Во Дворе Облачной Задушевности рабочих рук набралось пятеро — если, конечно, не считать Доуэра. Работая не торопясь, с шутками да передышками, они возвели в углу двора просторный навес меньше чем за пять дней.
Навес вышел прочным, светлым и вместе с обнесённой бамбуковым плетнём площадкой перед ним занимал от силы шестую часть двора.
Постройку сработали на совесть. Крышу выстелили соломой, а чтобы зимой её не продавило снегом, под низ аккуратно подогнали плотные деревянные доски. Внутри навес разделили на две половины. С одной стороны сплели бамбуковые насесты, под которые подсыпали древесной золы, чтобы птичий помёт не пропадал даром, а шёл на удобрения. С другой стороны обустроили уютные гнёзда для будущих несушек.
* * *
Юань Ашэн закончил убирать последний мусор аккурат к полудню.
А-Бин пришёл на задний двор, чтобы помочь хозяину:
— Молодой господин, закончили?
— Закончил. Что у нас на обед?
— Тушёная курица с грибами.
— Опять курица?
— Да, с большой кухни принесли уже ощипанную. Не съедим — испортится.
Юань Ашэн переложил мусор в другую руку и озадаченно спросил:
— В поместье Гу праздник какой-то? Почему мы каждый день едим курятину?
Раньше её присылали раз в два-три дня, но с тех пор как пять дней назад началась стройка, с главной кухни ежедневно приставляли обработанную птицу: то целой тушкой, то нарезанной кубиками. Кулинары словно соревновались в изощрённости.
А-Бин поразмыслил и ответил:
— Да вроде ничего особенного. Наверное, в загородном поместье куры разжирели, вот и решили порадовать господ свежатиной. Погода как раз холодная, самое время для горячего бульона, чтобы набраться сил к зиме.
— Порадовать свежатиной — это хорошо, но не поставлять же её без перерыва. В следующий раз передай на кухню, чтобы больше птицу не присылали.
А то не ровен час он на курятину и смотреть больше не сможет.
— Слушаюсь, — кивнул А-Бин.
Убрав задний двор, Юань Ашэн первым делом пошёл проведать цыплят. Их по-прежнему оставалось шестеро.
День выдался погожим, дверь в кладовку стояла настежь, и солнечный свет озарял цыплячий пух мягким золотистым сиянием. Шесть жёлтых комочков сбились в кучку, напоминая пушистую шапку. Сонно прищурившись, они грелись на солнышке, а при приближении человека начинали тоненько и бойко пищать, наводя на мысли о живой, незимненой радости.
Убедившись, что пушистые питомцы в порядке, Ашэн не стал их беспокоить. Окинул взглядом плошки с водой и кормом и вернулся на кухню помогать.
* * *
Когда подали обед, Юань Ашэн остался в комнате один на один с большой пиалой куриного бульона.
Мясо разварилось настолько, что распадалось от одного прикосновения палочек, а густой золотистый бульон так и манил полить им рис — Ашэн обожал именно такой способ. Однако когда подобное блюдо появляется на столе изо дня в день, любимым оно быть перестает. Ему даже показалось, будто старик Гу специально пытается вбить в него отвращение к птице. Как тогда с тыквой: стоило Гу Лю один раз принести тыквенные лепёшки, как потом ни один обед не обходился без этого овоща.
Конечно, мелькала мысль, не забота ли это. Но если порассуждать: старик Гу — верховный министр, с какой стати ему печься о таких мелочах? К тому же, кто станет проявлять внимание, пичкая человека одним и тем же до тошноты? Версия с ленивыми поварами казалась куда правдоподобнее.
Впрочем, А-Бин как-то обмолвился, что на кухне из года в год в определенный сезон подают одни и те же блюда. Из этого оставалось сделать вывод: семья Гу абсолютно равнодушна к изыскам кулинарии.
