Доуэр сходил в дом за маленькой мотыжкой и, неторопливо побродив у самой межи огорода, принялся копать землю за пышными цветущими кустами.
Юань Ашэн прислонил удочку к стене.
— Доуэр, чем ты там занимаешься?
— Земляных червей копаю! Для рыбалки же наживка нужна.
— Не к спеху, — Юань Ашэн поднялся, упершись ладонями в поясницу; суставы отозвались глухим хрустом. Окинув взглядом алое солнце, уже клонившееся к западу, точно румяная лепешка на жаровне, он улыбнулся озадаченному мальчугану: — Время-то уже позднее. Завтра сходим.
— Тогда завтра спозаранку накопаю! — Доуэр смахнул липкие комья земли с лезвия и, повернувшись к узкой канавке, ополоснул мотыгу в воде.
Но стоит ему зацепить что-то со дна, как вслед за лезвием из воды вытянулось длинное, извивающееся тело.
— А-а-а-а! Молодой господин!
Мотыга со всплеском бухнулась в воду. Мальчишка, точно подскочив на раскалённых углях, со всех ног рванул к Юань Ашэну.
— Что стряслось?! — Юань Ашэн резко дернулся назад, случайно задев пяткой табурет, и тот с треском повалился набок.
Не успел он опомниться, как пред глазами мелькнули две темные тени: Гу Лю и Гу Ци уже сидели на корточках у самого края канавы. А-Бин с А-Туанем, бросив делать вид, будто служат истуканами у ворот, тоже подскочили к углу ограды.
Юань Ашэн оглянулся. Мальчонка, взъерошенный от ужаса, как напуганный цыпленок, вцепился в подол его халата и мелкой дрожью дрожал с головы до ног. Он мягко погладил ребенка по макушке:
— Ну-ну, что ты там разглядел?
— Да экая невидаль — змея обыкновенная, — Гу Лю кончиком ножен поддел полосатую ужовую тушку, поднял повыше и слегка качнул. С гибкого хвоста на землю брызнули капли воды.
Невольно бросив взгляд на мертвую тварь, Юань Ашэн едва заметно вздрогнул, пальцы его онемели.
— Унесите и выбросьте отсюда.
— Слушаюсь, — отозвался Гу Лю.
Гу Ци тем временем подхватил упавшую на дно канавы мотыгу, пошарил лезвием в воде, но больше ничего подозрительного не обнаружил.
— И откуда только в нашем дворе взялась дохлая змея? — пробормотал А-Туань, забирая у Гу Ци мокрую мотыгу, и направился к выходу.
Местечко это ютилось у самой стены, за густыми цветочными кустами. Не пожелай Доуэр сберечь грядки да не залезь в этот глухой угол, они бы, чего доброго, узнали о змее лишь тогда, когда та начала бы гнить и смердеть. Впрочем, и от нынешней находки радости было мало.
Когда Гу Лю избавился от змеи и вернулся, Доуэр все еще жмакался к Юань Ашэну, хлопая круглыми от испуга глазами. Мальчишка походил на дикого котенка, осторожно выглядывающего из лукошка, — даже каждый растрепанный волосок на его макушке, казалось, топорщился от настороженности.
Гу Лю развел руками, показывая пустые ладони:
— Всё-всё, выбросил! И чего тут пугаться-то, экая страсть!
Юань Ашэн погладил все еще не пришедшего в себя мальчонку по голове и спросил:
— Откуда ей тут взяться?
— Должно быть, кошки приволокли, — пожал плечами Гу Лю. — Ей вроде хребет перекусили, хвостовая часть вообще еле держалась, только на кожице...
Юань Ашэн незаметно погладил покрывшиеся мурашками руки и, сжав губы, резко оборвал его подробности:
— Похоже, от обилия зелени во дворе одна беда. А-Бин, поди поищи, нет ли у нас где-нибудь реальгара.
— Слушаюсь, молодой господин.
Едва А-Бин скрылся за дверью, Гу Ци потянул Гу Лю за рукав в сторону задней части дома.
— Ты чего? — удивленно буркнул Гу Лю.
— Двор большой, — тихо отозвался Гу Ци. — Поди знай, не затаилась ли где еще какая-нибудь гадость, что может испугать людей.
