Двор Облачной Задушевности
Расправившись с домашними делами, Юань Ашэн решил неспешно прогуляться к скотному двору, чтобы проведать живность.
Едва он подошёл к воротам, как взгляд упёрся в сидевшего на ограде огромного ярко-красного петуха. Птица смерила Ашэна взглядом, вытянула шею и горласто выкрикнула:
— Ку-ка-ре-ку!
Юань Ашэн споткнулся на полушаге.
В следующее мгновение за запертыми воротами поднялся невообразимый гвалт.
— Опять вырвался!
— Ку-кудак! — петух и ухом не повёл: смахнул крыльями и сиганул обратно во двор.
— Молодой господин, я гляну! — Доуэр первым бросился вперёд и распахнул калитку.
— Ой!
— Что там?
Из открытых дверей вырвался порыв ветра, принёсший с собой столь знакомый ядрёный запах птичьего помёта, что Юань Ашэна едва не вывернуло наизнанку от недавнего обеда.
Он изменился в лице и поспешно шагнул во двор.
Грядки с зимними овощами были разорены дочиста. Вся земля — шаг за шагом — пестрила кучками. Где-то подсохшими, где-то совершенно свежими и расплывшимися.
У Юань Ашэна аж дыхание перехватило.
— Ку-кудак, — петух, чинно заложив крылья за спину, неторопливо подплыл к Юань Ашэну, смерил его пренебрежительным взглядом и с явным удовольствием отряхнул пёрышки.
Юань Ашэн злобно прищурился.
— Твоих лап дело?
— Ку-кудак! — Словно похваставшись учинённым разгромом, гордая птица взмахнула крепкими крыльями и вновь взлетела на забор. — Ку-ка-ре-ку!
Юань Ашэн криво ухмыльнулся и процедил сквозь зубы:
— Доуэр. Лови. Сварим суп.
— Есть!
Доуэр рванул с места, устремившись в погоню за пернатым вредителем.
За оградой раздалось паническое, отчаянное кудахтанье. Слушая эти вопли, Юань Ашэн почувствовал, как на душе немного отлегло. Совсем оперился, паршивец, давно пора было задать ему трёпку.
Стоило Ашэну сделать шаг, как пять кур, доселе мирно гулявших по двору, дружно вытянули шеи и уставились на него.
Из канавы, энергично гребя лапами, выплыли утки с гусями и разом завели голосистое «га-га-га».
Юань Ашэн аж расхохотался от нелепости происходящего.
— Вы-то как здесь оказались?! Вы же должны быть в соседнем дворе!
Неужто этот клятый петух и впрямь оборотнем стал?! Ворота ведь были заперты наглухо, как он ухитрился переправить сюда всю эту водоплавающую братию?
И тут его осенило:
— Пресвятые предки, а кролики?!
После осенней охоты он так и не нашёл подходящего места для привезённых кролей, поэтому временно пристроил их в курятник.
Он перемахнул через порог. Внутри всё было истоптано вдоль и поперёк: от сочных овощных листьев остались лишь обглоданные стебли, смешанные с грязью, пылью и помётом.
Заглянул в сарай — ни одного из трёх кроликов и след простыл.
— Гу Лю, Гу Ци! Кролики сбежали, поищите!
Гу Лю выплюнул травинку, которую до этого лениво гонял во рту, и потёр подбородок:
— Госпожа, да кабы моя воля, я бы весь Двор Облачной Задушевности отвёл под скотный двор, да и дело с концом.
— Я тут не животноводческое хозяйство развожу, ни к чему такие траты. Главное — утихомирить этого бунтовщика, и тогда порядка станет больше.
— И как его утихомирить? — поинтересовался Гу Ци.
— Зовите Го Цюцю, — отрезал Юань Ашэн.
* * *
У задних ворот Го Цюцю, услышав шорох и решив, что кто-то посягает на его любимцев, крадучись подобрался к кустам. Шариком выскочив к зарослям, он ловко цапнул нарушителя за шею.
— Дахун? Ты чего тут устроил?
— Кхм... — петух едва слышно прокококал, звуки выходили жалобные, с явной обидой на весь свет.
В этот момент из-за кустов выскочил взъерошенный Доуэр с растрепанными волосами:
— А-а! Цюцю, держи его, не выпускай!
— Ку-кудак! — Петух отчаянно забился в руках, но вместо того чтобы удрать, дрожа всем телом, стал зарываться головой прямо под мышку Го Цюцю.
У Доуэра аж челюсть отвисла:
— Да петух ли это вообще?!
— А кто же ещё? — Го Цюцю бережно обнял птицу и протянул было вперёд. — Доуэр, тебе Дахун зачем понадобился?
— На бульон! — отрезал Доуэр.
— Нельзя его на бульон! Дахун мне помогал! — Го Цюцю тут же отдёрнул руки и спрятал петуха за спину.
Доуэр в красках описал учинённый во дворе погром, после чего свирепо уставился на алое перо, торчащее из-за плеча Цюцю:
— Он же возглавил этот бунт! Ишь чего захотел — