Они стояли так близко, что разделяло их от силы полруки: один опустил голову, другой взглянул снизу вверх.
Юань Ашэн столкнулся взглядом с его благородным ликом — столь привлекательным, что на миг перехватило дыхание. Длинные ресницы Ашэна вздрогнули; тонкий, чистый аромат хвои после снегопада заполнил грудь. Опомнившись, он мгновенно разжал пальцы и отступил на шаг, увеличивая расстояние между ними.
Щёки обжёг румянец. Ашэн сжал кулак, больно вонзив ногти в ладонь, лишь бы вернуть самообладание.
Вспомнив недавние слова собеседника, Юань Ашэн подозрительно прищурился:
— Ты... неужто способен повлиять на решение старого Гу?
"Опять старик Гу..." — у Гу Кэцзюэ перехватило дыхание. В его взгляде мелькнула тень замешательства.
— Он, вообще-то... не так уж и стар, — сдержанно возразил тот.
— Неужели? — протянул Ашэн, погружаясь в раздумья. Чем больше он размышлял, тем мрачнее становилось его лицо.
"Я ведь встретил его прямо у покоев старого Гу. Тот стоял сокрушённый, но едва заметил меня, как нахмуренные брови разгладились, а на губах возникла улыбка... Очевидно, привычно скрывает свои чувства! К тому же он без стука переступил порог стариковского двора, а когда понял, что я не иду следом, непринуждённо повёл меня к маленькому дворику по соседству с Двором Покоя и Уединения..."
Глаза Юань Ашэна округлились. Он с размаху хлопнул тыльной стороной ладони по другой руке: да он же всё понял!
Юань Ашэн мгновенно поник, точно прибитый морозом росток. За две жизни ему впервые попался мужчина, полностью отвечающий его вкусу... И надо же! Этот красавец, оказывается, точно так же, как и он сам, не принадлежит себе! Более того, его участь, похоже, куда горше. Ашэн-то хотя бы официальный наложник, а этот Гу Кэцзюэ — обыкновенный фаворит! Альфонс, содержанец при старике!
Юань Ашэн застыл, словно поражённый громом, и воззрился на Гу Кэцзюэ с немой тоской. Смотрел, смотрел — и не сдержал жалобного всхлипа. Прощай, его не успевшая расцвести любовь! А ведь он уже строил планы: вот помрёт старик...
— Апчхи!
Гу Кэцзюэ прикрыл нос платком и, нахмурившись, уставился на молодого господина.
— У-у-у... — разжав губы, плачевно протянул Ашэн, глядя на него сокрушёнными глазами.
Пальцы Гу Кэцзюэ дрогнули, он торопливо спрятал платок.
— Что случилось?
Только что всё было хорошо, и вдруг — слёзы рекой, будто нахлынула невиданная беда.
— Я подумал... — Глаза Ашэна покраснели, он смотрел на мужчину со жгучим сожалением и затаённой нежностью.
"Нет, нельзя. Человек и так на самом дне. Нельзя тянуть его ещё глубже в эту грязь".
Тот пришёл сюда угрюмым и подавленным, и лишь только что на его лице блеснула искренняя улыбка. Юань Ашэну стало жаль разрушать эту иллюзию и разоблачать его унизительное положение. Скрыв тоску во взгляде, он вяло пробормотал:
— Подумал о том, насколько велико поместье Гу... Я просто устал идти.
— Эту усадьбу пожаловал сам Государь, тут уж ничего не перестроить, — ответил Гу Кэцзюэ.
Он говорил об усадьбе, но сам не сводил глаз с лица молодого господина. Настроение того менялось слишком стремительно, так что Старший министр даже растерялся, не в силах разгадать ход его мыслей.
Юань Ашэн бросил на него быстрый взгляд и снова опустил голову. Теребя собственные пальцы, он удручённо буркнул:
— Ничего. Впредь меня сюда и палкой не загонишь.
Гу Кэцзюэ опустил ресницы. Голос его сделался тише:
— Отчего же?
Ашэн поднял глаза и снова потонул в его пронзительном, точно звёздный свет, взгляде. У Гу Кэцзюэ был изумительный разрез глаз: когда исчезала привычная холодность, они напоминали покрытые утренней росой листья под первыми лучами солнца — сияющие, глубокие. Юань Ашэн против воли залюбовался.
Прошло несколько мгновений тишины. Ашэн спохватился и резким движением отвёл взгляд. Гу Кэцзюэ, заложив одну руку за спину, незаметно сжал кулак.
