Погода заметно посвежела, и легкие летние наряды уступили место более плотным осенним одеждам.
Зелень постепенно сходила на нет, а золотые и оранжево-алые листья раскрашивали пейзаж в пестрые осенние тона. Кусты хризантем самых разных оттенков снова расправили пышные бутоны, яркими красками расцветая у тропинок и по углам двора.
Во Дворе Облачной Задушевности в бамбуковых плетёнках сушился собранный урожай красного перца. Он уже совсем просох — когда его ворошили, раздавался сухой, чистый шорох, напоминавший хруст сминаемой бумаги.
На опустевших грядках высокими стеблями возвышался специально оставленный кориандр, чьи зонтичные стебли сплошь покрылись мелкими семенами.
Осень — пора сбора урожая.
Юань Ашэн, закатав рукава, сидел на низкой скамейке. Перед ним возвышалась куча свежевыкопанного батата, еще покрытого влажной землей. Капельки почвенной влаги блестели на багровой кожуре; только что извлечённые из земли клубни выглядели на редкость сочными.
Юань Ашэн подхватывал их по несколько штук за стебель и тонкими белыми пальцами счищал комья грязи. Пальцы перемазались, но эта неряшливость лишь подчеркивала соблазнительную белизну его запястий.
Он не спускал глаз с мужчины, орудующего мотыгой на грядке, и улыбка, игравшая на его губах, затмевала своими красками сам осенний пейзаж.
— Ну что, супруг, каково? Я ведь дело говорил, правда?
Весь этот год они усердно ухаживали за грядками батата: подкармливали почву, пропалывали сорняки. И вот теперь из земли один за другим появлялись увесистые пузатые клубни — каждый куст давал целые грозди мелких и крупных плодов. Тяжелые, весомые в руке — труды не пропали даром.
— Когда это моя супруга ошибалась? — Гу Кэцзюэ прервал работу и с полуулыбкой посмотрел на него.
За долгое время, проведенное вместе, Юань Ашэн научился без труда читать выражение его темных, как ночь, глаз.
— Доволен?
Гу Кэцзюэ чуть приподнял бровь:
— А сам как думаешь?
Доуэр, проходивший мимо после кормления кур и уток, прикрыл рот ладошкой и тихонько захихикал. Стоявший рядом А-Бин тут же сгреб мальчишку за загривок и увлек за собой подальше, подавляя смешок.
Юань Ашэна не первый раз заставали за подобными разговорами, так что он даже глазом не моргнул.
— Я посадил его по всему поместью. Когда выкопаем всё, нам хватит до самого следующего года.
Гу Кэцзюэ накренился, поддел пласт земли и вытащил очередное гнездо батата, отряхнул комья и бросил клубни в растущую кучу.
— То, что вырастет в поместье, оставим тебе.
— А тот, что на поместных землях за городом — отдашь полностью?
Мышцы на животе Гу Кэцзюэ натянулись, когда он высоко замахнулся мотыгой. Капли пота блестели на его висках. Широкая спина, узкая талия и мощные, исполненные силы движения придавали ему редкую, дикую мужественность.
Юань Ашэн, глядя на этот источающий мужскую силу силуэт, почувствовал, как к кончикам ушей приливает жар.
«М-да... до чего же хорош».
Если бы Гу Кэцзюэ проведал о фривольных мыслях своего молодого господина, он бы, пожалуй, подхватил его одной рукой и тут же унес в спальню.
— Батат уродился на славу. Думаю, со следующего года можно начинать распределять его по всей стране.
— Поднебесная Великая Янь огромна, — заметил Юань Ашэн. — Этого количества явно не хватит.
Гу Кэцзюэ тепло улыбнулся:
— Пройдет всего пара лет, и каждая семья сможет сажать его на своем огороде.
Юань Ашэн смотрел на него не мигая.
Свет мягкого осеннего солнца озарял Гу Кэцзюэ, и в этот миг мужчина с мотыгой в руках казался ему сошедшим с небес божеством — благородным мужем, подобным чистому нефриту.
