— Жать-то как, экая досада! Такой погожий юноша, и надо же было попасться...
— Да тише ты!
— Замолчи, не то и нас приплетут!
Этот Янь Е прослыл едва ли не самым разнузданным заводилой во всем Столичном граде. Бесчинства его, творимые над честным людом, не знали удержу, однако за его спиной стоял венценосный отец, князь Инь, отчего даже столичный градоначальник закрывал на всё глаза.
Семьям, сносившим обиды от царственного повесы, оставалось лишь молча глотать слёзы. Подайся они с жалобой в управу — сами же и оказались бы виноваты.
А этот юный господин хорош собою так, что глаз не оторвать, и теперь ему явственно не выпутаться.
Эх, какая печаль!
Горожане только вздыхали, не смея подступиться к развороченным лавкам и сбитым лоткам. А тем временем Юань Ашэн удирал, выжимая из себя последние силы — ноги его наливались свинцом.
— Молодой господин, мо-молодой господин!.. — задыхался А-Бин.
— Нас почти нагнали! — подхватил А-Туань. — Что делать-то?!
Под конец бега Доуэр уже практически тащил на себе двоих спутников. Сказывались уроки Гу Лю: пусть тренировки выходили случайными, толк от них имелся.
— А Гу Лю с Гу Ци с ними справятся? — на бегу спросил Ашэн.
Гу Лю и Гу Ци пристроились неподалеку еще на полпути.
Гу Лю, уже пробуя лезвие пальцем, одарил преследователей презрительным взглядом:
— Не недооценивайте нас, молодой господин.
Юань Ашэн сдержанно ухмыльнулся, глаза его блеснули стужей.
— Ладно. Мечи пока не обнажайте. Заманиваем их в глухой переулок.
Гу Ци тут же вырвался вперед, указывая путь. Остальные пристроились следом.
— Ух... черт бы их драл, откуда у них столько прыти!
— Господин, они шмыгнули в проулок! Это тупик!
Янь Е, шатавшийся от усталости, едва не валился с ног, но при этих словах мгновенно встрепенулся.
— Перекрыть выход!
«Бегаешь? Ну бегай, посмотрим, насколько тебя хватит!»
Он утер замерзшие сопли, а в глазах сверкнула затаенная лютость. Уж он-то заставит этого недотрогу стать шелковым!
Его хищный взор уперся в запыхавшихся слуг.
— Вы чего плететесь, жрать не просили?! Если упустите — ноги переломаю!
У тех душа ушла в пятки. Во рту стоял стойкий медный вкус крови, но замедлить шаг никто не дерзнул. Все знали: с молодым княжичем станется.
* * *
— Встаньте за моей спиной, молодой господин.
Беглецы давно укрылись за поворотом. Едва послышалась тяжелая поступь, Ашэн натянул капюшон.
— Закройте лица. Нам ни к чему, чтобы нас запомнили.
— Слушаемся!
Не успели слова отзвучать, как за угол выскочили слуги. Они не ожидали увидеть добычу, спокойно поджидающую их. Опешив на миг, стражники уставились на стоящего в глубине Ашэна.
Заводила победно оскалился:
— Братья, бери их!.. А-а-а!
Юань Ашэн лишь закатил глаза. «Бери», как же! Пока ты раскачивался, я бы успел ведро семечек полущить.
Он отступил на пару шагов, давая Гу Лю и Гу Ци полную свободу действий. А-Бин с А-Туанем подхватили брошенные у стены поленья и при удобном случае ловко добавляли повалившимся врагам.
— Красавчик мой!
Его слащавый, елейный голос вызывал одну лишь тошноту.
— Доуэр, знаешь, кто это?
Один из слуг, уже стенавший на земле и сжимавший перебитую голень, выкрикнул:
— Наш господин — сын самого князя Инь, Янь Е! Повели своим слугам сложить оружие, пока не поздно!
Ашэн фыркнул и, сделав широкий шаг, со всей дури наступил слуге прямо на ушибленное место.
— А-а-а-а-а!!! — взвизгнул тот и закрутился юзом по грязи.
Ашэн изогнул бровь: вот теперь языком точно не поболтаешь.