Дождавшись, пока бешено колотящееся сердце немного успокоится, Ашэн негромко произнёс:
— Тебе и самому здесь несладко. Раз уж ты не счастлив в этом месте, мне тем более делать тут нечего.
Пальцы Гу Кэцзюэ сжались крепче. Горло сжалось, и лишь спустя долгое мгновение он тихо отозвался:
— Хм.
Оставшуюся часть пути они преодолели в молчании. Едва показались знакомые очертания, Ашэн остановился и повернулся к спутнику. Улыбнувшись с затаённой жалостью, он произнёс:
— Дальше я сам. Возвращайся.
"А то как бы тот старый хрыч не хватился тебя да не устроил нахлобучку".
— Береги себя, — добавил он тише.
Глядя на нахмуренные бровки молодого господина, Гу Кэцзюэ неожиданно мягко улыбнулся:
— Хорошо.
— До встречи! — Ашэн махнул рукой и припустил прочь. Ему казалось: останься он хоть на мгновение — и не сдержится, бросится утешать беднягу.
Гу Кэцзюэ провожал взглядом его лёгкую, устремлённую вперёд фигуру. Заложив руки за спину, он чувствовал, как в глубине глаз расцветает тёплая улыбка.
Странноватый юноша... И всё же невероятно милый.
* * *
Двор Облачной Задушевности
Толкнув створку, Юань Ашэн переступил порог. В комнатах царила полнейшая тишина, не было видно ни души. Перешагнув порог, он прикрыл за собой дверь.
— Молодой господин!
— Пресвятые угодники! — Ашэн с вытянутыми руками отскочил назад на пару шагов и ошеломлённо уставился на четвёрку, затаившуюся за дверью. — Вы чего тут спрятались?!
Гу Лю осторожно поинтересовался:
— Так мы ж вас дожидались, сударь. Вас там не обидели?
Юань Ашэн качнул головой, прошёл внутрь и махнул рукой:
— Всё уладилось, нашёлся человек, который обо всём позаботился. Не переживайте.
— Хе-хе, спокойны мы, спокойны! Если молодой господин берётся за дело, мы абсолютно спокойны!
Кто ещё мог так добродушно ухмыляться, как не А-Туань?
— О, А-Туань вернулся?
— Ага, сударь! У дяди Ню всё в порядке. Вот ваши деньги, — А-Туань протянул кошель.
Ашэн взял кошель и недовольно нахмурился:
— Не пригодились?
— Пригодились-пригодились, да только дядя Ню их назад вернул!
— Сам-то он как? Жив-здоров?
— Перенервничал просто, хвороба от обиды подступила. Врач сказал, отлежаться надо.
А-Туань переглянулся с А-Бином. Братья одновременно шагнули вперёд и с глухим стуком бухнулись на колени. От этого звука Ашэн чуть не подпрыгнул на месте.
— Да встаньте вы! Вы чего удумали?! — Он ринулся их поднимать, но оба были крепче и крупнее его. — Гу Ци, Гу Лю, ну помогите же!
Гу Ци лишь качнул головой.
— Молодой господин, так положено, — произнёс Гу Лю.
Глаза А-Бина покраснели:
— Да, сударь, так надо!
— Спасибо вам, молодой господин! — во весь голос гаркнул А-Туань.
— Да когда я пришёл, ваш хозяин уже сам со всем разобрался! — со вздохом попытался объяснить Ашэн.
Но братья оказались упрямее один другого: пока не отвесили земной поклон, с колен не поднялись.
— Ну всё, всё, дело прошлое, — Ашэн оглядел обоих. — Раз уж так хотите отблагодарить, помогите-ка нарвать хризантем во дворе.
— На чай, сударь? — поинтересовался Доуэр.
— Хризантемового чая у нас и так пруд пруди, за весь следующий год не выпить. Сделаем хризантемовые коврижки.
— Молодой господин, да не надо печь коврижки, мы уже всё достали! — улыбаясь, А-Бин вынес из комнаты кулёк. — И кизиловое вино тоже купили.
Юань Ашэн посмотрел на А-Бина, потом на припасённые угощения. На душе стало так тепло, что он невзначай просиял:
— Спасибо вам.
— Так мы ж уговаривались, — А-Бин, ослеплённый этой улыбкой, торопливо опустил глаза. Ему показалось, что молодой господин, когда улыбается, похож на... — Молодой господин, вы когда улыбаетесь — вылитая цветущая хризантема. До чего ж красиво!
— Цыц! — шутливо цыкнул Ашэн. — Я мужчина, к чему тут эти цветочные сравнения!
— Да-да-да, не похож, ни капли! — закивали остальные, готовые соглашаться с ним во всём.
