* * *
— Хозяин, — негромко проговорил вошедший в кабинет человек с ничем не примечательной внешностью.
Гу Синшу только-только ушёл.
— Чьих будет?
— Из поместья герцога У.
Гу Кэцзюэ ничуть не удивился.
— Понятно. Передай людям, приставленным ко второму молодому господину, чтобы глаз с него не спускали. Ранения допустимы, но жизнь он потерять не должен.
— Слушаюсь.
Если Гу Синшу не справится даже с такой простой задачей, о беспечной и беззаботной жизни в будущем он может забыть.
* * *
Все слуги из двора Покоя и Уединения, за исключением Гу Дуна, держались от кабинета подальше. Вскоре в комнате не осталось иных звуков, кроме тишины да легкого шуршания кисти по бумаге.
С пятнадцатого по двадцать пятое число десятой луны Гу Кэцзюэ без устали разбирался с накопившимися делами.
И хотя полдень еще не настал, день разгорелся вовсю.
Гу Дун приподнял тяжелую плотную штору. Стоило ему выдохнуть, как изо рта вырвался густой белый пар. Позабыв о чине, он притопнул от холода, смахнул с плеч снежную крошку и только потом подошел сменить остывший чай на свежий, горячий.
— Господин, присели бы, отдохнули хоть немного.
Гу Кэцзюэ отложил кисть и слегка размял пальцами переносицу.
— На улице снег?
— Да, господин. Повалил, да еще какой густой.
— На севере снежное бедствие тоже свирепствует, — тихо заметил Гу Кэцзюэ, отпивая глоток чая, и вновь вернулся к донесениям, прибывшим из разных провинций.
— Господин, вы ведь только-только оправились от недуга, — Гу Дун, видя, что тот и не думает отвлекаться, стиснул зубы и нарочито тяжело вздохнул: — В такую супонь молодой господин Юань, наверное, совсем замерз у озера...
* * *
Тем временем «замерзающий» у воды Юань Ашэн кутался в одеяния так, что походил на упитанный темный клейкий пирожок. Изо всей его фигуры наружу глядели лишь живые блестящие глаза.
— Мяу...
Цюньтуань свернулся клубочком у него на коленях, забившись в пышный мех тяжелого плаща.
Человек и кот отсиживались в беседке.
Озерная гладь под снеговым покровом напоминала затерянное в людском мире небесное зеркало. Снег валил хлопьями — густыми, будто гусиный пух, закруживаясь в неторопливом танце. Мелкие снежинки, словно крошечные челноки, плавно опускались на водное зеркало и тут же без следа растворялись в нем.
Вдоль берега сухая трава и палые листья, еще сохранявшие осенний дух, успели покрыться тонкой белесой изморозью. Зелень и сушь уступили место мягкому, пышному покрывалу. Избыть блеклую желтизну увядающей осени и воцарить безмолвное зимнее серебро оказалось делом одной-единственной метели.
Юань Ашэн, за всю жизнь видевший настоящий снегопад от силы пару раз, не мог сдержать детского восторга, созерцая грандиозное величие природы и чудо мгновенного преображения мира.
Закрепив удочку на перилах беседки, он одной рукой обнял теплый пушистый ком кота, а другой принялся двигать под собой скамеечку ближе к ограждению. Стоило занять место, с которого можно было дотянуться до падавших хлопьев, как его глаза радостно сощурились.
Юань Ашэн протянул рукав, и на черный мех плаща слетело несколько крупных сросшихся снежинок. Испугавшись, что они вот-вот растают, он торопливо поднес руку к самому лицу.
Неземная работа природы — хрустальная, безупречная резба!
Когда Гу Кэцзюэ подошел к беседке, его взору предстало уморительное зрелище: на скамье съежился темный комок, который с первого взгляда легко было принять за кусок угля.
Старший министр тихо ухмыльнулся.
Юань Ашэн чутко повел ухом и тут же повернулся.