Ашэн вздохнул. Доесть пришлось из принципа — не выбрасывать же еду. Запрокинув пиалу, он выпил бульон до последней капли, словно чарку хмельного вина, и издал сытый вздох:
— Наелся...
На дне осталось пару кусочков мяса. Ашэн аккуратно отодвинул пиалу.
— Курицу я больше видеть не могу. Вот если бы кто-нибудь сейчас принёс мне рыбы, я бы съел её до последней косточки.
Не успели слова сорваться с губ, как щиколотки коснулось что-то мягкое и пушистое. Опустив взгляд, он столкнулся с пронзительным взором разноцветных глаз белоснежного кота.
— Мяу~
Юань Ашэн отложил палочки:
— Ты как здесь оказался?
Белый кот выгреб из-под собственной длинной шерсти какой-то предмет, ласково потёрся о ногу Ашэна и тихо, коротко мявкнул — нежно, словно убаюкивал котёнка. Вглядевшись, Юань Ашэн обомлел: перед ним лежала свежая рыбина.
— Ты принёс мне рыбу?
Вспомнив свои же слова... Впрочем, какая разница, что он там говорил!
Ашэн погладил гостя и ласково утихомирил:
— Съешь сам. Смотри, у меня у самого полно еды.
Кот вытащил острый коготь, потрогал рыбу и снова посмотрел на человека:
— Миу.
После короткого поединка взглядов Ашэн сдался. Подняв рыбу, он унёс её на кухню и опустил в ведро с водой. Увидев, что подношение принято, кот с довольным видом задрал пушистый хвост и грациозной походкой удалился.
Кот приносит еду... Юань Ашэн невольно вспомнил рыбалку у пруда. Должно быть, пушистый охотник видел его позорный улов и решил, что человек помрёт с голоду. Что ж, его никудышные навыки ловли оценили даже местные коты.
Сначала Ашэн не придал этому значения. Однако на второй и на третий день белый кот упрямо появлялся снова. И каждый раз — с рыбой в зубах.
А-Бин опускал еле живую добычу в садовый пруд, а А-Туань, сидя на корточках у воды, глубокомысленно замечал:
— Если молодой господин так и не научится удить, Цюньтуань, похоже, будет приходить каждый божий день.
Делать было нечего. Юань Ашэн отправился на пруд учиться рыбалке.
В последующие дни обитатели беседки стали свидетелями его бесчисленных и конфузных неудач: леска цеплялась за ветви деревьев, рыбы чуть не утягивали рыбака в воду, а удочка то и дело вылетала из рук... Видя такое усердие, белый кот Цюньтуань продолжал исправно снабжать его добычей. Мало того, он таскал с собой упитанного рыжего кота Дацзюя и прямо перед Ашэном устраивал показательные уроки охоты, принося то птиц, то кузнечиков.
Пока цыплята подрастали, Юань Ашэн оттачивал мастерство ловли, чтобы пушистые благодетели перестали из-за него разорять местную фауну. И вот, наконец... На его руках проступил чёткий рельеф мышц. Цыплята достаточно окрепли, чтобы покинуть кладовку.
А леска... леска треснула и порвалась!
В тот самый миг, когда снасть лопнула, Гу Кэцзюэ из беседки взглянул на берег. В его обычно холодном и строгом взоре отразилось крайнее замешательство и обида, застывшие на лице Юань Ашэна. Гу Кэцзюэ улыбнулся. Словно под лучами весеннего солнца растаял лёд — его взгляд потеплел.
— Ашэн, может, бросишь это занятие?
— Ну уж нет!
Юань Ашэн поглядел под ноги. Там лежала сегодняшняя дань — карась, принесённый Цюньтуанем.
— Он каждый день так старается ради меня, я не могу сдаться!
— Мяу~ — Цюньтуань слегка изогнул кончик хвоста, посмотрев на Ашэна с почти родительским одобрением.
Юань Ашэн подхватил кота на руки и утонул пальцами в его шелковистой шерсти. Она была такой пышной и мягкой, точно белоснежное облако. Неудивительно, что Гу Юньцзи дал ему имя Цюньтуань — «Облачный комок».
