ещё висела серая, туманная пелена.
На пышных, сочных листьях капусты роса преломляла серебряный блеск. Листья хрустели от свежести — самое время собирать урожай.
Зашуршала листва. Белоснежные пальцы ухватили стебель одного из кочанов небольшой пекинской капусты. Лёгкий рывок — и растение выскочило из земли вместе с корнем. Густая сетка корешков цеплялась за рыхлую почву.
— Молодой господин, я же сказал, что сам всё сделаю! — В дверях кухни горела свеча; Доуэр выскочил наружу с кухонным ножом в руках и в три шага оказался подле Юань Ашэна.
Он примерился к кочню и предупредил:
— Молодой господин, я отсекаю!
— Давай.
Взмах — и корень, облепленный землёй, послушно упал на грядку. Овощ в руках стал куда осязаемо легче.
Юань Ашэн вышагнул из огорода и на свету осмотрел капусту со всех сторон. Замечательно: ни одного пожелтевшего листика!
— Молодой господин, идите в дом, а я нарежу немного чесночного лука, — Доуэр ловко перебрался на соседнюю грядку.
На кухне А-Бин с братом давно зажгли очаг и суетились у котлов.
— Молодой господин, тесто подошло!
Стоило Юань Ашэну войти, как А-Бин уступил ему место у стола.
Юань Ашэн кивнул:
— Сделаем две начинки: чесночный лук с яйцом и свинину с капустой. А там кому что попадет — пусть будет сюрпризом.
— Отлично! — А-Туань радостно закивал.
Всё, что готовил молодой господин, было объедением, так к чему привередничать?
Когда начинку вымешали, всех, кроме сидевшего у топки А-Туаня, созвали лепить цзяоцзы. В многолюдстве — сила: пока закипала вода, вся разделочная доска уже покрылась пузатыми пельменями. Форма у них разнилась, но брюшко каждого было набито до отвала.
Сваренные в крутом кипятке, цзяоцзы всплыли на поверхность и за пару мгновений дошли до готовности. Юань Ашэн опустил в котел свежие капустные листья, а А-Бин с братом прибавили ходу.
Двух заходов хватило, чтобы досыта накормить всех.
Все собрались ужинать вместе, однако среди них неизменно находилось одно исключение.
Юань Ашэн с безразличной миной воззрился на Гу Лю:
— Опять им понесёшь?
Гу Лю прижимал к груди двухъярусный пищевой короб. Он крутил головой — то влево, то вправо, то вверх, то вниз — избегая прямого взгляда Юань Ашэна, и пробормотал:
— Молодой господин, вы же уже с десяток дней совсем не интересуетесь, жив ли хозяин и молодой господин...
— Я им не родная матушка, чтобы о них печься.
— Матушка не матушка, а господин-то законный!
Юань Ашэн сохранял каменное выражение лица:
— На большой кухне им еды не додают, что ли?
— Да нет же, просто хозяева в последнее время совсем закрутились... Ночами не спят, сидят над бумагами, едят всё меньше.
— Не выйдет. Нам самим еды еле хватает, — Юань Ашэн заставил себя не поддаваться жалости.
Гу Лю, впрочем, ждал такого ответа. Он хитро ухмыльнулся:
— А я, когда слепил цзяоцзы, всё сосчитал! И у А-Бина с А-Туанем спросил, сколько кто съест. Так что даже если...
Юань Ашэн глубоко вдохнул и до боли сжал кулак:
— Хватит!
Гу Лю вжал голову в плечи:
— Молодой господин~
Юань Ашэн смерил его строгим взглядом, но голос его смягчился:
— Хватит болтать. Остынет — вкуса не будет.
— Есть! Спасибо, молодой господин! — Гу Лю тут же подхватил две тарелки, готовый лететь на крыльях прямо к столу своего господина.
Стоило ему исчезнуть, как остальные переглянулись.
Юань Ашэн размашисто взмахнул рукой:
— Чего застыли? Ешьте! И получше ешьте, заталкивайте и его долю тоже!