— Гу Юньцзи! Ты как здесь оказался? Поправился уже?
Слова слетели с языка так быстро, что состряпать неприступную или обиженную мину Ашэн просто не успел. Насупившись, он отвернулся обратно.
За спиной некоторое время доносилось мягкое шуршание.
Когда Юань Ашэн расслабился и не удержался от любопытства, чтобы оглянуться, беседка преобразилась: по периметру уже висели плотные ветрозащитные занавеси, жаровня приятно постреливала угольками, а рядом стоял пышущий жаром жаровник.
Ашэн сладко вытянул ноги.
Вот это понимание! Вот так и надо любоваться снегом! Сомневаться не приходилось: этот человек умел окружить себя комфортом.
— А-Шэн, перебирайся ближе, там сквозит, — раздался ровный голос.
Не воспользоваться предложенным уютом? Да тогда он был бы не Юань Ашэном!
Набравшись духу, юноша перетащил табурет ближе к жаровне. Теперь его отделял от накрытой мягкими тюфяками кушетки лишь бронзовый очаг. Скамеечка оказалась низкой, и когда Ашэн уселся, чуть согнувшись, колени подобрались почти к самой груди. Он распахнул полы плаща, освобождая замурчавшего от тепла кота.
Гу Кэцзюэ прекрасно понимал, что юноша все еще смущается и осторожничает. Сделав вид, будто ничего не замечает, он бросил на него короткий взор и снова уткнулся в свиток.
Угольки весело потрескивали. В закрытой со всех сторон занавесями беседке быстро установилось благодатное тепло.
Юань Ашэн снял тяжелый плащ. Посмотрев на кота, занявшего все колени, а затем на свободное место на кушетке возле Гу Юньцзи, он осторожно, крадучись, переложил одеяние туда.
Сжавшись, Ашэн притаился в ожидании подвоха.
Он думал, что Гу Юньцзи подколет его или заговорит, однако шли секунды, а в ответ стояла тишина.
Юноша поднял глаза.
Тот уже спал.
Подперев лоб ладонью, Гу Кэцзюэ недвижно застыл; его длинные ресницы даже не вздрагивали.
«Неужто настолько вымотался?» — подумал Ашэн, поджав губы.
Он принялся пристально разглядывать лицо мужчины. Кожа белая-белая, благородного холодного оттенка — сразу видно, что человек днями напролет не выходит на солнце, работая со свитками. Впрочем, из-за такой бледности темные круги под глазами проступали особенно четко.
Эх... Молодой ведь еще, а так себя изводить — до добра не приведет.
Стоп! А ему-то какое дело?!
Юань Ашэн мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли.
Опершись подбородком о ладонь, он сначала косился украдкой, но убедившись, что собеседник беспробудно спит, стал разглядывать его уже совершенно беззастенчиво.
М-да, до чего же хорош, червец! Лицо — загляденье.
— Мяу... — Цюньтуань сладко потянулся и тихо заурчал.
Ашэн тут же положил ладонь ему на голову и ласково провел вдоль спины до самого хвоста.
Кругом царил абсолютный покой.
Мерное мурлыканье навевало дремоту. Наблюдая за спящим, Юань Ашэн прикрыл нос ладошкой и тихонько зевал. Склонившись набок, он уткнулся лицом в низкий столик и смежил веки.
Глухой зимой нет лучшего удовольствия, чем соснуть в тепле.
* * *
Сколько прошло времени — неизвестно. На озерной глади пробежала мелкая рябь: очередная рыбешка сорвалась с крючка и уплыла восвояси.
Гу Кэцзюэ бесшумно открыл глаза.
— А-Шэн, — негромко позвал он.
Молодой господин спал совсем рядом, нелепо уткнувшись носом в столешницу. Щека забавно прижалась к рукаву, губы чуть приоткрылись, обнажая кончики ровных белых зубов. Волосы разметались, несколько прядей прилипли к лицу, и юноша непроизвольно сморщил носик.
Вид у него был настолько трогательный, что Гу Кэцзюэ снова улыбнулся.
Подняв лежавший рядом плащ, старший министр обошел стол и бережно набросил его на плечи юноши. Затем аккуратно снял с его коленей кота и переложил того на угол кушетки.
Цюньтуань приоткрыл глаза, увидел Гу Кэцзюэ, тихонько мяукнул, ткнулся носом в его рукав и вновь сладко зажмурился.
Управившись с котом, Гу Кэцзюэ наклонился к Ашэну.
Юноша оказался совсем легким: стоит слегка подхватить под колени и спину, как он уже доверчиво прижимается к груди.
Кэцзюэ осторожно уложил его на мягкую кушетку, а сам пересел на низкий табурет и подбросил угля в жаровник.
Студеной зимой теплое укрытие на свежем воздухе — заветная мечта любого живого существа.
Занавесь у входа качнулась, и внутрь просунулась пушистая белая лапа. Пошарив с минуту, мордочка поддела плотную ткань.
Опасаясь, как бы внутрь не надуло стужи, Гу Кэцзюэ поднялся и чуть приоткрыл полог.
— Мяу!
Препятствие исчезло, и упитанный рыжий кот Дацзюй задрал голову. Узнав своего «названного отца», он ласково и требовательно мурлыкнул.
— Входи, — вполголоса разрешил Гу Кэцзюэ.
Рыжак тут же вкатился внутрь, сделал пару кувырков и развалился у жаровщика кверху брюхом, с глуповатым любопытством уставившись на мужчину.
Гу Кэцзюэ остался бесстрастен. Поправив занавесь, он тщательно проверил, не сквозит ли где.
Стоило ему сесть, как ткань снова поползла вверх. Сначала показалась собачья морда, а следом — петушиная голова.
Лицо министра не выражало ничего.
— Гав...
Залаять волкодав Цинцин не успел: Гу Кэцзюэ молниеносно сжал ему пасть.
Слегка щелкнув пса по прижатому уху, он предостерег:
— Зашумишь — вылетишь отсюда.
— Скук... — волкодав прикрыл пасть лапами и виновато прилег.
С котами и собакой все было понятно, но вот петух Ашэна...
Подросший петушок Дахун плотно прижал к бокам успевшие опериться крылья и с гордым видом прошествовал мимо кушетки, усевшись у самого дальнего очага.
Гу Кэцзюэ с улыбкой качнул головой, разглядывая эту мирно сопящую компанию.
Во дворе Покоя и Уединения было тепло, но пусто и одиноко. Там сон к нему не приходил. Зато здесь действительно клонило в дрему.
Удостоверившись, что зверье не потревожит юного хозяина, Гу Кэцзюэ оперся головой о руку и прикрыл глаза.
Перед тем как погрузиться в сон, он вновь вернулся мыслями к их с Ашэном отношениям.
На самом деле он не спал — лишь сделал вид, замечая, как неловко юноше в его присутствии. Судя по беспечности Ашэна, тот предпочтет тянуть время до последнего.
Но бесконечно так продолжаться не может.
Самое позднее — к концу года, когда удастся завершить все государственные дела. Если Ашэн так и не решится сделать шаг навстречу, придется объясниться самому.
Главное тогда — проследить, чтобы этот шустрый малый не задал деру.
* * *
Юань Ашэн проспал в полном удовольствии с полчаса. Если не считать того, что кушетка оказалась узковата, все было замечательно. Пробормотав что-то невнятное, он сладко потянулся.
Гу Кэцзюэ, подперев голову рукой, сидел аккурат напротив.
Талия у Ашэна была тонкая, и даже сквозь плотную стеганую одежду эти очертания угадывались слишком явственно. «Надо бы его подкормить», — подумал Кэцзюэ и отвел взгляд прежде, чем юноша успел что-либо заметить.
В следующее мгновение Ашэн разглядел фигуру на табурете.