Юань Ашэн внезапно бросил клубень, который держал, и поднялся. Шагнув прямо в рыхлую, свежевскопанную землю, он почувствовал, как ноги увязают в ней, а голова слегка кружится.
Гу Кэцзюэ, не совсем понимая, что происходит, отставил мотыгу подальше и аккуратно подхватил его под локти:
— Что такое?
— Муженёк... — мечтательно протянул Юань Ашэн, поднимая к нему ладони.
Гу Кэцзюэ замер, оглядел пустой двор и крепче обнял его:
— Что с тобой, А-Шэн?
Юань Ашэн хихикнул, точно хитрый мышонок, добравшийся до кувшина с маслом, и, обхватив ладонями щеки Гу Кэцзюэ, звонко поцеловал его.
Едва сделав это, он воровато огляделся по сторонам, поцеловал его еще пару раз и, пока Гу Кэцзюэ опомнился, резво, словно осенний ветродуй, удрал обратно на свою скамейку.
Гу Кэцзюэ с невольной улыбкой качнул головой. Он провел рукой по щеке — на ней остался след от испачканных в земле пальцев А-Шэна.
— А-Шэн, ты это нарочно?
Юань Ашэн с самым невинным видом кивнул и принялся старательно счищать грязь с очередного батата, словно к выходу только что совершенной шалости не имел ни малейшего отношения.
— Хм?
Гу Кэцзюэ вздохнул. Его молодой господин ужасно любил выкидывать подобные штучки.
Вернувшись к работе, он произнес:
— Полагаю, на полях Ведомства земледелия урожай тоже пора собирать.
— Ты собираешься поехать помочь?
— Мое присутствие там не требуется. Но на наше загородное поместье съездить стоит.
— А как же второй вид?
— Ты про картофель?
Юань Ашэн отряхнул испачканные земляной пылью руки:
— Ага.
— Его пока не выкапывали. Хочешь поехать со мной и посмотреть?
— Поеду.
Картошки они еще не пробовали, а завтра как раз можно будет приготовить пару блюд на пробу.
* * *
На следующий день.
Просторное загородное поместье оглашалось оживленным гомоном и смехом.
Юань Ашэн сидел у реки, запекая рыбу на костре и попутно подкидывая в золу кое-какие округлые плоды.
Под бескрайним синим небом на широких, ровных полях крестьяне бережно сжимали в огрубевших от работы ладонях богатый урожай батата. На их лицах сияли радостные улыбки, а в уголках глаз блестели слезы восторга.
— Все благодаря нашему господину!
— Да нет же, это Старшая молодая госпожа так добра к нам!
Несколько крестьян перевели взгляд на пару случайно рассеченных мотыгой крупных клубней. Их лица болезненно передернулись от жалости:
— Эх, кака досада...
— Досада... — с сочувствием повторил Юань Ашэн, с берега поглядывая в их сторону.
Гу Кэцзюэ повернул его лицо к себе за подбородок:
— А-Шэн, опять хочешь, чтобы тебя оттуда прогнали?
Юань Ашэн надул губы:
— Они так хорошо его вырастили, я и не думал, что клубни вымахнут такими большими.
Гу Кэцзюэ тихо рассмеялся.
Юань Ашэн незаметно щипнул его за талию:
— Ничего смешного.
— Я просто подумал, что ты... ужасно милый.
Юань Ашэн прислонился головой к его плечу и тихонько пробормотал:
— Старик Гу...
Гу Кэцзюэ молчал.
— Гу Кэцзюэ?
Опять тишина.
— Супруг!
Гу Кэцзюэ обнял его за талию обеими руками. Юань Ашэн с шутливой досадой ткнулся лбом в его плечо:
— Если я не назову тебя «супругом», ты так и будешь молчать? А если я тебя в волшебную тыкву-горлянку закрою, а?
Гу Кэцзюэ расхохотался еще громче, перехватил его руки и сжал в своих ладонях:
— Что ты еще шептал, А-Шэн? Я не ослышался?
Юань Ашэн слегка потянул его за ухо:
— У тебя что, тугоухость по выбору образовалась?!