Юань Ашэн невольно расхохотался:
— Тогда завтра не могли бы вы помоч...
— Можем! Всё можем! Что бы молодой господин ни велел!
— Я же ещё ничего и сказать не успел.
А-Бин, парень смышлёный, сметливо блеснул глазами:
— А тут и гадать нечего, наверняка дело касается старого управляющего.
Ашэн улыбнулся:
— Именно так.
* * *
На следующее утро под предводительством братьев Юань Ашэн вместе с Доуэром отправился к старому управляющему Гу Пину.
Лишь пройдя этим путём, Ашэн с удивлением обнаружил, сколько построек и флигелей ютилось у самой стены в западной части поместья Гу. По словам А-Бина, там жила вся челядь.
Когда они разыскали управляющего, тот проводил занятие. Бегло оглядевшись, Ашэн заметил специально выстроенное здание, напоминавшее настоящую школу: ровные ряды письменных столов, вся нужная утварь и кисти. Учебный класс находился в отдалении, саженях в тридцати от людских построек. Вокруг царил покой, ввысь устремлялись древние кроны деревьев — место идеально подходило для наук.
Едва уроки закончились, беловолосый старец задал Доуэру пару вопросов. После этого Ашэн без лишних слов вручил почтенному учителю приготовленные подарки и подношения.
Мальчик совершил поклон наставнику, и у Ашэна на миг возникло чувство облегчения — точь-в-точь как у родителя, сдавшего дитя в школу. Впрочем, ощущение тут же улетучилось. Доуэр остался приспосабливаться к занятиям, а Юань Ашэн в сопровождении братьев отправился обратно.
Осенняя листва густо устилала тропу: среди багряных и золотых листьев кое-где вспыхивали островки увядающей зелени. Будто кто-то опрокинул поднос с красками, смешав самые сочные оттенки. В обычной жизни незаметная, ныне эта палая листва словно стремилась запечатлеть в людских душах прощальный, ослепительный миг увядания.
Наблюдая за этим пёстрым ковром, Ашэн прикидывал расстояние от дома до школы. Путь из восточного крыла к юго-востоку занимал немало времени — детским шагом минут десять-пятнадцать. Ни близко, ни далеко, да к тому же дорога пролегала аккурат мимо кухни. Если во Дворе Облачной Задушевности не успеют состряпать завтрак, мальчишка легко перекусит по пути. Красота, да и только!
Избавившись от заботы, Юань Ашэн потянулся, разминая плечи, и повеселел:
— А погода-то сегодня какая славная!
А-Бин с А-Туанем одновременно задрали головы. Солнце затянуло пышной пеленой туч, небеса казались хмурыми... Погода?
А-Бин согласно кивнул:
— И впрямь хороша.
А-Туань всегда повторял за братом — так надёжнее. С самым серьёзным видом он подтвердил:
— Знатно хороша!
— Не изволите ли отправиться на рыбалку, сударь? — спросил А-Бин.
Ашэн покачал головой:
— Нет, притомился. Посижу пока во дворе.
Он только недавно наведался к старику Гу и, не зная, чем это может обернуться, решил пару дней не мозолить глаза. Да и отдохнуть не помешает, а заодно заглушить то едва зародившееся чувство, которому не суждено было расцвести.
Так и получилось, что затаился он аж на два дня.
* * *
Яркое солнце позолотило пушистые облака, окрасив их края в нежно-розовый цвет. Доуэр ушёл на занятия, и во дворе, лишённом звонкого детского щебета, воцарилась непривычная тишина.
В последнее время Юань Ашэн вставал всё раньше. Заметив, что Гу Лю с братом вовсю упражняются во дворе, он присоединился к ним и принялся повторять движения, мах за махом осваивая кулачный бой. Слегка вспотев, он ополоснулся, переоделся в чистое и вышел в горницу.
— Молодой господин, кушать подано! — крикнул А-Туань, который теперь заменял Доуэра. — Сегодня у нас речная каша с морепродуктами, всё как вы сказывали!
Расправившись с завтраком, Ашэн глянул на распахнутые ворота, и у глаз его залегли мягкие лучики улыбки.
— Сударь, рыбачить пойдёте? — поинтересовался А-Туань, замерев возле снастей. Стоило Ашэну кивнуть, как слуга в мгновение ока собрал бы удочки.
Но Ашэн качнул головой:
— Нет, просто пройдусь.
Проводя Доуэра в школу, он вновь поразился размаху поместья Гу. И теперь решил прогуляться в одиночку, без цели, бродя куда глаза глядят — этакое маленькое приключение.
— Если к полудню не вернусь, ищите меня! — предупредил он заранее, зная свою неспособность ориентироваться на местности.