Янь Е не замечал ничего, кроме Ашэна. Его масленый взгляд ползал по юноше, точно слизняк по свежей зелени. Сложив веер с нефритовой костью, он шаг за шагом приближался к Ашэну, гордо выпятив грудь.
Ашэн отвернулся. Мешки под глазами у этого повесы обвисли чуть ли не до самой груди. Мерзость, чистейшая мерзость!
— Красавчик, раз уж ты знаешь, кто я, будь послушным мальчиком. Иначе всей твоей семье несдобровать.
— Хех.
Гу Лю и Гу Ци выросли перед Ашэном, заслоняя его от вожделеющего взора.
— Молодой господин, как поступим? — тихо спросил Гу Лю.
Ашэн понизил голос:
— Оглушить и выкинуть в нужник. Главное, чтобы не утоп.
— Ха-ха, ладно придумано!
Гу Ци молча одобрил идею кивком.
— Краса... а-а-а!
Веер выскользнул из рук, и Янь Е рухнул наземь.
Ашэн шагнул вперед и с чувством отвесил ему пару пинков:
— Тьфу ты! Кто тут тебе «красавчик», пень разряженный!
Доуэр расплылся в улыбке:
— Я знаю! «Красавчиком» господина может звать только его супруг!
Ашэн взъерошил волосы мальчугана:
— Доуэр, если молчишь, за немого тебя никто не примет, поверь.
— Ой, — Доуэр прикрыл рот ладошкой.
Гу Ци тем временем ловко вырубил остальных пришедших в себя слуг. Когда все растянулись без чувств, можно было озаботиться делом.
— Молодой господин, вам лучше вернуться.
Гу Лю кивнул:
— Возвращайтесь. В таких делах я посмышленнее А-Ци буду.
— Заметете следы, — напомнил Ашэн.
— Не переживайте, нам не привыкать.
* * *
Назад они возвращались не через улицу: Гу Ци, применив искусную легкую поступь, переправил всех через стены поочередно.
Заместив следы, они вернулись в поместье Гу лишь к полудню.
Юань Ашэн наспех перекусил и снова устроился в своем плетёном кресле.
— Гу Ци, Гу Лю вернулся?
— Да.
Ашэн кивнул.
— Звали, молодой господин? — появился Гу Лю.
Ашэн плотнее запахнул плед, укрывшись с головой, и из-под ткани раздался его приглушенный голос:
— Поди к своему хозяину и передай, что я умудрился влипнуть в неприятности.
Доуэр тут же всплеснул руками:
— Да с чего бы это вы влипли! Они сами напросились!
— Доуэр, не кипятись. Гу Лю, расскажи ему всё как есть. Едва ли этот пропойца сможет меня вычислить, но дело касается чести твоего господина.
Если у его наложницы едва не увели человека из-под носа, пускай старик попробует посидеть сложа руки!
Он обязан защитить его. Иначе какой из него Старший министр — так, недоразумение одно!
Юань Ашэн в уме всё ловко просчитал. Предупредить старика заранее — лишь перестраховка.
Только бы тот не струсил и не выдал его. А не то Ашэн с горя сбежит, да еще и его кузена с собой умыкнет! Ему терять нечего!
— Молодой господин, а нас не накажут? — сжался Доуэр, присев у кресла и нервно перебирая пальцы.
— Если и накажут, то лишь по самодурству старика. Значит, не такой уж он и мудрый чиновник!
Под пледом Ашэн поджал губы.
О содеянном он не жалел. Вот только у того прохвоста за спиной стояли сильные люди — вдруг даже старик Гу не сумеет переломить ситуацию?
А, была не была!
«В мире нет ничего важнее сытного обеда!»
Доуэр уставился на укрытого с головой хозяина:
— Молодой господин, мы же только что поели?
— Я не наелся! — Ашэн сдернул плед.
— Мне сходить приготовить что-нибудь?
— Нет, я хочу кое-чего получше! Идем на кухню!
Сегодняшнему вечеру шашлыков — быть, и подготовка начнется прямо сейчас.
* * *
— А-Бин, А-Туань, живо сюда, подсобите! — донесся из кухни звонкий голос Ашэна.