Вся досада Юань Ашэна испарилась без следа.
— Вернусь, скручу новую бечёвку из пеньки и попробую снова!
Гу Кэцзюэ подал голос:
— Ашэн, постой.
— Что такое?
— Подойди.
Ашэн подошёл, не выпуская кота из рук. Гу Кэцзюэ указал на шкатулку у кушетки:
— Там есть нить, возьми её.
— Откуда она тут? — Юань Ашэн уже освоился в компании собеседника, поэтому без колебаний опустил Цюньтуаня на кушетку и присел перед шкатулкой.
— Я заметил, что твоя пеньковая бечёвка истрепалась, вот и велел приготовить замену на всякий случай.
Сердце Ашэна обдало теплом:
— Спасибо.
Он бережно извлёк моток и стал рассматривать:
— Это шёлковая нить?
Видя, как искренне тот радуется находке, Гу Кэцзюэ мягко произнёс:
— Эта прослужит долго.
— Какой красивый цвет!
В те времена нити красили растительными отварами, и для синего обычно берётся индигоносная трава. Эта же нить была небесно-голубого оттенка, выкрашена удивительно ровно и скользила в пальцах, точно шёлк высшего качества.
— Спасибо! Хорошей нити нужна хорошая удочка. Пойду срублю новый бамбук.
Видя, что юноша уже собрался уходить, Гу Кэцзюэ качнул головой:
— Ашэн.
— А?
— Во Дворе Покоя и Уединения растёт фиолетовый бамбук. Возьми его.
— Но...
— Сначала перебьёшься этим, а в следующий раз я принесу тебе подходящее удилище.
— Договорились! Только чур, старику Гу ни слова.
Гу Кэцзюэ — он же тот самый «старик» — крепче сжал в руке официальный доклад и кивнул:
— Уверяю тебя, он ничего не узнает.
* * *
Вечером, закончив дела, Юань Ашэн вернулся к себе. По привычке он первым делом направился к шестерым цыплятам, которых уже перевели в новый курятник. На улице стояла непроглядная темень. Отодвинув засов высокого забора, он шагнул внутрь. Несмотря на поздний час, в загоне стоял гвалт.
Юань Ашэн заглянул под навес и обомлел:
— Ну и ну!
— Ку-ку!
Ашэн отшатнулся на несколько шагов. Гу Лю и Гу Ци мгновенно возникли за его спиной:
— Молодой господин, что случилось?
Приподнявшись на цыпочках, Юань Ашэн бегло огляделся, нашёл подходящий камень и взобрался на него:
— Там огроменная сороконожка!
Чёрно-красная, цвета запёкшейся крови. И ног — не счесть! Длинное, извивающееся тело торчало из клюва цыплёнка и всё ещё дёргалось! От этой картины у Ашэна мурашки побежали по коже.
— Гу Лю, покорми их ты, пожалуйста! — с этими словами Юань Ашэн подхватил полы халата и во весь дух побежал со двора.
Многоножки вызывали у него тихий ужас. Хотя он и вырос в деревне, таких гигантов там не водилось — разве что сушёные экземпляры в аптечных лавках. Но увидеть такое чудовище вживую, да ещё и извивающееся... Волосы на голове встали дыбом.
— А-Бин, А-Туань, Доуэр!
— Молодой господин?
Юань Ашэн влетел на кухню, точно ошпаренный. В обществе слуг чувство безопасности сразу вернулось. Доуэр спешно подвинул ему табурет:
— Садитесь, молодой господин!
Ашэн молча подвинул табурет ближе к огню очага и, обняв колени, спросил:
— А-Бин, А-Туань, Доуэр... вы раньше видели в поле сороконожек?
В разных местах сороконожки водятся по-разному. Он помнил, как в некоторых краях в сезон люди специально ходили по полям и за утро собирали по десятку штук. В его родных местах такое было немыслимо. Интересно, много ли их здесь?