— Как это я тут оказался?! — Он соскочил с кушетки, сбросив плащ.
— Сам лег, — недрогнувшим голосом отозвался Гу Кэцзюэ.
— Зубы мне не заговаривай!
— Не веришь — спроси кота.
— Ага, так я тебе и поверил, черта с два!
— Скууу... — Завидев, что хозяин проснулся, волкодав радостно закрутил хвостом.
— Гу Юньцзи, откуда здесь эта махина?! — Юань Ашэн с ногами взлетел обратно на кушетку.
Гу Юньцзи строго смерил пса взглядом:
— Брысь подальше.
— У-у-у... — Пёс покорно пополз по полу, уложив массивную голову на вытянутые лапы. В его глазах читалась вселенская обида.
Гу Кэцзюэ поднялся:
— Не бойся.
— А я и боюсь! — Ашэн плотнее запахнул плащ, превратившись в неприступный кокон.
— Хорошо.
Взяв табурет, Гу Кэцзюэ уселся у самого края кушетки, заслоняя юношу от пса.
— А так?
Ашэн высунул голову. Перед глазами возвышался мощный силуэт Гу Кэцзюэ, и лишь если сильно вывернуть шею, удавалось разглядеть лежащую вдали собаку.
Юноша неохотно кивнул.
— Он просто зашел погреться, спасибо за понимание, А-Шэн, — мягко произнес Кэцзюэ.
Ашэн отвернулся, выставив напоказ затылок:
— Нечего меня умасливать.
— Как скажешь, А-Шэн, — с улыбкой ответил Кэцзюэ. — Ты ранее говорил, что хочешь поучиться каллиграфии. Уговор еще в силе?
— Еще как в силе! — Ашэн вытаращился на него во все глаза.
Боясь, что тот передумает, юноша проявил небывалое рвение. Грамоте он был обучен плохо, а обучение каллиграфии помогло бы подтянуть чтение. Если он в будущем покинет поместье, то, не зная иероглифов, даже купчую прочесть не сумеет.
— Вот и ладно. Через пару дней и начнем.
— А ты разве не занят?
— К концу года с основными делами разберусь, времени станет больше.
* * *
Двадцать седьмого числа десятой луны снегопад, длившийся двое суток, наконец прекратился.
В поместье Гу царило затишье, зато на городских улицах наверняка кипела жизнь. После той истории с ядовитым гу Юань Ашэн долго не покидал резиденцию. На сей раз, сделав запрос в главный двор, он к своему удивлению получил разрешение на прогулку.
Помятуя о прошлом происшествии, Ашэн накинул капюшон плаща — в таком виде его мало кто мог узнать.
Что до Доуэра, А-Бина и А-Туаня, то они, не ожидая указаний хозяина, успели густо вымазать лица сажей.
Глядя на их замазанные физиономии, Юань Ашэн с улыбкой заметил:
— Вы же так привлекаете к себе еще больше внимания!
— И то правда...
— Точно!
А-Бин расхохотался, глядя на два черных пятна на лице брата. Каков хозяин, таковы и слуги — набрались от своего молодого господина дурашливости!
— Не переживайте. Раз старик Гу разрешил нам выйти, значит, все под контролем. Мне достаточно чуть прикрыться, а вы смывайте эту грязь.
— Слушаемся!
* * *
Торговые кварталы столицы делились на Восточный и Западный. На востоке тянулась улица Восточных Абрикосов, на западе — улица Западной Равнины. Обе пестрели лавками и заведениями.
Впрочем, Западный рынок находился ближе к кварталам чиновников и знати, оттого и товары там продавались более изысканные и дорогие. На востоке все было попроще. Семейство Юань жило как раз неподалеку от улицы Восточных Абрикосов, и путь туда занял бы немало времени. А поскольку они вышли погулять, а не спешили по делам, выбор пал на Западную улицу.
