Гу Лю споткнулся и грохнулся прямо на порог.
Воздух в кухне будто застыл... Все разом опустили головы, боясь даже вздохнуть.
Кадык Гу Ци судорожно дернулся. Он молча и от всей души наступил Гу Лю на подъём стопы.
— А-а-а!.. Гу Ци! Ты совсем взбесился?!
Гу Ци смерил его ледяным взглядом, покосился на Юань Ашэна и тут же опустил глаза. Гу Лю неохотно опустил занесённый кулак и проворчал:
— Откуда нам знать, каков господин в... этом деле? Молодому господину стоит проверить самому...
Рука Юань Ашэна сорвалась — тестяной шар треснул посередине, и наружу брызнула зелено-жёлтая начинка из джусая и яиц. Попытавшись сохранить невозмутимость, он быстрыми движениями слепил рваные края обратно, сжал тесто в комок, примял ладонью и с громким «шлёп!» прилепил к раскалённому дну жаровни.
— Пожалуй, лучше не беспокоить господина старшего министра в его-то преклонных годах, — с благочестивым сочувствием ровно проговорил Ашэн.
Доуэр переводил недоуменный взгляд с одного взрослого на другого, ничего не понимая.
— Молодой господин, а о чём это вы?
— Да так, ни о чём, — отмахнулся Ашэн. — Просто поинтересовался здоровьем господина Гу.
— И как, здоров ли господин Гу?
Гу Лю выпятил грудь колесом и гордо заявил:
— Ещё как! Здоров как бык!
Гу Ци снова влупил ему по ноге.
— У тебя что, судорога?! — взвился Гу Лю.
— По-моему, судорога у тебя. В языке, — хмуро буркнул Гу Ци.
Юань Ашэн смахнул с пальцев крошки теста и с самым непринуждённым видом, будто никакой двусмысленной беседы и не было, вернулся к лепке.
* * *
Помолчали. Спустя некоторое время Ашэн снова заговорил:
— Брат Бин, а вас здесь учат грамоте?
У А-Бина лепёшки получались одна к одной: ровные, идеальной круглой формы, словно вычерченные по циркулю.
— Учат, — отозвался тот. — Старый господин всегда говорил: грамотный человек лучше разумеет порядок вещей и любую работу выполняет толковее. Вот нас с малых лет и отдавали старому управляющему на обучение.
А-Туань поправил дрова в очаге и добавил:
— Старый управляющий — это Гу Пин, отец нынешнего управляющего Гу. В юности он служил книжным отроком при прежнем главе рода, потом стал главным управляющим поместья Гу, а теперь, на старости лет, покойно живёт у нас на попечении. С трёх лет он учит детвору грамоте, а к десяти годам мы уже умеем и читать, и писать.
— А после десяти? — поинтересовался Ашэн.
— А после десяти в поместье нам подбирают работу, — ответил А-Туань. — Но если у кого есть охота к учению, можно заниматься с ним и дальше. Правда, до пятнадцати лет — дольше старик уже не учит. Всё равно ведь слуги, крестьянского да рабского сословия. Чиновниками нам не стать, так к чему лишняя премудрость?
Изначально Юань Ашэн хотел спросить, не согласятся ли А-Бин с А-Туанем позаниматься с Доуэром, но если при поместье имелся опытный наставник, вариант выглядел куда предпочтительнее. Пораскинув мозгами, Ашэн спросил:
— И что же, почтенный старец до сих пор принимает учеников?
— Принимает, — кивнул А-Бин. — На покое ему скучно, вот и занимается с ребятами, чтобы время скоротать.
«Вот и отлично!» — мысленно порадовался Ашэн и проговорил:
— В таком случае, не окажете ли услугу? Спросите сегодня у вашего господина, можно ли отдать Доуэра в учение. И если да, то какова будет плата.
— Хорошо, спросим.
Слуги не сомневались, что старший министр без колебаний даст добро, однако отвечать за хозяина через его голову не дерзали. А-Бин решил сперва обговорить всё с управляющим. На том и порешили.
За неспешной беседой они наштамповали полную миску румяных лепёшек. Золотистая хрустящая корочка, сочная и нежная начинка... Среди аппетитных румяных собратьев одна лепёшка выглядела особенно живописно — сквозь рваный бок стыдливо зеленели листики джусая. С каменным лицом Юань Ашэн выудил этот «шедевр» и переложил к себе в пиалу.
Каждая лепёшка размером вышла аккурат с мужскую ладонь — пара таких с рисовым отваром насытит кого угодно. Не успел Ашэн присесть к столу и сделать первый укус, как в кухню, подобно зелёному кузнечику, ввалился Гу Лю. В руках он держал резной пищевой кувшин-ларец.
Отвесив Ашэну почтительный поклон, Гу Лю расплылся в подобострастной улыбке:
— Молодой господин, а не позволите ли умыкнуть пару лепёшек для нашего хозяина?
Юань Ашэн смерил его подозрительным взглядом:
— Да какая это диковина... Простая еда.
Лицо Гу Лю мгновенно скривилось в жалобной мине, а голос задрожал тоненьким писком:
— Ох, молодой господин! Господин наш вчера с самого вечера росинки во рту не держал! Если он и сейчас ничего не поест, то точно без чувств свалится от голода...
Ашэн поспешно отвернулся — смотреть на эту топорную актёрскую игру было выше его сил.
— Ладно, ладно! Если господин Гу не погнушается простым угощением — бери.
И зачем вообще надо было цепляться к словам? Лепёшек они понапекли столько, что хватило бы до отвала накормить целый полк старцев.
Получив добро, Гу Лю взвился под потолок радостным кузнечиком и в один прыжок испарился за дверью.
* * *
После завтрака туман над двором рассеялся. Взошло яркое утреннее солнце, окутав всё вокруг мягким золотистым светом. Выждав, пока просохнет роса, Юань Ашэн собрался на прогулку. В левую руку он взял бамбуковую удочку и табуреточку, в правую — деревянное ведро, узелок с пахучим жмыхом и горшок с упитанными дождевыми червями, после чего неторопливо направился к пруду.
За его спиной на пороге двора Облачной Задушевности выстроилась вся челядь. Словно семейство сусликов у норы, они вытянули шеи и дружно вылупились на удаляющуюся по тропинке фигуру.
— Кажется, у господина сегодня день отдыха? — А-Туань принялся загибать пальцы, подсчитывая дни.
А-Бин прикинул в уме и подтвердил:
— Точно! Пять дней прошло, аккурат его черёд отдыхать.
Сидевший на пороге Гу Лю посмотрел на них как на законченных дурачков:
— Эх вы, башка с дырой. Я же только что относил хозяину завтрак!
А-Туань почесал затылок:
— И то правда...
В обычные дни старший министр уезжал во дворец на утренний приём задолго до рассвета.
Силуэт Юань Ашэна тем временем уже скрылся в бамбуковой роще на повороте тропы. Доуэр, обхватив руками колени, сидел среди старших слуг. Переводя взгляд с одного на другого, он наконец понял: эти двое всерьёз вознамерились свести его молодого господина с господином Гу!
— Но ведь ещё так рано, — пролепетал мальчик. — Неужели господин Гу тоже пойдёт к пруду морозиться, как наш господин?
Гу Лю взъерошил мальчонке затылок и гордо ухмыльнулся:
— Ха! Наш хозяин холода вообще не боится, твоему господину до него далеко!
А-Бин с А-Туанем дружно кивнули: если господин Гу способен часами сидеть у воды в лютый зимний мороз, то уж погожим осенним утром его этим точно не испугаешь.
Гу Ци, скрестив руки на груди и сжимая меч, лёгким пинком задел Гу Лю:
— Пойди разузнай, где сейчас хозяин.
— А сам чего не сходишь? — огрызнулся тот.
— Я должен присматривать за молодым господином Юанем, — сухо бросил Гу Ци и пошёл вслед за Ашэном.
— Вот ведь жук! — проворчал Гу Лю. — Да наверняка хозяин у себя в кабинете! И как мне, по-твоему, выманить его оттуда?
А-Бин с невозмутимым видом погладил подбородок:
— Поговори с управляющим Гу Сяном или с Гу Дуном.
Глаза Гу Лю вспыхнули:
— Точно! И самому голову ломать не надо!
— Ну, иди, — А-Бин уселся поудобнее на пороге. — А мы останемся стеречь огород.
А-Туань кивнул с предельно серьёзным видом:
— Ага, огород без присмотра оставлять нельзя.
У Доуэра от волнения заблестели глазёнки, он сжал кулачки:
— Брат Гу Лю, у тебя всё получится!
— Ждите новостей! — фыркнул Гу Лю и шмыгнул со двора.
Полный решимости и азарта, Гу Лю прилетел к двору Покоя и Уединения, где тут же лбом уткнулся в стоявшего у ворот Гу Дуна. Вся его спесь мгновенно улетучилась.
Гу Дун брезгливо ткнул его пальцем в грудь, отпихивая от себя:
— Чего припёрся? Почему не дежуришь подле молодого господина Юаня?
Гу Лю виновато хихикнул и попытался заглянуть тому за спину:
— А... господин у себя?
— Нет.
— Как нет?!
Гу Дун смерил его подозрительным взглядом:
— Выкладывай, что задумывал.
Гу Лю сник и уныло прислонился к дверному косяку:
— Да так... Молодой господин Юань отправился к пруду удить рыбу, вот я и подумал...
— Что ты сказал?! — рявкнул Гу Дун.
В следующий миг Гу Лю сдавленно охнул: Гу Дун железной хваткой вцепился ему в плечо, так что кости затрещали.
— Я говорю... молодой господин Юань пошёл на пруд... рыбу удить... — пробормотал Гу Лю, хлопая глазами.
* * *
Юань Ашэн и понятия не имел о хитроумных замыслах челяди — все его мысли занимала предстоящая рыбалка. Погода стояла чудесная: тихий, едва ощутимый ветерок не рябил гладь озера, которая под лучами солнца блестела, словно гигантское нефритовое зеркало. В такой чистой воде каждое движение рыбы просматривалось без труда.
Оглядевшись, Ашэн выбрал место, свободное от деревьев и кустарника — неподалёку от той самой тропинки, по которой проходил в прошлый раз. Он с ходу вонзил ножки табурета в мшистую землю.
Впитывая свежий запах луговых трав, Ашэн принялся разворачивать своё снаряжение: бамбуковая удочка, наживка, деревянное ведро... Полная готовность.
Прожив на свете не один десяток лет, Ашэн сам рыбу ни разу не удил, зато насмотрелся на это вдоволь. Будь то морская рыбалка, речная ловля или ужение в лесном ручье — его теоретическая база была монолитной, словно хорошо замешанное тесто из клейкого риса: не сдвинешь!
Сгорая от уверенности в собственном успехе, он подобрал полы халата и уселся на табурет.
«Ныне закладываются основы великого мастерства рыбной ловли!»
Брови его задорно взлетели, глаза сияли азартом. В ярком утреннем свете утончённое лицо юноши казалось невероятно благородным и возвышенным.
Шаг первый: прикормка.
Ашэн запустил руку в холщовый мешок и зачерпнул щедрую горсть пахучего жмыха. Насыщенный дух поджаренных соевых выжимок заставил его сглотнуть слюну. Если уж у него самого слюнки текут, то рыба и подавно не устоит!
Вперив зоркий взгляд в воду, где возле берега кружили стайки рыбёшек, Ашэн с силой размахнулся и швырнул прикормку.
Раздался громкий всплеск.
Рыба врассыпную ринулась на глубину, а куски жмыха, подобно опавшим листьям при урагане, беспорядочно рассеялись по глади. Замах вышел сокрушительный, а вот навыка — ноль.
Юань Ашэн молча опустил глаза и поднял с земли кусок жмыха, выпавший из ладони при замахе.
«Первый блин всегда комом».
Сделав ещё три броска, он кое-как добился нужного рассева.
Место прикормлено. Отряхнув крошки с ладоней, Ашэн прошептал:
— Приятного аппетита, подкрепитесь пока, главное угощение на подходе.