Наказав это слугам, Юань Ашэн заскочил на кухню, завернул в промасленную бумагу жменю сладостей и отправился в путь по первой попавшейся аллее.
Возле наполовину пожелтевшего бананового дерева на дувале, точно нахохлившиеся совы, сидели Гу Ци и Гу Лю.
Гу Лю с искренней обидой шепнул:
— Неужто молодой господин совсем про нас забыл?
Гу Ци с каменным лицом кивнул:
— Похоже на то.
Переглянувшись, оба бесшумно спрыгнули с ограды и потянулись следом.
Сады поместья изобиловали редкими растениями: о дивных цветах и говорить не приходилось, но тут росли и алые клёны, и гинкго, и пышные альбиции... По дороге Ашэн набрал целую охапку резных, сочных листьев самого необычного вида и расцветки.
Он заходил в одни дворики, покидал другие, потеряв им счёт. Устав от долгой ходьбы, Ашэн сбавил шаг.
Неспешно переступив порог очередного заброшенного садика, он замер, заметив клочок земли, заросший диким бурьяном. Надо же, и в пышном поместье Гу найдутся заросшие сорняками уголки!
Присмотревшись получше, он ахнул: да это же настоящий клад! Юань Ашэн мгновенно взобрался на приподнятую грядку высотой в полголени.
Земля в окружении шелковичных деревьев была густо усыпана прелой жёлтой листвой, из-под которой пробивались бесчисленные сочные побеги съедобных трав. Ах, поместье вычищали так тщательно, что он и забыл: осенью ведь тоже можно собирать дикие овощи!
Глаза Ашэна вспыхнули. Сбросив на землю собранную охапку листьев, он огляделся и подобрал крепкий сук шелковицы, намереваясь использовать его вместо совка.
Едва он опустился на корточки, стена высохшего камыша полностью скрыла его от чужих глаз. Вошедший со стороны главных ворот ни за что не заметил бы человека в зарослях.
Ашэн увлечённо копался в земле, когда камыш с шумным шорохом раздвинулся. Он настороженно выпрямился, но не успел толком ничего разглядеть, как ему в грудь уткнулся пахнущий молоком живой кулёк.
Подхватив его на лету, Ашэн от толчка шлёпнулся на землю.
— Ты... м-м-м!
Мягкая крошечная ладошка мгновенно зажала ему рот. Юань Ашэн округлил глаза, разглядывая сидевшего у него на коленях малыша. Ашэн моргнул — и карапуз повторил за ним.
* * *
У озера.
Ранним утром над прозрачной гладью воды клубился лёгкий туман. Гу Кэцзюэ сидел в беседке и сквозь дымку смотрел на берег — туда, где снова стояла табуретка. Поколебавшись, он отвёл взгляд.
К нему торопливо приблизился Гу Дун и понизил голос:
— Владыка, из Западного дворца прибежал маленький молодой господин Циъань.
— Один?
— За ним погоня. Чужаки.
В тот же миг лицо Гу Кэцзюэ остекленело, а взгляд стал ледяным.
— Схватить. За Циъанем присмотреть, чтобы и волоска с его головы не упало.
— Слушаюсь.
Гу Дун так же бесшумно растворился в воздухе.
* * *
В небольшом дворике, отделённом от Западного дворца лишь тонкой стеной, Юань Ашэн разглядывал прижавшегося к нему карапуза. Тот расплылся в белозубой улыбке, блестя круглыми пуговками глаз. Настороженно оглянувшись и убедившись, что шума нет, малыш осторожно убрал ручонку с его губ.
— Блатец, — шепнул карапуз тоненьким, молочным голоском.
Ашэн тоже воровато огляделся, после чего бережно подхватил кроху и отставил в сторону — прямо на место, где только что копал травы и где красовался свежий детский отпечаток.
— Малыш, а как тебя зовут?
— Циъань!
Ашэн кивнул и снова принялся ковырять землю веткой, напевая вполголоса:
— И что же ты тут делал?
— В прятки играл! — пролепетал кроха, прильнув к самому уху Ашэна. Голос его звучал так забавно и мило, что Ашэн улыбнулся.
Отложив пучок зелени, он внимательно осмотрел собеседника. Тот был одет в сине-золотое расшитое одеяние, сверху красовалась тёплая безрукавка, а на шее блестел замочек долголетия — видать, барчонок из богатого дома.
Ашэн разглядывал малыша, а тот с любопытством смотрел на него.
— Блатец, ты такой клисивый! — Гу Циъань обхватил ручонками колени и, смешно перебирая ножками, подвинулся вплотную к Ашэну. Прислонился и положил ладошку ему на колено.
