Гу Кэцзюэ, повернув за угол, едва не столкнулся со спешившим навстречу Гу Дуном.
— Господин? А вы как здесь оказались?
— Должен перед тобой отчитываться?
— Ни в коем случае, — Гу Дун поспешно отступил в сторону, освобождая дорогу.
Тёмный подол хозяйского халата мелькнул у него перед глазами, и слуга вдруг ляпнул:
— Молодой господин, может, зайдёте ненадолго? Господин Юань здесь уже целые сутки, а вы его так и не видели.
Гу Кэцзюэ вместо ответа спросил:
— Ты зачем пришёл?
— Ах, да... Отец велел отнести содержание за этот месяц. Ну и обмолвиться о кое-каких мелочах, — Гу Дун сглотнул под тяжестью его взгляда. Знай он заранее, что хозяин здесь, отложил бы визит.
— Иди.
— Слушаюсь.
Проведя взглядом скрывшуюся на аллее фигуру, Гу Дун утёр выскочившую на лбу испарину. Ну надо же так жути нагонять без всякой причины!
* * *
Юань Ашэн, переступив порог, от неожиданности едва не подпрыгнул: прямо перед ним возвышался пёс размером с хорошего волка, высотой аккурат до бедра.
Шерсть у него была густая, лоснящаяся, глубокого стального оттенка, а остроконечные уши чутко торчали вверх. Пёс чинно восседал у самых дверей и не мигая таращился на юношу тёмно-карими глазами, отчего в воздухе сразу повисла тяжёлая, давящая тишина.
«Пуганая птица и куста боится», — подумал Юань Ашэн и стал осторожно отступать в глубь двора. Лишь когда между ними оказался высокий порог, пёс наконец изволил отвернуться.
Похоже, эту зверюгу действительно приставили следить за ним.
Застыв во дворе, Ашэн начал ещё медленнее и бесшумнее забираться назад. Огромная волчья гончая, от которой снаружи виднелась лишь половина туловища, даже не шелохнулась — только грозно, раскатисто рыкнула пару раз. От этого глухого, вибрирующего звука сердце Юань Ашэна ушло в пятки. Закусив губу, он единым духом метнулся обратно в комнату и захлопнул дверь.
Ладно-ладно, сидит он внутри, не больно-то и хотелось выходить!
* * *
— Господин Юань у себя?
— У себя! — Доуэр вынырнул откуда-то из угла, на ходу отряхивая пыль с одежонки, и выбежал во двор. — Брат Гу Дун, молодой господин в комнате, я сейчас зазову!
Дверь была заперта, а Юань Ашэн безучастно сидел за столом. Услышав голоса, он тяжело вздохнул. Мысль о сторожевом псе уже немного уложилась в голове.
Что и говорить, поместье Гу — место со строгими порядками, подозрительность тут на высоте. Не исключено, что за двором и впрямь приглядывают тайные соглядатаи. Если в будущем удастся найти лазейку, нужно обязательно съезжать. Провести всю жизнь в этой золотой клетке — с ума сойдёшь от тоски.
Размышляя об этом, он отворил дверь.
— Господин Юань, — Гу Дун опустил глаза и сдержанно поклонился.
— Зови меня просто по имени.
Слуга протянул свёрток с серебром:
— Это ваше содержание за текущий месяц. Управляющий велел передать.
Содержание? Ашэн смутно помнил, что управляющий что-то такое упоминал, но тогда не придал значения. В его глазах блеснул огонёк, однако голос остался ровным:
— Благодарю за заботу.
— Полно вам. Есть лишь одно небольшое дело, о котором следует обмолвиться...
Заметив, как Гу Дун скользнул взглядом по мальчику, Ашэн сразу всё понял.
— Доуэр, подай чай, — обернулся он к сиявшему от любопытства слуге.
Как только мальчишка унёсся, Гу Дун, всё так же не поднимая глаз, заметно понизил голос:
— Господин Юань, скажу без утайки: наш хозяин все эти годы был поглощён государственными делами, и рядом с ним не было никого, кто мог бы согреть его участием. Теперь, когда вы здесь, все в нашем поместье Гу от души вам признательны.
Юань Ашэн молча сжал губы, дожидаясь, пока тот закончит этот поток дежурных любезностей.
— Госпожа полагает, что хозяин слишком занят и вряд ли станет сам заходить в задние покои. Так что вам, господин Юань, стоит чаще бывать в передних покоях и проявлять к нему больше внимания.
На лбу Юань Ашэна мгновенно залегла глубокая складка, а лицо скривилось, словно от зубной боли. К счастью, собеседник смотрел в землю и ничего не заметил.
— Но ведь позавчера... — попытался он возразить.