Гу Лю с размаху хлопнул приятеля по спине:
— А ведь верно говоришь, А-Ци! У тебя голова получше моей соображает!
С этими словами он, точно голодный петух, выгнанный на рассвете в огород, принялся дотошно ворошить траву и переворачивать каждый камень.
Гу Ци глухо закашлялся от ощутимого хлопка и, обхватив меч руками, прислонился к стене.
— Ищи внимательнее, ни одного уголка не пропусти.
— Понял-понял!
На дворе тем временем зашуршал прохладный осенний ветер. Едва угас последний багряный отблеск заката, как воздух мгновенно налился стужей. Юань Ашэн уже не мог думать ни о чем другом; он лишь баюкал напуганного Доуэра, дожидаясь возвращения А-Бина с реальгаром.
«Интересно, найдется ли в поместье Гу такое средство?»
Взгляд Юань Ашэна скользнул поверх низкой ограды и затерялся в густом массиве внешнего парка. Сочная зелень уже померкла: кончики листьев нарядились в багрянец, золото и сочную охру. Подумать только, ведь совсем недавно здесь все буйствовало малахитовой свежестью, а теперь деревья стоят почти полностью пожелтевшими.
«Редеет лес, алая листва пылает, увядают гибискусы — сама природа расписывает пышные осенние покои». Осенние пейзажи и впрямь таили в себе неповторимое, величественное очарование.
— Молодой господин, принес! — А-Бин вернулся удивительно быстро. В руках у него был увесистый, не меньше цзиня, сверток из плотной бумаги, сложенный аккуратным бруском.
— Ого, как много, — удивился Юань Ашэн.
— В поместье Гу парки огромные, так что реальгар всегда держат про запас. Впрочем, сейчас похолодало, так что берут его реже.
— Спасибо, — Юань Ашэн взял сверток и шагнул на кухню.
— Молодой господин, давайте я сам! — тут же подскочил А-Туань.
Юань Ашэн отмахнулся:
— Дело нехитрое, сам справлюсь.
Он налил полведерка чистой воды и всыпал туда ярко-оранжевый порошок реальгара в пропорции примерно два к одному. От снадобья тут же ударил тяжелый, резкий запах. Юань Ашэн на мгновение затаил дыхание, подхватил бамбуковую метелку и тщательно размешал раствор.
Затем, подхватив ведро одной рукой, а другой разбрызгивая пахучую смесь с помощью метелки, он щедро окропил каждый уголок, каждую щель и всю порослевую межу во дворе.
Не прошло и четверти часа, как весь двор насквозь пропитался въедливым ядовито-пряным духом.
Юань Ашэн поставил ведро на землю, потер зачесавшийся нос и раскашлялся:
— Ох, мочи нет... Пойду-ка я в дом отсижусь, а вы тут устраивайтесь как знаете.
Гу Лю с Гу Ци, обмотав лица платочками, снова вскарабкались на каменный забор и замерли там, словно два огромных нетопыря.
— Раз уж молодой господин Юань так опасается змей, отчего бы ему не перебраться во двор нашего господина? — пробормотал Гу Лю из-под ткани.
Гу Ци глубокомысленно кивнул:
— В обители господина и впрямь куда безопаснее.
А во дворе Доуэр замер перед А-Бином, задрав голову и наблюдая, как тот, обмакнув палец в оранжевую воду, выводит что-то у него на лбу.
— Брат Бин, ты чего рисуешь?
— Зажмурься-ка. Нарисую тебе иероглиф «Ван» — теперь ни одна гадина к тебе и близко подползти не осмелится.
А-Туань скрестил руки на груди и добродушно ухмыльнулся, глядя на наивного мальчугана:
— Мы в детстве тоже постоянно так баловались.
Доуэр застенчиво улыбнулся:
— Спасибо, брат Бин! Спасибо, брат Туань!
* * *
Дух реальгара стоял настолько густой, что даже после горячего купания Юань Ашэну казалось, будто воздух в спальне пропитан этим горьковатым запахом. Он с головой завернулся в одеяло, уткнулся лицом в подушку, источавшую еле уловимый аромат сосновой смолы, и вскоре крепко заснул.