— Что нужно делать, молодой господин?
— Я вернулся! — выкрикнул Гу Лю.
— Так быстро? — Ашэн уставился на него. — Вашего господина не было на месте?
— Отчего же, был. Я передал ваши слова, а он ответил, что это пустяки.
— Вот это размах!
Знай наших! Если бы старик Гу был лет на двадцать моложе, Ашэн, пожалуй, и сам бы против него ничего не имел.
— Сегодняшнее угощение выйдет на славу! Как раз отпразднуем то, что проучили мерзавцев.
Ашэн прокашлялся:
— Нас много, да и аппетит у каждого ого-го. Одному мне не справиться, так что подключаемся все!
— Это точно! Мы поесть о-о-очень любим! — хохотнул А-Туань.
— Командуйте, молодой господин, — отозвался Гу Лю.
— Во-первых, нам понадобятся бамбуковые шпажки. Длиной в предплечье, а толщиной... — Ашэн вышел во двор и отломил тонкую веточку, — примерно вот такие. Один конец заострить, чтобы удобно было насаживать. Чем больше, тем лучше.
— Это мы с А-Ци берем на себя, — Гу Лю толкнул локтем молчаливого Гу Ци. — Верно, А-Ци?
— Сделаем, — сдержанно кивнул тот.
— А где бамбук срубить, знаете?
— Да у нас в поместье Гу его завались! Раньше вокруг нашего жилья целые рощи росли.
— Отлично, с этим разобрались.
— Еще мне нужен узкий и длинный либо круглый очаг с широким верхом. Вроде мангала, чтобы засыпать угли. Наверх надо уложить металлическую сетку, чтобы еда не проваливалась.
— Я сбегаю! На большой кухне чего только нет! — воскликнул А-Туань.
Ашэн одобрительно взглянул на парня.
— Народу у нас много, так что если жаровни маленькие, бери несколько. Главное — решетка! Нет готовой — скрути из проволоки. На худой конец сойдет и тонкий лист железа.
А то шпажки перегорят или овощи в угли упадут — добро переведем.
— Слушаюсь! — А-Туань умчался.
Ашэн оглядел оставшихся Доуэра и А-Бина:
— Теперь главное: приправы и продукты. Я назову, что нужно, а вы двое сначала проверьте нашу малую кухню. Чего не найдется — идите на большую. Чем больше наберете, тем лучше. А нарезать и насаживать будем вместе.
Доуэр выпрямился и громко отчеканил:
— Есть!
О том, что именно приготовить, Ашэн думал еще по дороге назад.
Зимой простым людям доводилось туго с зеленью, но для состоятельных домов дело обстояло иначе. У семьи Гу, к примеру, имелись собственные теплицы. Так что зимой, помимо квашений, к столу подавали и свежие овощи.
Что до мяса, то в Столичном граде знатные господа предпочитали баранину. Свинину тоже продавали, но Ашэн пару раз попробовал и не смог смириться с резким запахом — хряков здесь не кастрировали.
Говядина же считалась роскошью: волы были главной рабочей силой, и забивать дозволялось лишь старых или больных животных. Впрочем, если поместью Гу доставался немощный вол, его выхаживали и отпускали назад — об этом благородстве старшего министра Ашэн узнал лишь со временем. Наличие столь праведного мужа у руля Великой Янь было настоящей благодатью для народа.
Ашэн диктовал, а А-Бин быстро записывал — сам Ашэн писать под руководством Гу Юньцзи еще не начал.
Раздав поручения, Ашэн остался один. Он развел огонь и принялся колдовать над купленными пряностями.
Народ собрался поджаристый, аппетиты у всех богатырские — купленные на полтора ляна специи вылетят в трубу за один вечер.
Приправа готовилась быстро. Едва он закончил, как вернулись остальные.
— Уже?
Гу Лю бросил на землю сноп бамбуковых стеблей:
— Дома нарезать веселее!
— Да и помочь можно с остальным, — добавил Гу Ци.
Вскоре двор Облачной Задушевности заполнился бамбуком, жаровнями и охапками свежих продуктов.
Ашэн встал посреди двора, уперев руки в боки:
— Когда за дело берутся все вместе, работа так и горит!
