— Не надейся, — Гу Кэцзюэ чуть присел, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и с безупречной серьёзностью заглянул А-Шэну в самое сердце. — Мой дед всю жизнь прожил с бабушкой, а отец ведал лишь любовь к матери. В поместье Гу не терпят гаремов из наложниц. И в моей жизни будет один лишь А-Шэн.
От этих слов, звучавших точь-в-точь как клятва, у Юань Ашэна вспыхнули уши. Он поспешно отвёл взгляд.
— О...
Гу Кэцзюэ тепло улыбнулся и подался вперёд.
А-Шэн растерянно захлопал ресницами и, опережая его движение, потянулся навстречу и слегка прикусил его за подбородок.
— Ты чего вытворяешь?! — тут же состряпал он грозную мину, округлив глаза.
Гу Кэцзюэ лишь мягко коснулся его губ своими:
— Целую своего А-Шэна.
— Ладно... всё, я пошёл переодеваться, — смущённо пробормотал А-Шэн.
Не успел он сделать и пары шагов, как Гу Кэцзюэ аккуратно поймал его за рукав:
— А волосы кто сушить будет?
Юань Ашэна, точно послушную куклу, вернули на место, и он замер, позволяя заботиться о себе.
Прошло немного времени, и пряди наконец высохли.
Глядя на свадебный наряд, расправленный в руках Гу Кэцзюэ, А-Шэн шагнул ближе и позволил облачить себя в шелка.
Одеяние сшили точно по его фигуре, причём мерки Гу Кэцзюэ снимал лично. Хоть наряд и звался свадебным, скроен он был на мужской лад. Куда пышнее и величественнее обычной одежды: глубокий алый шёлк, расшитый узорами из чистейшего золота. При каждом движении подол вспыхивал под солнечными лучами едва заметным искристым сиянием.
Юань Ашэн сжал в пальцах широкий рукав и слегка облизнул пересохшие губы.
— Гу Кэцзюэ... А твой где?
— Я свой уже примерил.
— И даже мне не показался!
Гу Кэцзюэ выпрямился и со смешком пояснил:
— Мой скроен проще, вот его и закончили быстрее. Если хочешь взглянуть, я сейчас принесу?
— Не надо, не хочу уже, — А-Шэн отвернулся.
Гу Кэцзюэ осторожно заправил прядь, упавшую на его щёку.
Молодой господин и без того был хорош собой, а в алом шёлку его кожа казалась совсем фарфоровой. Взволнованно прикусив губу, он метался смущённым взором.
Сердце Гу Кэцзюэ дрогнуло, и он прижал юношу к себе.
— А-Шэн...
Душу его заполнила чистая радость. Вот он — его бесценный, драгоценный молодой господин.
Юань Ашэн шмыгнул носом и уткнулся лицом в его грудь, вдыхая прохладный, благородный аромат.
— Ты должен хорошо ко мне относиться.
— Буду.
— Очень, очень хорошо!
— Обязательно.
— А если вдруг разлюбишь...
— Такого не случится, — Гу Кэцзюэ мягко положил ладонь ему между лопаток и притянул ближе, словно баюкая сокровище. — Верь мне, А-Шэн.
Юань Ашэн уткнулся лбом в его щёку и с наигранным строгим видом буркнул:
— Посмотрю на твоё поведение.
* * *
Сняв платье, Юань Ашэн бережно уложил его.
Наряд сел идеально, подгонка не требовалась.
Глядя на яркий шёлк, А-Шэн впервые по-настоящему осознал: свадьба совсем близко. У него, прежде одинокого, теперь появится собственный дом, собственная семья. От одной этой мысли на душе становилось светло.
В таком предвкушении он погладил свой серебряный слиток и внезапно воодушевился новой идеей.
* * *
Спустя несколько дней, во Дворе Покоя и Уединения.
— Старина Гу дома? — весело окликнул А-Шэн, заходя в кабинет и заложив руки за спину.
Гу Кэцзюэ как раз направлялся к выходу.
Один спешил, другой шёл неторопливо — ещё мгновение, и они бы столкнулись. Гу Кэцзюэ ловко подхватил юношу за талию, не дав проскочить мимо.
— Что-то случилось?
— Уходишь? — А-Шэн окинул его взглядом с ног до головы.
— Могу и остаться. Что-то задумал?
— Помнишь, мы говорили про заведение? Я составляю меню, а ты берёшь на себя... вообще всё остальное. Делим прибыль пополам, как?
Гу Кэцзюэ удивлённо приподнял бровь:
— Хочешь заняться этим прямо сейчас?
— Пока хотя бы подготовиться! А то после свадьбы у меня совсем не останется свободного времени.
Матушка уже предупредила: приняв статус, ему придётся взяться за управление Восточным дворцом.