На следующий день.
Едва рассвело, как двор обволок густой молочный туман — шагах в десяти уже ничего невозможно было разглядеть.
Облачившись в новое одеяние цвета небесной лазури и перевязав длинные волосы шелковой лентой, Юань Ашэн переступил порог.
Каждый его шаг точно погружался в пышные облака: пелена тумана поднималась от самой земли, и стоило полам его халата взметнуться на легком ветру, как он становился похож на небожителя, ступающего по высшим небесным сферам.
На грядках пучки соломы покрылись хрупким серебристым инеем, а сочные капустные листья украсились россыпью переливающихся капелек росы. От холода все вокруг вымерло: сколько ни вглядывайся, не найти ни единого заплутавшего жучка.
— Молодой господин, рисовая каша готова! — высунулся из дверей кухни Доуэр, крича застывшему в тумане Юань Ашэну.
— Иду, — отклинулся тот.
Стоило ему разомкнуть губы, как изо рта вырвалось густое облачко пара. Холодина стояла знатная.
— Доуэр, а тесто, о котором я просил, вымесили?
— Давно готово, вас только и ждем!
Вчера, глядя на огненный диск заходящего солнца, Юань Ашэн вспомнил про поджаристые лепешки, которых не ел целую вечность. Мысли тут же разбежались: захотелось и пряных лепешек с пикантным соусом, и пышных лепешек с начинкой из джусая с яйцом, и хрустящих блинчиков с зеленым луком...
Раз уж разгорелся аппетит — надо делать. В этой жизни Юань Ашэн категорически не намеревался отказывать себе в маленьких радостях.
На кухонном столе пышно поднялось тесто, занявшее почти весь большой таз и поднявшееся ровной белоснежной шапкой. Вид у него был настолько аппетитный, что слюнки текли сами собой.
Юань Ашэн чуть прищурился, и от его светлой, мягкой улыбки вся тесная кухня будто озарилась теплом. Он ловко вымыл руки и принялся за дело.
Доуэр примостился на низком табурете прямо у пышущей жаром челюсти печи, плотно прижавшись к А-Туаню, точь-в-точь пушистый цыпленок под крылом наседки. В алых отблесках пламени его щеки рдели румянцем, да и сам мальчонка за последнее время явно округлился и похорошел.
Юань Ашэн раскатывал тесто, аккуратно укладывая внутрь сочную начинку из джусая и рубленых яиц, и, сворачивая слоистые лепешки, приглядывался к мальчишке:
— Доуэр, а ты, часом, не подрос?
Мальчуган мгновенно выпрямил спину:
— В самом деле?! — его глаза распахнулись во весь накал, блестя от радости.
А-Туань, сидевший развалившись по-хозяйски, протянул широкую ладонь и за загривок аккуратно поднял паренька на ноги.
Несколько пар глаз внимательно уставились на него. Поколебавшись мгновение под его замершим, полным надежды взглядом, все единодушно кивнули:
— И впрямь вытянулся!
— Ха-ха-ха! Я расту! Скоро стану даже выше брата Туаня!
А-Туань был самым высоким среди них — детина под шесть чи ростом, чуть ли не до потолка.
— Тогда ешь за двоих и на месте не сиди, — сурово напутствовал А-Туань и, цапнув разбушевавшегося непоседу, водворил его обратно на табурет.
Юань Ашэн про себя порадовался: похоже, с ролью воспитателя он вполне справляется.
Доуэр в свои десять лет — в прежнем мире в этом возрасте ещё ходят в начальную школу, а здесь он считается почти взрослым. В простых семействах такие мальчишки уже вовсю гнут спину в поле, а в знатных домах — давным-давно обучаются грамоте и наукам.
Обучаются наукам?
Юань Ашэн слегка нахмурился. Столько времени прошло, а он совершенно упустил из виду обучение ребенка! Будь то грамота или боевые искусства — мальчиком пора заняться всерьез.
Смазав сковороду тонким слоем масла, Юань Ашэн выложил туда первую лепешку.
— Доуэр, а ты хотел бы учиться грамоте? Если хочешь, я мог бы научить... то есть найти того, кто тебя обучит.