Гу Кэцзюэ наклонился, прижал его к себе и уткнулся носом в его нос:
— Что же хотела сказать моя супруга?
— Да ничего, — Юань Ашэн отвернулся.
— Не скажешь? — Гу Кэцзюэ пощекотал его за бока.
Юань Ашэн не выдержал, рассмеялся и попытался вырваться:
— Благородный муж использует слова, а не руки!
— Но пред моей супругой к чему мне притворяться благородным мужем?
С этими словами Гу Кэцзюэ защекотал его еще усерднее.
Юань Ашэн со смехом валился в его руках, извиваясь, точно растревоженный кот, и силясь отпихнуться ногами.
— Наглец!
— Бессовестный!
— Пес паршивый!
Гу Кэцзюэ ослабил хватку и ласково погладил его по спине, давая перевести дух.
Глаза Юань Ашэна блестели от выступивших слез.
Он перевел взгляд на крестьян, суетившихся на поле, точно крошечные муравьи:
— Муженёк, а как там кукуруза?
— Выросла, как ты и описывал.
— А рис?
— Способом повышения урожайности, о котором ты говорил, сейчас вовсю занимаются мастера из Ведомства земледелия.
— Как думаешь, через сколько лет люди в Поднебесной наконец перестанут голодать?
Голод сопровождал историю его родины на протяжении тысячелетий. Когда он родился, люди уже жили в сытости и тепле, но это благополучие было завоевано тяжелым трудом многих поколений.
Юань Ашэн не был профессиональным агрономом, а знания о повышении урожайности почерпнул из научно-популярных книг. В этом мире не существовало легких путей — опытные люди должны были шаг за шагом, путем проб и ошибок проверять все на практике.
Он тихо вздохнул и ткнулся лицом в плечо Гу Кэцзюэ.
— Моя совесть чиста.
— Спасибо тебе, — Гу Кэцзюэ наклонил голову и прикоснулся губами к его виску. — Спасибо, А-Шэн.
Юань Ашэн улыбнулся, уютно устраиваясь в его объятиях:
— На самом деле, я просто хотел, чтобы тебе было хоть немного легче.
— Гу Кэцзюэ, встретить тебя — величайшее счастье в моей жизни. — Юань Ашэн взял его за щеки и слегка сжал их.
Увидев, что даже со сжатым лицом муж сохраняет невозмутимый вид, он со смехом уткнулся ему в грудь:
— Эх ты, сухарь строгий...
Вскоре рыба испеклась.
Юань Ашэн протянул подрумяненную тушку Гу Кэцзюэ, но на полпути её кто-то перехватил.
— Надо же, господин Гу, сколько у вас изысканного досуга!
Юань Ашэн смущенно сжал опустевшую ладонь и недоуменно уставился на человека, стянувшего рыбу.
Гу Кэцзюэ опустил протянутую руку А-Шэна, сжал её в своей и попытался отнять добычу обратно:
— Хочешь есть — пеки сам.
Янь Ханьчжоу ехидно ухмыльнулся и резво передал рыбу своей супруге.
Хэ Цзыцзин лишь пожала плечами:
— Спасибо, А-Шэн.
Юань Ашэн мягко улыбнулся:
— На здоровье, осторожнее с костями.
Янь Ханьчжоу заступил путь Гу Кэцзюэ:
— Мы гости, а ты так встречаешь гостей?
Юань Ашэн потянул Гу Кэцзюэ за рукав, усаживая рядом с собой. Его голос прозвучал легко, точно весенний ветерок:
— Там еще есть.
* * *
Вчетвером они устроились у костра. Юань Ашэн поглядывал на поле, куда уже прибыли на помощь люди из Ведомства земледелия.
Отдав две испеченные тушки, Юань Ашэн принялся печь следующие.
Когда Гу Кэцзюэ достался его кусок, он не спеша обобрал косточки и отправил сочную мякоть прямо в рот А-Шэну.
— Ты же сам так рвался поесть?
Гу Кэцзюэ ровно произнес:
— Открой рот.
Юань Ашэн моргнул и без зазрения совести проглотил угощение.