Юань Ашэн просиял:
— Ты тоже очень красивый. Но раз уж мы так долго прячемся, взрослые наверняка перепугались. Может, выберемся?
Но малыш испуганно замотал головой:
— Там плохие!
— Плохие? — Ашэн нахмурился. — Так с кем ты в прятки играешь?
— С плохими дядями!
Грядка возвышалась над землёй почти на фут, а кольцо густого камыша служило надёжным укрытием. Снаружи разглядеть их было почти невозможно.
— Маленький молодой господин... — раздался за стеной камыша сиплый, крадущийся шепоток, похожий на вопль дикого кота в глухую ночь.
Ашэн мгновенно сгрёб малыша в охапку. Малыш счастливо прищурился, засиял улыбкой, обвил его шею ручонками и принялся ластиться, уткнувшись носом в щёку.
— Ни звука, — шепнул ему на ухо Ашэн.
Малыш понятливо кивнул и замер.
— Маленький молодой господин... — Сухие стебли камыша зашуршали, кто-то раздвигал заросли.
Ашэн мысленно поблагодарил судьбу за то, что зашёл со двора: камыш был сжат только в том месте, где пробрался ребёнок. Крепко прижав к себе малыша, он начал бесшумно отползать назад.
Шорох снаружи усилился. Сердце Ашэна ушло в пятки, дыхание перехватило. Не думая ни о чём, он вскочил и припустил во весь опор к задней калитке.
Он ведь зашёл через задний выход, а ребёнок — через передний, значит, дорога свободна! Но едва он выскочил из шелковичной рощицы, перед ним возникла тёмная тень. Подняв глаза, Ашэн обомлел: перед ним стоял незнакомый, угрюмый мужчина.
Ашэн отшатнулся, развернулся и бросился прочь, крича во всё горло:
— Гу-у...
Глухой удар! Незнакомец, свалившийся прямо со стены, без чувств рухнул на землю.
Ашэн упёрся изо всех сил, а карапуз у него на руках весело покачивался: круглые щёчки пылали румянцем, а на мордашке играла задорная улыбка — ни капли страха!
— Молодой господин, всё кончено, — донёсся спокойный голос Гу Лю.
Ашэн сбавил шаг и остановился. Оглянувшись, он успел заметить лишь мелькнувшую тень: упавший человек уже исчез.
— Кто это был? — задыхаясь, спросил он.
— Плохой дядя! — малыш сжал кулачки, глаза его блестели от праведного гнева.
— А ты-то откуда знаешь? — Ашэн бережно опустил карапуза на траву и сам с трудом уселся рядом, едва переводя дух.
Потеряв тёплые объятия, Гу Циъань тут же протянул к нему ручонки:
— Блатец, возьми на ручки!
Ашэн вытянул ноги и устроил малыша у себя на коленях.
— А ты храбрец. Один-одинёшенек удрал играть в прятки с разбойниками.
— Это молоденький господин Циъань, — пояснил Гу Лю.
— Который "Ци"? — переспросил Ашэн.
— Как в шашках-ци! И "Ань" — как покой! — опередив стражника, выпалил малыш.
— Надо же, сколько ты слов знаешь, — Ашэн ласково щёлкнул его по носику. — Ну всё, плохих дядей поймали, пора тебе домой. А то взрослые с ума сойдут от волнения.
— Не хочу-у! Хочу с братцем! — капризно заканючил карапуз, мёртвой хваткой вцепившись ему в шею.
Гу Ци, стоявший неподалёку, невозмутимо заметил:
— Маленький господин Циъань, перед вами — супруг вашего старшего дяди.
Карапуз выпрямился, уставился на Ашэна и, наклонив голову так, что пухлая щёчка опустилась на белоснежный воротник с опушкой, пролепетал:
— Дядя-а...
— Зови просто братцем, — попросил Ашэн. Какой ещё "дядя", совсем состарят!
— Дядина жёнушка-а!
Ашэн шутливо постучал его по тыковке:
— Братцем!
— Дядина тётушка-а!
— Ладно, сдаюсь, — Ашэн поднялся на ноги. — С теми злодеями ведь уже разбираются?
Гу Лю утвердительно кивнул.
— А малыш...
— Я и сам дорога знаю! — Гу Циъань вцепился своими тёплыми пальчиками в его указательный палец и забавно потянул.
Сердце Ашэна растаяло:
— Ну хорошо. Это твой дом, ты тут ориентируешься получше моего.
С этими словами он развернулся и снова полез под шелковицу копать дикие травы.