А-Туань просиял:
— Правда?! Тогда... молодой господин, прошу первый кусок!
Остальные подхватили:
— Просим молодого господина!
Юань Ашэн открыто, тепло улыбнулся:
— Ешьте, ешьте! Все едим!
* * *
И снова он остался один в своей комнате.
Юань Ашэн сидел напротив дверей, отправлял в рот цзяоцзы один за другим, а мысли его невольно возвращались к недавним событиям.
Что вообще тот человек имел в виду?..
С того самого дня Юань Ашэн безвылазно провёл в своём дворе больше двух недель. Сперва лечился и пил горькие отвары, затем возился с утятами. О внешнем мире вспоминал лишь изредка. Но стоит Гу Лю завести разговор — и вся эта смута в душе поднималась с новой силой.
Нет, дальше так продолжаться не может!
Юань Ашэн разом доел остатки из тарелки, отставил пиалу и поднялся:
— Я отлучусь ненадолго. Скоро вернусь. Доуэр, смотри за утятами, чтобы не замерзли. А-Бин, цзяоцзы ешьте от души, никого не стесняйтесь! И ты, Гу Ци — оставайся здесь!
Закатав рукава, Юань Ашэн с грозным видом, точно атаман разбойников, шагнул за порог.
А-Бин почесал затылок:
— Куда это молодой господин направился?
А-Туань, сидевший у порога, проглотил целый пельмень за раз и пробормотал:
— Страшный какой...
Гу Ци чуть заметно улыбнулся:
— А ведь этот глупец Гу Лю попал в самое яблочко.
— Ты с ним не пойдёшь? — спросил А-Бин.
— Хозяин велел во всём слушаться молодого господина.
* * *
От Двора Облачной Задушевности до Двора Покоя и Уединения было хороших полчаса ходу. Юань Ашэн уложился вдвое быстрее, выжимая из себя все силы. Вся спина у него взмокла от пота.
По пути он столкнулся с летящим на всех парах Гу Лю и даже успел поддеть его на лету:
— Увы и ах! Боюсь, пока ты вернёшься, от цзяоцзы и следа не останется!
От этих слов Гу Лю запричитал «во-о-ой!» и взмыл в воздух, применив лёгкость гунфу.
Остановившись перед воротами Двора Покоя и Уединения, Юань Ашэн почувствовал, как кровь ударила в голову. Во всём теле разлилось жаркое волнение.
— Молодой господин Юань! — Гу Дун с радостным изумлением поспешил ему навстречу.
— Гу Дун, а где твой хозяин? Ну, Гу Кэцзюэ. — Произносить это имя всё ещё было непривычно и неловко, отчего Юань Ашэн невольно смутился.
Он сжал кулаки.
«Нет, держись! Раз уж пришёл!»
Гу Дун выдавил из себя неловкую улыбку. Если искали Гу Кэцзюэ, то увы:
— Нашего хозяина нет в поместье.
— Нет, значит...
Юань Ашэн почувствовал себя надутым до предела шаром, который вдруг проткнули иголкой. Вся накопленная решимость утекла без остатка.
Под настойчивым, полным надежды взглядом Гу Дуна он почувствовал себя совершенно не в своей тарелке:
— Кхм... Ну, ничего страшного. Ты только не говори ему, что я приходил, ладно? Я пойду.
— Постойте! Молодой господин Юань! Хозяина нет, зато маленький молодой господин дома! — выкрикнул Гу Дун.
Он думал, что юноша остановится, но ноги Юань Ашэна прибавили ходу с ещё большей прытью.
Гу Дун бросил быстрый взгляд на двор за спиной и рванул вдогонку. Догнав Юань Ашэна, он тяжело нахмурился:
— Молодой господин Юань, наведайтесь к нему, прошу вас! Маленький молодой господин заболел!
— Заболел?! — Юань Ашэн ошеломлённо замер. — Гу Юньцзи заболел?!
— Так точно.