Насытившись наполовину, он отстранил его руку:
— Больше не хочу.
Остатки Гу Кэцзюэ доел сам.
На полях крестьяне и чиновники Ведомства земледелия трудились с небывалым размахом. А Гу Кэцзюэ, закончив с рыбой, взял прутик и стал разгребать золу.
— Что ты там еще запек?
Янь Ханьчжоу не утерпел и подошел ближе, на корточки опустившись у самой золы.
Хэ Цзыцзин подхватила его за воротник и потянула назад:
— Отойди, не мешай.
— Да я только взгляну!
Юань Ашэн извлек из пепла пять обугленных шариков.
— Что это за шишки? — спросил Янь Ханьчжоу с бледным лицом, полным любопытства. Он потыкал пальцем один из плодов: — Это батат.
— Угу.
— Когда размякнет, можно есть.
Юань Ашэн специально выбрал некрупные клубни картофеля и батата, чтобы они запеклись побыстрее.
Ощупав каждый и убедившись в их готовности, он оставил по картофелине и батату себе с Гу Кэцзюэ, а остальные отдал Янь Ханьчжоу:
— Попробуйте.
Янь Ханьчжоу и Хэ Цзыцзин с интересом наблюдали за его движениями и повторили все вслед за ним: счистили обугленную кожуру, под которой открылась мягкая, рассыпчатая мякоть.
Янь Ханьчжоу откусил кусочек.
Его глаза мгновенно вспыхнули.
Гу Кэцзюэ даже не взглянул на его бурный восторг. Он аккуратно очистил запеченный плод и протянул Юань Ашэну.
Батат радовал сладостью, картофель — насыщенным ароматом. Оба отлично утоляли голод.
Юань Ашэн сделал пару укусов и отвернулся. Он смущенно облизнул губы, глядя, как чета напротив, точно два хомяка, уплетает угощение, измазав пальцы в саже и сверкая глазами.
В душе его проснулась легкая ностальгия.
В детстве, когда еды не хватало, стоило бабушке затопить печь зимой, как он тут же выпрашивал запечь парочку клубней.
Это был вкус детской радости.
Если подумать, он уже много лет не ел ничего подобного.
А что до картошки...
Эх, будь сейчас под рукой хоть щепотка молотого перца чили, было бы вдвойне вкуснее.
Губы обдало теплом.
Юань Ашэн опустил взгляд.
— Ты сам-то ешь.
— Я уже попробовал.
— Вкусно?
— Очень.
Юань Ашэн задорно улыбнулся и откусил сразу огромный кусок, доев оставшееся дочиста.
— Похоже, обедать мы сегодня уже не сможем, — тихо шепнул Гу Кэцзюэ, обнимая его за талию.
Юань Ашэн прислонился к нему:
— Мне кажется, я бы смог съесть еще немного.
— Гу Юньцзи, это же просто невероятно! — на бледном лице Янь Ханьчжоу выступил румянец от чистейшего восторга.
Гу Кэцзюэ взглянул на черную кожуру в его руках.
— Это картофель.
— Где он?! Веди меня туда! Нет, не надо вести, просто скажи, где он лежит, я сам найду!
— Сложен в доме.
— А-Цзин, идем!
Хэ Цзыцзин удержала его за руку, беспомощно вздохнув:
— Я вывезла тебя за город отдыхать, помнишь?
— Да я ни о чем таком не думаю! Просто взгляну одним глазком!
Упрямства Янь Ханьчжоу было не занимать — настоящий бык.
Хэ Цзыцзин ничего не оставалось, кроме как пойти с ним.
— Муженёк, а мы пойдем?
— Нет.
Гу Кэцзюэ легко подхватил его на руки. Юань Ашэн ойкнул и обвил руками его шею:
— Кругом же люди, а ты меня на руках тащишь!
— И что с того? Разве мне запрещено держать на руках собственного супруга?
Юань Ашэн прищурился:
— Я заметил, что после свадьбы ты становишься все более наглым. Вся твоя истинная натура вылезла наружу.
Гу Кэцзюэ не стал спорить, лишь наклонился и прикоснулся губами к его лбу:
— Поспи немного.