Несмотря на двухдневный снегопад, на улице Западной Равнины жизнь била ключом. Снежные заносы, которые должны были доходить до лодыжек, здесь укатались до тонкой корки. Под ногами прохожих снег перемешался с пылью, превратившись в легкую слякоть, но сильной грязи не было — видно, служащие исправно расчищали мостовую.
Доуэр, оказавшись на улице, обратился в сторожевого пса: настороженно озирался по сторонам, словно охранял драгоценную овечку.
— Молодой господин, куда направимся?
— Да сам не знаю, походим, поглазеем, — в отличие от слуги, Ашэн держался совершенно непринужденно.
Усадьба Гу была огромна, но сидеть безвылазно в четырех стенах тошно. Они вышли развеяться, и лишняя нервозность только испортила бы удовольствие.
Улица Западной Равнины являлась главной артерией Западного рынка, охватывавшей целый лабиринт прилегающих переулков.
Прогуливаясь, господин и слуги больше глазели на диковины, чем покупали. А если и тратились, то на всякую съестную мелочь.
Из всей компании самыми зажиточными оказались вовсе не Юань Ашэн, а двое охранников — Гу Лю и Гу Ци.
Шаг за шагом Юань Ашэн пришел к внушительному двухэтажному заведению и остановился.
Павильон Диковин
— Зайдем, глянем, — предложил Ашэн.
Лавка располагалась в самом бойком месте, где перекрещивались оживленные людские потоки. Название заинтриговало Ашэна, а уж будет ли покупка — другой вопрос.
— Добро пожаловать, почтенные гости! — тут же подскочил зазывный приказчик.
Юань Ашэн кивнул ему:
— Чем торгуете?
— Сразу видно, господин у нас впервые! Наш Павильон Диковин — единственный на всю столицу. Хозяин со всех концов света собирает редкие и умелые вещицы: и яства, и наряды, и утварь — все найдете!
Ашэн бегло окинул взглядом прилавки и понял суть.
— Благодарю, мы осмотримся сами.
— Покорнейше просим! Потребуется что — кликните!
Приказчиков на всех не хватало, поэтому парень сразу метнулся к новым покупателям.
Ашэн улыбнулся и повернулся к сопровождению:
— Вы тоже походите, поглазейте. Встретимся здесь через одну палочку благовоний.
— Я останусь с вами, молодой господин, — Доуэр прижался ближе к Ашэну.
— Ладно.
* * *
Товаров тут и впрямь хватало: ткани редких расцветок, изящная посуда, невиданные заморские пряности...
Но более всего внимание Ашэна привлек отдел специй — их густой, пробивной аромат проникал даже сквозь закрытые сосуды. Под пряности отвели отдельный угол.
На витрине выстроились в ряд глиняные кувшины. Большие емкости были плотно запечатаны, а рядом с каждой привязан крошечный тыквенный сосудец величиной с палец — чтобы покупатели могли понюхать товар.
— Молодой господин, а это что? Пахнет-то как!
— На дощечке же написано — пряности. — Ашэн вынул пробочку из тыквочки и принюхался на расстоянии. — А как именно зовется — и сам толком не скажу.
— Понятно, — кивнул Доуэр.
Ашэн ласково взъерошил мальчишке вихры. До чего же наивен!
На самом деле Ашэн прекрасно узнал специи. Вот зира — незаменимая вещь для шашлыка! Вот перец, а вот и сушеный перец чили, истолченный в мелкую крошку!
Замечательно! Раз все это есть, значит, династия Великая Янь весьма продвинулась в торговле.
При одном взгляде на приправы в голове Ашэна вспыхнули мысли о сочном, с дымком, жареном мясе. Слюнки подкатили к горлу, сглотнув, он принял решение.
— Господин, вам понравилось?
Ашэн вернул пробочку на место и невозмутимо качнул головой:
— Да так, полюбопытствовал. Возьмем немного, дома изучим.
— Хорошо.