— А если к вам примкнет еще один?
— Гу Юньцзи?! — Ашэн обомлел.
Откуда у старшего молодого господина нашлось свободное время?
А-Бин с А-Туанем растерянно переглянулись, уставившись на Гу Дуна за спиной гостя. «Как к нему обращаться-то?! Молодой господин? Наш хозяин? Или главный хозяин?!»
Гу Дун лишь пожал плечами:
— Хозяин, я пойду помогу.
— Здравствуйте, господин! — хором выкрикнули слуги.
Гу Кэцзюэ взмахнул рукой и подошел прямо к Ашэну:
— Устал? Не хочешь прилечь отдохнуть?
Ашэн смерил его строгим взглядом:
— Ты пришел побуждать меня к лени?
Гу Кэцзюэ качнул головой:
— Вовсе нет. Я лишь к тому, что могу сделать твою работу за тебя.
Ашэн закатил глаза и повернулся к слугам:
— А-Туань, грей большую бадью воды! Будем мыть овощи.
В такую стужу лезть в ледяную воду нельзя — руки мигом зальются трещинами и вспухнут от чирьев. У него самого в прошлые годы пальцы зимой покрывались замороженными ранами...
Постой-ка!
Ашэн вдруг поднес ладони к глазам.
В памяти прежнего хозяина этого тела четко отложилось: каждую зиму его руки страдали от лютых цыпок и замороженных ран. Почему же в этом году их нет?..
Гу Кэцзюэ тихо ухмыльнулся, легко прочитав мысли юноши. «Экий недотепа! Похоже, сам он так и не догадается, что Гу Юньцзи и есть Гу Кэцзюэ».
Он мимоходом коснулся изящных пальцев Ашэна и притворился непонимающим:
— О чем задумался?
— Раны! — Ашэн с изумлением растопырил пальцы перед самым носом Гу Кэцзюэ. — Где мои зимние цыпки?!
Доуэр тоже ахнул:
— И правда! Молодой господин, у вас же в этом году ни единой ранки не выскочило!
Смышленый А-Бин тут же сообразил:
— Так это наш господин проявил дальновидность и заранее прислал мазь Нефритовой Росы!
Какой господин из знатного рода не лелеет свои руки? А в доме Юань разве заботились о нем должным образом?
А-Туань закивал:
— Точно-точно!
«Предотвратить цыпки? Прислал целебный бальзам, чтобы защитить руки... или чтобы они оставались гладкими для его услады в будущем?»
Между этими двумя причинами — пропасть!
Старик Гу...
Ашэн повертел ладони и так и эдак.
А может, ему самому бальзам был без надобности, вот и отдал от щедрот? Но ведь А-Бин или А-Туань говорили, что снадобье доставали специально для него!
Он что, жену себе пестует или сына выращивает?!
Старый хрыч!
Ладно, неважно!
Какова бы ни была причина, за заботу стоит сказать спасибо. А сейчас главное — шашлык! Ничто на свете не помешает ему полакомиться!
Когда вода согрелась, Ашэн вместе с А-Бином взялись за мытье овощей.
Гу Кэцзюэ оглядел двор, взял последний оставшийся табурет и примостился подле Ашэна.
— Ашэн, овощей хватит?
Если мало, он велел бы принести еще с большой кухни.
Ашэн смерил его сомневающимся взглядом. Сам-то ест как птичка, а туда же!
— Хватит, — с напускной серьезностью отозвался он. — Ты-то много ли съешь?
Гу Кэцзюэ беспомощно улыбнулся:
— Я не о том...
— Ладно-ладно, трудоголик, раз уж выкроил минуту, не бери в голову постороннее. Готовкой мы и сами займемся, а ты лучше отдохни.
— И то верно! — закивали слуги во дворе.
Гу Дун бросил взгляд на Юань Ашэна и едва не прослезился от благодарности. Одному Богу известно, как тяжело вытащить их господина из вороха государственных дел! Какое счастье, что в доме появился молодой господин. Без него господин бы и с места не сдвинулся.
Гу Кэцзюэ чуть согнул пальцы, на сердце у него потеплело.