А-Бин качнул головой:
— Нет, не встречал.
Зато А-Туань оказался куда осведомлённее брата:
— А вот я в поместье Гу пару раз натыкался.
В отличие от послушного А-Бина, А-Туань в детстве был тем ещё сорванцом — лазал по всем рощам и кустам.
— Но это большая редкость. К тому же они обычно вылезали из земли уже дохлыми, а живых из-под земли я ни разу не выкапывал.
Юань Ашэн перевёл взгляд на Доуэра. Тот покачал головой:
— Не видел.
Доуэр прекрасно знал, как его хозяин боится всякой гадости. В поместье Юань он даже обычных крабов сторонился. Опустившись на корточки подле Юань Ашэна, Доуэр поднял глаза. Огонь из очага озарял половину лица хозяина; подтянутый подбородок был напряжён, а густые изогнутые ресницы тревожно поддрагивали. Хозяин испугался!
Доуэр вскочил, роняя искры из глаз:
— Не бойтесь, молодой господин! Я сейчас же сбегаю за благовониями от насекомых!
— Поздно уже, вернись!
Юань Ашэн потёр глаза, отчего ресницы затрепетали ещё сильнее:
— Кажется, соринка попала... Доуэр, подуй скорее.
— Ой, бегу-бегу! — Доуэр тут же примчался назад. — А я уж подумал, вы от страха дрожите.
Натянув веко, Юань Ашэн пробормотал:
— Неужели я такой трус?
— А помните, как вас краб за палец цапнул, вы же плакали!
От порыва ветра Ашэн крепко зажмурился и сквозь зубы процедил:
— Вовсе я не плакал! Это я от аппетита слезу пустил... Но вообще эта тварь ядовитая, укусит — мало не покажется. Хорошо хоть, гнезда их тут нет.
— Так нести мешочек с травами от насекомых? — уточнил Доуэр.
— Неси!
А-Бин и А-Туань синхронно отвели взгляды.
* * *
На следующий день Юань Ашэн прицепил к поясу ароматный мешочек от насекомых, добытый Доуэром, и с миской рубленых овощей отправился на задний двор.
Ограда была высокой — полных два метра. Прежде чем войти, Ашэн заглянул в щель. Цыплята уже проснулись и увлечённо разгребали землю лапками, время от времени клюя находки. Поводя крылышками, они выглядели совсем как старички, прогуливающиеся по улице.
— Один, два, три... пять.
— Ку-ку!
— Шесть.
Шестой цыплёнок уставился прямо на него. Юань Ашэн замер — цыплёнок тоже не шевелился.
Ашэн потянул засов. Заслышав звук, цыплята дружно подбежали к нему, а первым примчался как раз шестой. Птенцов принесли десятого числа девятого месяца, а сегодня было уже двадцать четвёртое — прошло полмесяца. Из маленьких пушистых комочков размером с кулачок Доуэра они превратились в крепышей с кулак самого Ашэна. Все росли одинаково, кроме этого шестого, хлопающего крыльями — тот вымахал с кулак Гу Юньцзи. Неудивительно, что именно он смолотил сороконожку.
Ашэн пока не опускал миску с едой. Остальные цыплята пищали и кружились вокруг, но этот самый крупный смотрел на юношу во все глаза, и в его чёрных бусинках читалась явная агрессия. Юань Ашэн вспомнил детское поверье: птица, съевшая многоножку, становится драчливой.
Он поддразнил драчуна:
— Вырастешь — и я тебя съем!
Едва слетели эти слова, цыплёнок подпрыгнул. Ашэн охнул от неожиданности, ощутив острую боль в колене.
— Ох! — Он бросил миску на землю, отскочил на пару шагов и принялся растирать ушибленное место. — А прыгает-то как высоко! Ну ничего, мяса больше будет.
— Ку-ку-ку! — Ощипанный, полулысый задира кинулся в атаку.