Юань Ашэн сладко зевнул.
И вскоре действительно заснул.
Проснулся он, когда солнце уже склонялось к западу. Нашел он Гу Кэцзюэ в амбаре.
На самом деле это была обычная комната.
Вот только целая гора картофеля, лежавшая здесь раньше, уменьшилась в десятки раз — осталось разве что цзиней пятнадцать.
— Всё забрали?
Гу Кэцзюэ повернулся и прикоснулся ладонью к лбу Юань Ашэна:
— Прости, А-Шэн, я не уберег.
— Это они утянули?
— Угу.
Юань Ашэн понимающе кивнул:
— Что ж, выходит, в этом году нам досталось всего пару печеных картофелин.
Главное — сохранить семена на следующий год.
— Янь Ханьчжоу сказал, через несколько дней состоится осенняя охота. Хочешь поехать?
— Хочу!
За четыре-пять дней все жители поместья дружно вышли на поля и полностью собрали урожай батата.
Всего было засеяно десять му земли, и в среднем с каждого му собрали более трех тысяч двухсот цзиней. В общей сложности получилось тридцать тысяч цзиней урожая.
По этому случаю Гу Кэцзюэ велел управляющему устроить пиршество для всех, кто трудился не покладая рук эти дни.
А Юань Ашэн прихватил небольшую корзинку картофеля и вернулся в поместье Гу.
* * *
Осенняя охота проходила в императорском угодье.
Оно располагалось в долине, окруженной несколькими горными грядами, где специально разводили неагрессивных диких зверей.
Когда экипаж супругов прибыл на место, трибуны угодья уже были полны народу.
Оба мужчины — статные, с исполненными благородства чертами лица.
Их появление рука об руку мгновенно приковало к себе множественные взоры, хотя никто не смел открыто глазеть на них.
— Янь Линь, похоже, снова подрос.
Юный император, восседавший на высоком помосте, едва увидав их, чинно кивнул им в знак приветствия.
Завершив церемониальный поклон, Юань Ашэн проследовал за Гу Кэцзюэ к их местам.
Ниже помоста выстроились молодые люди из знатных семей, готовые принять участие в охоте.
Пока маленький император Янь Линь произносил напутственную речь перед началом состязания, Юань Ашэн, прикрывшись длинным рукавом, незаметно сжал палец Гу Кэцзюэ.
— Старик Гу, мы так и будем просто смотреть?
Гу Кэцзюэ перехватил его ладонь и сжал в своей:
— Чуть позже я отведу тебя погулять.
Гу Кэцзюэ знал, как его молодой господин любит возиться с землей и растениями, а в здешних лесах было полно всякой всячины — отличный способ дать ему отдохнуть и развеяться.
Конские копыта застучали, всадники пустились вскачь. Вскоре они скрылись в гуще леса, пропав из виду.
— Идем.
Юань Ашэн оглядел шумную толпу вокруг и тишком ускользнул вслед за Гу Кэцзюэ. Похожий на воришку, он выглядел так забавно, что Гу Кэцзюэ едва сдерживал улыбку.
Направились они не туда, куда умчались всадники, а в противоположную сторону, в глубь леса.
Осенний лес играл куда более яркими красками, чем летом. Если взглянуть с высоты, буйство алого, золотого и нежно-зеленого расстилалось подобно бескрайнему морю.
Юань Ашэн жадно вдохнул чистый лесной воздух, чувствуя, как душой овладевает умиротворение.
— Супруг, а в нас случайная стрела не прилетит?
— В этой части леса дичи почти нет, одни деревья. Сюда никто не пойдет.
Юань Ашэн кивнул и, держа его за руку, шагнул под сень деревьев.
Лесная подстилка была густой и мягкой; сухие листья устилали землю словно плотный ковер, и ноги слегка тонули в нем. Это приятное пружинящее ощущение вызвало улыбку на лице Юань Ашэна.
— А кто тут водится?
— Кролики, — понизив голос, ответил Гу Кэцзюэ.
— Кролики! — тихо воскликнул Юань Ашэн.