Гу Дун вздрогнул. Вспомнив, как только что на него смотрел хозяин, он занервничал:
— Вы не бойтесь. Наш господин... он просто немного суров с виду. В крайнем случае, за вас всегда вступится госпожа!
— Брат Гу Дун, вот ваш чай! — прибежал мальчик.
Ашэн отчётливо увидел, как слуга вновь дрогнул. Он боится. Но чего?
Чем больше Юань Ашэн размышлял, тем более жуткие мысли лезли в голову. Где это видано, чтобы в древности родная мать сама навязывала сыну наложника-мужчину? Вряд ли тут всё так просто — скорее всего, его сделали пешкой в чужой борьбе. Нет, ни в коем случае нельзя в это ввязываться. Иначе сгинешь и даже не поймёшь, за что.
Гу Дун принял пиалу из рук мальчишки, но так и остался стоять с ней — во дворе было настолько пусто и убого, что чашку даже поставить было некуда. Нужно бы добавить сюда мебели и утвари... Слуга украдкой бросил взгляд на Юань Ашэна и тут же отвёл глаза. Впрочем, будет куда лучше, если хозяин сам распорядится обустроить этот двор.
Гу Дун не сомневался: стоит господину лишь раз взглянуть на юношу, и в его забитой государственными делами голове обязательно найдётся уголок для романтики. В обязательном порядке! Это чутьё на вкусы хозяина выработалось у Гу Дуна за долгие годы — ведь он рос подле Гу Кэцзюэ с самого младенчества.
— Вот и всё, о чём я хотел сказать. Время уже нераннее, Доуэр, пойдёшь со мной за обедом?
— Пойду! Молодой господин, вы обождите немного, я быстро!
Сунув чашку обратно в руки хозяину, Доуэр вприпрыжку побежал за Гу Дуном. Юань Ашэн так и остался стоять посреди двора, чувствуя, как леденеют пальцы.
Какова из себя мать этого старого сухаря, Ашэн понятия не имел. По его подсчётам, ей должно быть не меньше семидесяти-восьмидесяти. Но опять же — разве станет родная мать добровольно совать сыну наложника? До чего же странное семейство!
И они ещё хотят, чтобы он навязывался этому человеку? Ну уж нет, дураков ищите в другом месте!
Юань Ашэн взвесил на ладони тяжёлый свёрток. Пять лянов! Пять лянов серебра в месяц! В доме семьи Юань ему давали от силы два ляна.
За год выйдет шестьдесят лянов. Даже здесь, в столичном граде, на эти деньги обычное семейство может прилично жить не один год.
Жильё и еда бесплатные, да ещё и жалование платят — с какой стати ему лезть на рожон и накликать на свою голову беду?
Он сжал кулак, давая себе нерушимый зарок: отныне он будет копить каждую монету, чтобы в будущем, когда вырвется отсюда, устроить себе безбедную жизнь.
А стало быть, прямо сейчас...
Нужно копить силы и отдыхать, чтобы встретить во всеоружии любые неожиданности.
Спрятав серебро, Юань Ашэн вернулся в дом.
Обшарив все углы, он откопал в чулане старый бамбуковый шезлонг.
Тщательно вымыв и отскоблив его, он вытащил кресло во двор. На влажной древесине заиграли солнечные блики.
На лбу юноши выступили капельки пота, а бледные щёки от усердия порозовели. Вытерев с лица лоснившуюся испарину, Ашэн поплёлся в дом.
Как только кресло высохнет, можно будет улечься и превратиться в вяленую рыбу. В прошлой жизни он вкалывал до изнеможения, так пусть в этой ему хоть дадут спокойно полежать!
А до всех тамошних интриг и суеты ему и дела нет — он глух и нем.
* * *
Как только шезлонг высох, Юань Ашэн сразу применил его по назначению. Рано утром, когда солнце ещё только собиралось взойти, он усаживался во дворе с чашкой кипятка и любовался пылающим рассветом.
Днём, в самую жару, он затаскивал кресло в дом и с удовольствием кемарил.
А вечером, когда спадал зной и дул свежий ветерок, снова выносил его наружу, чтобы насладиться прохладой и россыпью звёзд, каких в прошлой жизни ему видеть почти не доводилось.
Всё было бы прекрасно, если бы не пёс, регулярно являвшийся к его дверям.
Он усаживался у самого порога и уставлялся круглыми глазами вглубь двора. В умном, почти человеческом взгляде огромной волчьей гончей светилась недюжинная сообразительность. Иногда он задерживался подольше, иногда уходил быстро, но каждый день исправно являлся с проверкой.
Каждый раз при виде этой зверюги у Ашэна замирало сердце — ему казалось, будто пёс молча призывает его вести себя смирно.