Он подтянул к себе бамбуковое удилище и аккуратно распутал льняную леску. Выудив из горшка упитанного червячка, отобранного Доуэром, он наживил его на остриё крючка.
Склонившись над снастью, юноша подставил спину под утренние лучи. Солнце золотило рассыпанные по плечам пряди, окружая его мягким сиянием.
Именно эту картину и застал Гу Кэцзюэ, когда подошёл к пруду.
Юноша чуть ссутулился, походя на свернувшегося на солнышке золотистого кота. Вся его фигурка, озарённая палевым светом, казалась пушистой, уютной и по-домашнему тёплой.
В глубине глаз старшего министра промелькнуло удивление.
Не меняя своей степенной, величественной походки, Гу Кэцзюэ бесшумно ступил под сень беседки. Опустившись на бамбуковую кушетку, он позволил себе слегка расслабить прямую спину. Впрочем, благодаря высокому росту и статной выправке он и сев продолжал выглядеть подобно могучему утёсу или вековому кипарису.
Сопровождавший его слуга расторопно и беззвучно разжёг жаровню, водрузил чайник и тут же удалился. Гу Кэцзюэ обвёл взором увядающий осенний пейзаж, но взгляд его неизбежно вернулся к той единственной детали, что оживляла эту картину.
А-Шэн был удивительно хорош собой: алые губы, белоснежные зубы, благородные, тонкие черты. Но он ещё не достиг совершеннолетия — оттого казался совсем хрупким. Сейчас, брезгливо сжимая червяка, юноша чуть насупил брови. Солнечные лучи золотили густые трепещущие ресницы, придавая его лицу трогательно-беззащитное выражение.
Взгляд министра медленно скользнул от лица юноши вдоль его тонкого, гибкого, словно молодой бамбук, позвоночника и остановился на осиной талии, перехваченной поясом. Совсем ещё юнец, весь сотканный из чистого юношеского задора.
Словно ощутив на себе чужой взгляд или зажмурившись от яркого солнца, Ашэн слегка повернулся. Гу Кэцзюэ спокойным движением отвёл глаза и развернул свиток, однако мысленно сделал заметку: нужно отдать юноше ещё часть своего жалованья и снабжения. Слишком уж тот худ.
— Ну вот, готово! — выдохнул Ашэн, с удовольствием вытерев скользкие пальцы о сочную траву.
Наслаждаясь моментом маленькой победы, он подхватил удилище одной рукой, а другой натянул леску. Юноша уже занёс руку для броска, как вдруг взгляд его наткнулся на фигуру в беседке — буквально в десятке шагов от него!
Раздался громкий всплеск.
Гу Кэцзюэ повернул голову и увидел, как обомлевший юноша замер с разинутым ртом. Удочка же, выскользнув из ослабевших пальцев, с шумом обрушилась на воду, поднимая сноп брызг, и принялась медленно погружаться в озёрную гладь.
— Удочка, — негромко напомнил Гу Кэцзюэ.
— А?.. — Ашэн хлопал глазами, всё ещё стоя в нелепой позе с занесённой рукой.
В глубине глаз министра мелькнули тёплые искорки, а голос прозвучал удивительно мягко:
— Удочка тонет.
— Ах, точно! — Опомнившись, Ашэн подобрал полы халата и, не думая о промокающих рукавах, с размаху погрузил руку в воду.
Прозрачные озёрные струи обволокли его пальцы. Поймав тонущий бамбуковый ствол, он выудил удилище на поверхность. Намокшая кисть алела от холодной воды, похожая на отшлифованный кусочек розового нефрита — нежная, чистая.
Снова раздался громкий всплеск.
Гу Кэцзюэ перехватил свиток и едва слышно вздохнул. Его указательный палец сочувственно коснулся кожаного переплёта — словно он мысленно погладил юношу по лбу.
С такой пальбой всю рыбу в округе разглушили.
Заметив боковым зрением, как смущённый и растерянный Ашэн не знает, куда девать глаза, Гу Кэцзюэ решил больше его не смущать.
Выманить этого пугливого юношу из его обители и так было нелегко — он ведь пугливее любой озёрной рыбы. Если сейчас надавить, снова закроется в своей раковине.