Впрочем, кусалось это заморское зелье больно. Ашэн взял понемногу: два ляна черного перца, да по четыре ляна зиры и острого перца. Всего фунт товару, а обошелся больше чем в лянь серебра!
Но раз уж разгорелся аппетит — деваться некуда. Не купи сейчас — ночью от тоски не уснет.
Доуэр с плачевным видом нес свёрток, завернутый в три слоя промасленной бумаги:
— Молодой господин, до чего же дорого...
Ашэн едва заметно кивнул.
И впрямь недешево. Интересно, откуда привозят эти приправы и много ли их? Если поставки регулярные, в будущем можно открыть заведение с жареным мясом — тогда о нехватке звонкой монеты точно думать не придется.
Отложив эту мысль на будущее, Ашэн после такой ощутимой бреши в кошельке больше не поддавался искушениям и крепко сжал мошну.
Обойдя всю улицу до конца, они досыта нагулялись. Каждый успел присмотреть себе по душе какую-нибудь мелочевку.
— Все купили? — улыбнулся Ашэн.
А-Бин, А-Туань и Доуэр наперебой ответили:
— Все!
— Ну, тогда пора и честь знать — возвращаемся!
— Куда это вы собрались?! Останься лучше, потешь папочку, красотка! — перегородил дорогу наглый, развязный голос.
— Это ты кого красоткой назвал, урод? — Юань Ашэн чуть приподнял подбородок, с презрением оглядывая преградившего путь типа.
— Тебя, миленький, кого же еще!
— Рылом не вышел! — отрезал Ашэн.
Черты лица у незнакомца были вроде и неплохи — видно, родители наградили хорошей породой, — да только сразу бросалось в глаза: пропойца и распутник. Сгорбленный, бледный, печать истощения на лице — того и гляди отвалится.
«Тьфу ты, не повезло же столкнуться с таким ничтожеством!» — подумал Ашэн. Наживать неприятностей на ровном месте не хотелось.
— Не обращайте внимания, идем.
Глубокий капюшон скрывал верхнюю половину лица Ашэна, и разглядеть его мог лишь тот, кто был гораздо ниже ростом. Но даже так — алые губы, смоляные пряди и изящный точеный подбородок складывались в картину редкой красоты, подобную изысканной тушевой живописи.
— Стой, кому сказано! Я тебя не отпускал! — взвизгнул повеса. — Эй, слуги! Скрутить его и волочь в мое поместье! Вот допью свое вино, вернусь и хорошенько повеселюсь с этой крошкой!
Юань Ашэн прищурился. Известное дело: чем уродливее нутро, тем больше спеси. Столица кишит барчуками, возомнившими себя пупом земли. Похоже, этот подонок проворачивал такие штучки не в первый раз.
Дюжие дворовые слуги действовали сноровисто: махом выхватив дубины, они поперли на них стенкой.
«Да они всерьез!»
Зрачки Ашэна сузились.
— Чего встали?! Дёргаем! — ошалело крикнул он.
Ашэн рванул первым, А-Бин и А-Туань подхватили под руки Доуэра и прикрыли тыл. В мгновение ока вся компания припустила по улице Западной Равнины, точно табун испуганных коней. Прохожие со страху расступались во все стороны.
Прислужники на секунду опешили:
— Молодой господин, он... они сбежали!
А этот уродина — между прочим, сын Высшего императора троюродного брата, юный княжич Янь Е из дома князя Инь — от души врезал сапогом старшему слуге:
— Сбежали — так догоняйте, идиоты!
— Но... но ведь его светлость князь велел вам сидеть тихо и не привлекать внимания!
— Да плевать я хотел на его запреты! А ну пошли! Не побежите вы — я сам за ним рвану!
Янь Е только что своими глазами видел, как у убегающего красавчика слетел капюшон.
Такая красота! Да его самые разнаряженные наложницы в подметки этому парню не годятся! Какое, к черту, вино, когда уплывает такая добыча!