И впрямь, как бы он сам учил?
Юань Ашэн внезапно вспомнил, что прежний хозяин этого тела за все девятнадцать лет ни разу не держал в руках книги и не сидел за школьной скамьей.
«Получается, я для всех — обыкновенный неграмотный чурбан?!»
Юань Ашэн с такой силой прижал лепешку к жаровне, что та аж зашипела.
«Ну уж нет! Человек с высшим образованием за плечами ни за что не смирится с этим. Я тоже буду учиться!»
Доуэр застыл, хлопая глазами: он и помыслить не мог, что молодой господин заговорит об этом. Мальчик не стал торопиться с ответом, а опустил голову и глубоко задумался.
На кухне мгновенно воцарилась тишина; все присутствующие молча ждали его решения.
Прошло немало времени, прежде чем Доуэр поднял голову. Непрестанно тормоша собственные пальчики, он, тем не менее, произнес твердо и отчетливо:
— Молодой господин, я хочу учиться!
Юань Ашэн улыбнулся и с одобрением кивнул. Слава богу, на сей раз обошлось без привычного: «Как молодой господин скажет, так и сделаю».
— А как насчет боевых искусств?
— Боевых искусств?.. — растерялся Доуэр. — Но я слышал от Датоу, что если исполнилось семь лет, то учиться уже поздно.
Услышав это, Гу Лю сообразил, что настал его звездный час. Легкий, точно ласточка, он слетел с каменной стены, в один размашистый шаг преодолел двор и с ухарской непринужденностью прислонился плечом к дверному косяку.
— Смотря чего ты хочешь добиться, малой. Если метишь в такие мастера, как мы, то нужно с малых лет постигать основы да иметь соответствующую костную жилу. А ежели так, чисто для самообороны да чтобы в драке бока не намяли, — так и сейчас начать не поздно.
— Тогда я буду учиться! — Доуэр подскочил с табурета, сжав кулачонки, и уставился на Гу Лю горящими глазами. — Я хочу защищать молодого господина!
— Эй, пацан, за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь, — ухмыльнулся Гу Лю.
Доуэр был еще совсем ребенком, и два столь важных решения, свалившиеся на него разом, окончательно сбили его с толку. Не зная, как поступить, он растерянно воззрился на Юань Ашэна.
Над жаровней вился полупрозрачный парок, слегка размывая черты лица Юань Ашэна. Склонив голову, он усердно поворачивал лепешку.
— Грамоте учиться будешь обязательно, — ровным тоном произнес он. — А что до боевых искусств... нужно глянуть, сдюжишь ли. Но, пожалуй, для начала можешь делать утреннюю зарядку вместе с ними — тело заматереет, здоровья прибавится. И никакой защиты я от тебя не требую. В конце концов, у нас есть братья Гу Лю и Гу Ци. Занимайся тем, к чему душа лежит.
Слова его звучали незамысловато, однако у всех присутствующих перехватило дыхание.
А-Туань, человек прямой, ляпнул не подумав:
— Но разве не лучше, если он станет вам верной опорой и слугой?
Юань Ашэн лишь качнул головой с ленивой ухмылкой:
— Великих замыслов я не вынашиваю. Была бы сытая еда, теплое жилье да пара монет в кошеле — вот и все мое счастье. А лезть в мышиную возню да грызться за власть — тоска смертная.
Окружающим показалось, будто перед ними говорит умудренный опытом старец, поддытоживающий прожитую жизнь. А ведь молодому господину Юаню едва исполнилось девятнадцать!
Гу Лю хитро расплылся в улыбке:
— Насчет серебришка-то можно и перегнуть в большую сторону! Как по мне, приберете к рукам нашего господина — так потом хоть сто жизней в полном шоколаде проживете, ни о чем не заботясь!
Юань Ашэн деланно улыбнулся и открестился обеими руками:
— Ваш господин — точно ясный месяц на небе, куда уж мне, смертному, до него тянуться.
Гу Ци отчеканил чеканным тоном:
— Тянуться не надо. Сделайте шаг навстречу — и вы уже рядом.
Юань Ашэн с полнейшей серьезностью спросил:
— А ваш господин... вообще на что-то способен?