Не давая Гу Кэцзюэ возразить, юноша поспешно вытащил из-за пазухи исписанный лист:
— Вот, я уже и рецепты набросал! Взгляни!
Улыбнувшись, Гу Кэцзюэ увлёк его к письменному столу и развернул бумагу.
Молодой господин занимался каллиграфией не первый день. Если раньше его иероглифы напоминали рассыпанные хворостинки, теряющие черты на ходу, то теперь почерк стал вполне сносным.
— Весьма неплохо.
— Правда? Рецепты хороши, да? — гордо заявил А-Шэн, усевшись прямо на его табурет и потеснив хозяина кабинета.
Гу Кэцзюэ сдержанно хмыкнул:
— И впрямь недурно.
Некоторые блюда он уже пробовал: приправа из сычуаньского перца и ягод придавала остроту, разжигавшую аппетит. Но прочие...
— А-Шэн, о многих из них я даже не слышал.
А-Шэн покровительственно похлопал его по плечу:
— Вот созреют на поместных землях перцы-чили, сразу всё и попробуешь.
Гу Кэцзюэ кивнул и позвал за дверь:
— Гу Дун, позови Гу Сяна.
— Слушаюсь.
— Ресторан уже есть. Ты хочешь передать рецепты поварам, чтобы они сами разбирались, или обучишь их лично?
— Я лишь покажу несколько раз, этого хватит.
Хотя приготовить несколько десятков блюд — работа немалая. Впрочем, у Гу Кэцзюэ на службе стояли лучшие мастера, чьи навыки неизмеримо превосходили познания любителя. Получив рецептуру, кулинары быстро во всём разберутся.
— Кстати, а про какое заведение речь? Я там бывал?
Гу Кэцзюэ приостановился и, склонившись к самому его лицу, неторопливо произнёс:
— Нет, А-Шэн там не бывал.
А-Шэн слегка отклонился назад:
— Ну, ничего, сходим вместе.
Гу Кэцзюэ шутливо сжал его щёку:
— Признайся, тебе просто хочется проветриться?
— Ну уж нет! Разве я похож на бездельника?!
— Ладно-ладно, — рассмеялся Старший министр. — Чуть позже съездим.
В кабинет вошёл управляющий. Гу Кэцзюэ протянул ему исписанные листы:
— Вот новые рецепты. Отнеси шеф-повару в ресторан Юньцзю.
— Слушаюсь.
Юань Ашэн ошеломлённо замер:
— Ресторан Юньцзю... принадлежит тебе?!
— Он владеет домом Гу?!
Его изумление легко понять: «Юньцзю» гремел на весь Цзиньчэн как один из самых пышных и дорогостоящих ресторанов столицы. В его изысканных залах собиралась исключительно высшая знать. А-Шэн не раз проходил мимо его резных дверей, но каждый раз лишь крепче сжимал кошелёк и прибавлял шаг. Причина проста — отсутствие денег.
— Выходит...
А-Шэн положил ладони на плечи Гу Кэцзюэ и потянул его на себя. Его глаза вспыхнули ярким, азартным блеском, словно у кота, почуявшего свежую рыбу.
— Лао Гу... да ты же сказочно богат!
Гу Кэцзюэ перехватил его тонкие запястья и бережно обнял:
— Мой молодой господин, я способен обеспечить тебя так, что ты до конца дней не узнаешь нужды.
— И какова же цена? — сохраняя остатки благоразумия, поинтересовался А-Шэн.
Гу Кэцзюэ слегка щёлкнул его по носу и прошептал:
— Оставайся со мной навеки.
А-Шэн тут же раскрыл ладонь и звонко хлопнул по ладони министра:
— По рукам!
Гу Кэцзюэ тихо заходился смехом:
— А как же «посмотрю на твоё поведение»?
— Кто это сказал? Забудь про него, остался только я!
Гу Кэцзюэ уткнулся носом в его щёку, искренне утешаясь его детской непосредственностью:
— Что ж, я забираю тебя целиком.
* * *
Двадцатое число шестой луны.
Поместье герцога У.
Пронзительный вопль вырвался из покоев, разорвав тишину утреннего неба:
— Юй Сянь! Я сказала — не поедешь! Смеешь ослушаться?!
— Гу Кэцзюэ перебил твоему сыну ноги, а ты суёшься к нему на праздник?!
Герцог У, Юй Сянь, резко вырвал руку из цепкой хватки жены. На угрюмом, истощённом лице темнели глубокие морщины.
— Кабы ты сама не лезла на рожон, стал бы Гу Кэцзюэ цепляться к нашему парню?! — процедил он. — И не забывай, Янь Ци: за пределами этого дома ты носишь имя поместья герцога У!
Юй Сянь развернулся и устремился к выходу.