Ашэн быстро отступил за ограду и захлопнул калитку. Через щель он погрозил пальцем не угомонившейся птице:
— Какой храбрый! А ну-ка откажись от еды, если такой гордый!
— Ку-ку-ку! — прорапортовал цыплёнок и тут же побежал расталкивать сородичей у миски.
Юань Ашэн нахмурился, разглядывая драчуна:
— Сороконожки до того ядовиты, что у него даже мозги набекрень пошли, — пробормотал он и, заложив руки за спину, пошёл прочь.
У пруда А-Бин пересыпал свежие кухонные отходы в деревянную бочку для компоста.
— Молодой господин.
— Угу.
Ашэн кивнул и перевёл взгляд на воду. Там плескались уже четыре или пять рыбин — всё это были подарки Цюньтуаня. Первых двух-трех тот притащил во двор, и они быстро снунули, зато остальных кот ловил прямо при Ашэне у озера. Выбросить добычу обратно не поднималась рука, пришлось выпускать в прудик. Так постепенно образовалась целая стайка.
— Эх...
Тяжка доля! Неужели плохая удача на рыбалке передалась ему от никчёмного папаши? Ни одной рыбешки самостоятельно выудить не смог.
Тяжело вздохнув, он побрёл к выходу, как вдруг за стеной раздался шепоток:
— Цзыпу, ты слышишь? Этот изнутри снова пользуется милостью хозяина и вольничает! Кабы моя воля...
Глаза Юань Ашэна вспыхнули. Он убавил шаг и прошмыгнул к зарослям банановых пальм.
Гу Лю и Гу Ци уже сидели на корточках на верхушке стены, глядя вниз. Гу Ци смерил трех девиц за оградой ледяным взором, а Гу Лю с вопросом посмотрел на Юань Ашэна. Ашэн прищурился и прижал палец к губам, призывая к тишине. Убедившись, что это те самые три служанки, он лукаво улыбнулся и побежал в обход к воротам. Уже в третий раз! Посмотрим, что они замыслили. Как раз кстати — у него к ним было дело.
— Что-то мне холодком по спине потянуло... Фэньтао, тише ты. Он как-никак полухозяин.
— Какой ещё хозяин! Обычный...
— Обычный кто? — весело перебил Юань Ашэн, выходя из-за угла.
Служанки побледнели:
— Молодой господин!
Юань Ашэн отступил на шаг в сторону:
— Вставайте, вставайте! Я всего лишь наложник, к чему перед любимицами госпожи на колени падать?
Фэньтао испуганно запричитала:
— Молодой господин, раба заслужила смерть!
Цзыпу вторила:
— Это моя вина! Я не проследила за их языками!
Хуансин просто расплакалась:
— У-у-у...
Девушки были одеты одинаково, отличались лишь цвета лент в причёсках — под стать именам (Цзыпу — «Фиолетовый виноград», Фэньтао — «Розовый персик», Хуансин — «Жёлтый абрикос»). Миловидные, на вид чуть старше его самого. Похоже, про свои должности они не соврали. Вот только что судачили вовсю, а едва углядели его — сразу переменились в лице. Боятся, что пожалуется? Или что наговорят на них хозяину?
Юань Ашэн присел на корточки и прикрыл рот рукой, сдерживая смешок:
— Вставайте же, платья пачкаются.
Девушки боязливо переглянулись и медленно подняли головы. Фэньтао обомлела: до чего же статный и красивый юноша! Цзыпу и Хуансин тоже обожгло его красотой, но они тут же виновато опустили взоры. Фэньтао глуповато хмыкнула:
— До чего хорош...
Остальные две мысленно обругали подругу: «Вот дура!»
Цзыпу первая опомнилась и толкнула Фэньтао локтем. Та спохватилась и снова ткнулась лбом в землю:
— Молодой господин, раба заслужила смерть!
Юань Ашэн аж подпрыгнул от неожиданности:
— Да какая ещё смерть? Я просто вышел посмотреть, кто тут под моими стенами болтает.