В кустах метрах в пяти от них торчал пушистый упитанный задок.
Камешек из руки Гу Кэцзюэ метнулся вперед.
Раздался глухой щелчок, и пушистый комок замер в траве, не шевелясь.
— Убит?
Гу Кэцзюэ пошел первым, разгребая ногами опавшие листья:
— Жив, просто оглушен.
Юань Ашэн присел на корточки рядом с кроликом и аккуратно погладил пальцем пушистую шерстку:
— Дикий...
— Хочешь вырастить его? — Гу Кэцзюэ сорвал несколько стеблей прочной травы и ловко скрутил из них бечевку.
— Хочу! — не задумываясь, ответил Юань Ашэн.
Теперь-то у них есть перец чили!
А острая, пряная крольчатина — это же невероятно вкусно!
Гу Кэцзюэ тихо усмехнулся:
— Тогда подстрелим еще парочку?
— Давай!
Кролики плодятся быстро, так что в здешних лесах их было превеликое множество.
Связав лапы первому кролику, Гу Кэцзюэ подстрелил еще двух.
Видя, как тот вошел во вкус, Юань Ашэн потянул его за рукав:
— Хватит-хватит, нам вполне достаточно!
Гу Кэцзюэ с легким сожалением бросил припасенный камешек:
— Ладно.
Шедший следом Гу Дун подобрал подстреленную дичь и убрал её.
Юань Ашэн и Гу Кэцзюэ продолжили неспешную прогулку.
— Ты отлично знаешь эти места, — глянув на профиль мужа, уверенно произнес Юань Ашэн.
— Да, знакомые края.
— Раньше Янь Ханьчжоу считал мой характер слишком угрюмым и вечно тащил меня с собой на охоту. Отказать было неудобно, вот я и уходил в глушь, чтобы отдохнуть в тишине, а к концу состязания возвращался.
С тех пор прошло уже немало лет.
Они шли дальше, пока деревья перед ними не расступились. Супруги вышли к крутому откосу высотой в несколько метров.
Огромный плоский валун выступал вперед, образуя естественную смотровую площадку, откуда открывался вид на большую часть горного леса.
Легкий ветерок дохнул в лицо.
Юань Ашэн от удовольствия прищурился. Не долго думая, он опустился прямо на камень.
Гу Кэцзюэ с улыбкой присел рядом:
— Я так и думал, что тебе понравится это место.
— Еще бы!
Лес пылал осенними красками — на пороге увядания природа выплеснула всю свою утонченную красоту. Находясь здесь, чувствуешь себя персонажем сказочного сна.
Юань Ашэн прижался к Гу Кэцзюэ и неосознанно перебирал его гладкие, словно нефрит, пальцы.
— Супруг...
То ли буйство осенних красок вскружило ему голову, то ли настроение было особенным, но Юань Ашэн выпрямился, повернулся к Гу Кэцзюэ и тихо позвал:
— Муженёк...
Смутившись, он пояснил со вспыхнувшими щеками:
— У нас дома так называют свою вторую половинку.
Гу Кэцзюэ коснулся его щеки, в его темных глазах заплясали нежные волны.
Он ласково привлек молодого господина к себе и запечатлел на его губах трепетный поцелуй.
— Называй, как тебе душе угодно.
Ветер доносился со всех сторон, переплетая их волосы.
Ресницы Юань Ашэна дрогнули, он обвил шею Гу Кэцзюэ и увлек его за собой, повалив на камень. На миг оторвавшись от его губ, Юань Ашэн не забыл шепнуть:
— Супруг, ты только смотри не свались вниз!
Гу Кэцзюэ тихо рассмеялся:
— Так ты, оказывается, помнишь об опасности?
— Так ведь в этом весь задор!
Шелест ветра глушил тихий, влажный шепот и вздохи.
Нежные слова влюбленных, полные сладости, медленно уносились вдаль.
Горы, деревья и осенние травы стали свидетелями их чувства; каменный уступ, тропинка и оставленные позади связанные кролики сохранили следы их присутствия.
На десять лет, на века — навечно.
Они держали друг друга в объятиях.