Ашэн...
Пусть на дворе стояла лютая зима, но души людей, собравшихся во дворе ради общего дела, согревали друг друга лучше любого очага.
* * *
— Молодой господин, шпажки готовы!
Вскорости Гу Лю и Гу Ци подошли, держа в охапках наколотые палочки.
Гу Лю победоносно задрал подбородок:
— Ровно две сотни!
Гу Ци ровным голосом добавил:
— Две сотни и одна.
Ашэн светло улыбнулся.
Гу Ци явно гордился собой — хоть по его невозмутимому лицу этого и не скажешь, но лисий хвост за спиной наверняка взвился до самых небес! Экая парочка, до чего смешные братья.
— Молодой господин, хватит? Если мало, мы еще нарубим. А-Ци, в следующий раз я тебя обойду, даже не задавайся!
Гу Ци скрестил руки на груди и чуть приподнял подбородок:
— А я разве задаюсь?
Ашэн не удержался от смешка:
— Хватит, хватит с лихвой.
— Баранью ногу принесли! — подоспел слуга с кухни. Это был не А-Ван, а его напарник.
Ашэн поинтересовался:
— Сяо Су, а где А-Ван? Давно его не видать.
— Брат А-Ван приболел.
— Приболел? А врача звали? — Ашэн вспомнил худенького мальчугана, который еще осенью ходил в одном тонком кафтане.
— Звали-звали, лекарь Чжоу приходил, осмотрел его. Уже идет на поправку.
— Вот и ладно. Мы тут готовку затеяли, оставайся с нами, поешь!
— Спасибо, но не могу, у меня еще дел по горло, — мальчуган поклонился и стремглав умчался.
Гу Кэцзюэ посмотрел на Ашэна сбоку. Взгляд юноши расфокусировался — должно быть, переживал за А-Вана.
— С ним все будет хорошо, — мягко произнес Гу Кэцзюэ.
— А? — Ашэн поднял глаза, в которых еще блестело недоумение.
Гу Кэцзюэ тепло уставился на него, уголки его губ чуть приподнялись:
— А-Ван поправится.
— Да я знаю... Лекарь Чжоу знает свое дело.
— О чем же ты тогда задумался?
Ашэн покачал головой:
— Не всем этой зимой приходится легко.
Должно быть, у А-Вана что-то случилось. Впрочем, от спокойного тона Гу Юньцзи на душе у Ашэна стало удивительно светло и надежно.
— Да, не всем, — тихо вздохнул Гу Кэцзюэ.
Увидев, как тот закручинился, Ашэн насупился, брызнул на него водой с пальцев.
Гу Кэцзюэ от неожиданности вздрогнул и мгновенно перехватил его руку.
Ладонь у Гу Кэцзюэ была широкой, горячей, и маленькая ручка Ашэна в ней совсем затерялась.
Вот только с чего это он не разжимает пальцы?
Ашэн потянул руку на себя — ни в какую!
Гу Кэцзюэ смахнул капли с ресниц и тихо позвал:
— Ашэн...
— Чего тебе? — Ашэн попытался вывернуть запястье, с яростью уставившись на мужа. — Отпусти! Отпусти, кому говорю!
Гу Кэцзюэ улыбнулся.
Ладонь Ашэна казалась мягкой, точно совсем без костей. Видя, как юноша смешно оскалился, Гу Кэцзюэ вдруг понял, что выпускать эту ручку ему совершенно не хочется.
Прямо на глазах у надувшегося Ашэна он слегка сжал мягкие пальцы и лишь затем неторопливо разжал хватку.
Ашэн застыл на месте.
Сначала от ошеломления, а затем от вспыхнувшего гнева.
— Гу Юньцзи! — выкрикнул он, вспыхнув до корней волос. — Ты совсем бессовестный!
Гу Кэцзюэ неожиданно тихо, бархатисто расхохотался. Смех его становился все громче и откровеннее, так что все во дворе обернулись на них.
Ашэн покраснел до ушей.
— Чего уставились?!
— Невидаль какая!
Он в сердцах бросил мытье овощей и поднялся:
— Гу Юньцзи! Можешь даже не рассчитывать на ужин!