— Мы виноваты, молодой господин! — хором отозвались троица.
Ашэн вздохнул, глядя на три склоненные головы. Разохались так, что и с просьбой не подступиться.
Цзыпу держалась из последних сил. Хуансин утирала слёзы грязными кулачками:
— У-у-у, я виновата...
А Фэньтао... Юань Ашэн отступил к банановым пальмам — от её откровенного взгляда на коже выступали мурашки.
— Поднимайтесь, я же сказал, что не сержусь.
Служанки не шевелились.
С верхнего края стены донёсся голос Гу Лю:
— Сказано вам встать — значит вставайте! Чего копаетесь? Хотите узнать, как клинок режет кожу?
Девушки вздрогнули и мгновенно выпрямились.
Гу Лю, скрестив руки на груди, вальяжно опирался на Гу Ци:
— Слушайтесь молодого господина, а не то я расскажу хозяину.
Цзыпу прикусила губу:
— Слушаемся.
Юань Ашэн качнул головой:
— Прошлое забыто. Я хотел попросить вас о помощи.
— Слушаем вас, молодой господин, — отозвалась Цзыпу, явный лидер троицы.
Юань Ашэн не стал скромничать:
— Вы ведь занимаетесь прополкой? Не могли бы вы при прополке откладывать траву, которую могут есть куры?
И тут же добавил, чтобы не обременять их:
— Я сам буду приходить и забирать.
Цзыпу промолчала, а Фэньтао простодушно улыбнулась:
— Конечно!
Где уж тут разглядеть прежнюю сплетницу!
— Не стоит вам трудиться, молодой господин, — сказала Цзыпу, посмотрев Ашэну прямо в глаза. — Мы сами принесём. Раньше мы были неправы и готовы принять наказание.
Хуансин тоже закивала, виновато взглянув на Ашэна. А ведь юноша, живущий здесь, оказался невероятно красивым. И добрым. Вспомнив свои прежние злые слова, Хуансин почувствовала укол совести. Хоть он и мужчина, а красотой превосходит многих. Неудивительно, что господин так его балует.
— Простите нас, молодой господин Юань, — пролепетала Хуансин. — У нас длинные языки, мы готовы к наказанию.
Фэньтао, уже полностью очарованная, закивала:
— Да-да, готовы!
Юань Ашэн улыбнулся:
— О траве договорились. А что до наказания... в следующий раз просто сплетничайте так, чтобы я не слышал.
И, опасаясь, как бы они не передумали, махнул рукой:
— Ну всё, договор! Не буду вам мешать, до встречи!
Фэньтао помахала платочком:
— Эх-х...
Цзыпу строгим тоном спросила:
— Ты чего опять вздыхаешь?
— Провинились мы... А молодой господин такой красавец.
Хуансин предупредила:
— Ты только глупостей не замышляй!
— Да ты что! Я о том, что они с хозяином — идеальная пара!
Гу Лю сверху ухмыльнулся:
— Ещё бы!
Гу Ци добавил сурово:
— Впредь держите язык за зубами. В поместье Гу не терпят распущенности.
Девушки поклонились, поджав хвосты:
— Слушаемся.
Раньше в задних дворах почти никто не жил, вот слуги и распустились. А теперь, когда сюда прислали самого Гу Лю, надо держать ухо востро.
Из-за стены донёсся звонкий голос Юань Ашэна:
— Гу Ци, Гу Лю, спросите-ка, можно мне завтра выйти в город погулять?
Гу Лю обернулся, сменив насмешливый тон на серьёзный:
— Едва ли.
Юань Ашэн замер под стеной:
— Это ещё почему?
Гу Ци ответил:
— Завтра у господина день рождения.
Цзыпу мельком бросила взгляд на Гу Ци, и в душе её вновь вспыхнул страх: когда тот обращался к обитателю двора, вся его ледяная суровость куда-то исчезала.