Так, день за днём, и подступил срок традиционного визита к родителям — на третий день после свадьбы.
За все эти дни во двор никто не заглядывал. Похоже, госпожа, о которой говорил Гу Дун, потеряла к нему всякий интерес, а сам старший министр Гу и подавно забыл о его существовании. Именно о таком раскладе Ашэн и мечтал.
Никого не предупредив, Юань Ашэн вместе с Доуэром просто направился к задним воротам.
Привратник-старик дремал, опершись на метлу. Юань Ашэн лишь вежливо кивнул ему и спокойно вышел наружу.
Слуга и хозяин, взвалив на плечи по небольшому узелку, налегке пошагали прочь.
Переулок Капающего Дождя разительно отличался от прочих улиц столичного града. Стоило кому-то из его обитателей топнуть ногой, как задрагивала половина Империи. Перечить им не смел никто.
Здесь царила глубокая тишина, и требовалось пройти немало, чтобы от одной пары каменных львов у алых ворот добраться до следующей.
Ашэн и Доуэр молча спешили вперёд, торопясь убраться подальше от этого давящего места.
Когда они наконец выбрались из Переулка Капающего Дождя, ноги Юань Ашэна гудели от усталости. Зато вокруг закипела жизнь: высились многочисленные рестораны, сновали торговцы и прохожие.
Глядя на бесконечную улицу, Ашэн почувствовал, как подгибаются колени:
— Доуэр, нам что, до дома семьи Юань придётся идти полдня?
— Молодой господин, если вы устали, может, присядем? — Доуэр на автомате покосился на крыльцо ближайшего ресторана.
Юань Ашэн поспешно оттащил его:
— Ни в коем случае! Подумают ещё, что мы попрошайничаем, и выгонят взашей!
— Но, молодой господин... брат Гу Дун ведь сказал, что приготовил для нас экипаж. Зачем же мы пошли пешком?
— Какой ещё экипаж?
— Когда мы выходили, у ворот ничего не было, но... — Доуэр ткнул пальцем себе за спину, — он едет за нами.
Юань Ашэн застыл на месте. Заметив, что прохожие начинают с любопытством поглядывать на них, он сквозь зубы прошипел:
— А раньше сказать не мог?!
— Так вы же сами сказали, что пройдётесь! Назвали это ещё как-то... «зарядкой»? — невинно хлопая глазами, ответил Доуэр.
Ашэн поперхнулся словами.
Он же просто пытался подбодрить себя и пошутил!
Впрочем, ладно, мальчишка ещё совсем дитя, откуда ему знать.
Позади Гу Дун, видя, как всё больше зевак обращают взоры на странную пару, поспешно подогнал экипаж:
— Господин Юань, прошу в экипаж.
Они шли пешком уже приличное время. Народу кругом тьма, и если с господином что-нибудь случится, ему головы не снести.
— Брат Гу Дун! — обрадовался Доуэр и тут же подскочил к повозке.
Гу Дун с виноватым видом кивнул Юань Ашэну:
— Наш хозяин эти дни был крайне занят и не смог выкроить минуты, чтобы навестить вас. Прошу простить его за непредупредительность. Однако по его приказанию мы собрали достойные подарки для визита к вашим родителям.
Опустив приступку, слуга сделал пригласительный жест:
— Вы уже долго идёте пешком и наверняка устали. Прошу, садитесь.
На губах Юань Ашэна сама собой вспыхнула радостная улыбка, которую он тут же с трудом подавил.
Не смог навестить? Да это же замечательно! Чем меньше он мелькает на горизонте, тем спокойнее!
— Пустяки. Время уже нераннее, поехали, — с невозмутимым видом произнёс юноша и проворно забрался в экипаж.
— Слушаюсь! — Гу Дун окинул строгим взглядом собравшуюся толпу, заставив зевак отвести глаза.
Как-никак, господин Юань теперь принадлежит к поместью Гу и состоит при их хозяине. И пусть он мужчина, оглядывать его бесстыдными взглядами никому не позволено.
Экипаж тронулся и вскоре скрылся из виду.
— Это ли не тот, кого приняли в дом Гу?
— А ты почём знаешь?
— Хе! Сын дальнего родственника моей двоюродной тётки служит в поместье Гу. Он рассказывал, будто новый наложник — несказанная красота! Посмотри на него — аккурат под описание подходит!
— Немудрено, что взяли мужчину... До чего же хорош собой!
— И не говори, ровно небожитель. Будь я на их месте, я бы тоже...
— Ты это на что намекаешь? Собираешься соревноваться со Старшим министром?
— Тьфу-тьфу-тьфу! Боже упаси, да кто ж посмеет!