После недавней скандальной истории с родом Хэ сторонники Гу Кэцзюэ в Государственном совете неустанно точили на него зубы, перевернув все дела клана Юй вверх дном. А стоило всплыть его участию в утаивании серебра, выделенного на помощь бедствующим совместно с Инь-циньваном, как чиновники и вовсе затребовали лишить его титула. Лишь благодаря памяти о заслугах покойного старого герцога Император удержал карающую руку.
Однако, вступив в открытую вражду со Старшим министром Гу, семья Юй теряла влияние с каждым днём. И этот праздник казался Юй Сяню последней возможностью выказать покорность и принести извинения. Если Гу Кэцзюэ проявит великодушие, травля прекратится.
Он торопился к воротам, но вздорная супруга снова преградила ему путь.
— Юй Сянь! Поразмысли ты хоть раз своими мозгами! Думаешь, явишься с поклоном — и всё забудется?!
— Эта Цзян Минь с давних пор спит и видит, как загнать меня в гроб! Теперь, дождавшись случая, она из кожи вон лезет, лишь бы натравить на нас сыночка!
— И надо же мне было выйти за такое ничтожество!
Лицо Юй Сяня пошло бурыми пятнами. Тяжело, хрипло дыша, он со всего маху швырнул драгоценные подношения на камни двора.
Раздался оглушительный звон разлетающегося фарфора.
Янь Ци замерла, широко раскрыв глаза от изумления. Она не могла взять в толк, с чего вдруг муж, всегда покорно сносивший её капризы, впал в столь дикую ярость.
— Янь Ци! — рявкнул Юй Сянь, тыча пальцем себе в грудь с такой силой, словно желал пробить её насквозь. — Не думай, будто я не знаю, что у тебя на уме! Столько лет прошло, а ты всё вздыхаешь по Гу Цзиняню! Кем ты меня считала все эти годы?! Кем?!
— Ты плетешь козни против поместья Гу лишь потому, что так и не смирилась с поражением перед Цзян Минь!
— Ты не терпишь поместье Гу, потому что эта обида выжгла тебе душу!
— А за меня пошла лишь оттого, что в те годы мой род стоял выше Гу Цзиняня! Ты надеялась утереть им нос и заставить его пожалеть!
— Я терпел твои строптивые выкрутасы десятки лет! Да, ты госпожа уезда, у тебя есть всё и ты ни черта не боишься! Но когда ты раз за разом стравливала меня с поместьем Гу, ты хоть на мгновение задумалась, к какой пропасти толкаешь поместье герцога У?!
Глаза Юй Сяня налились кровью, ярость выплескивалась наружу, превращая лицо в жуткую маску.
— Ты хоть раз подумала, что станет со мной?!
Заорав это, он взмахнул широким рукавом и быстрыми шагами покинул двор.
Янь Ци отшатнулась и тяжело опустилась на холодную землю. К горлу внезапно подступил липкий, леденящий страх. Паника парализовала разум, и госпожа уезда смогла лишь беспомощно выкрикнуть вслед:
— Юй Сянь! Вернись!
* * *
Поместье Гу.
Вернувшись к себе, Юань Ашэн переоделся и с удовольствием принялся тискать вымытого, благоухающего свежестью кота.
— Мяу... — Цюньтуань сладко потянулся на постели юноши.
А-Шэн погладил его по округлому животу:
— Цюньтуань, ты, часом, не растолстел?
Он аккуратно поднял кота за передние лапы, разглядывая его со всех сторон.
— Или ты ждёшь котят?
— Мяу~ — Цюньтуань уткнулся мокрым носом в его ладонь и замурчал, устраиваясь согреться.
— Молодой господин, прибыл господин Гу! — раздался из-за двери голос слуги.
А-Шэн опустил голову. Красная лента, переплетавшая его чёрные волосы, спустилась на плечо. Юноша коснулся её пальцами. Всё казалось прежним, и в то же время мир вокруг неуловимо изменился.
Вошедший Гу Кэцзюэ сразу увидел А-Шэна, сидевшего на кровати с котом в руках и с задумчивым видом.
Взгляд Старшего министра мгновенно потеплел:
— А-Шэн.
Юань Ашэн поднял взор, в котором ещё блуждала лёгкая растерянность:
— Гу Кэцзюэ, доброе утро.
— Доброе утро, — улыбнулся Гу Кэцзюэ, шаг за шагом приближаясь к нему. — Ну что, пойдёшь со мной совершить свадебный обряд?
Взгляд А-Шэна прояснился и замер на статной фигуре в праздничном алом одеянии. Перед ним стоял мужчина, красивый и благородный, словно драгоценный нефрит.
Юань Ашэн светло улыбнулся в ответ:
— Пойду.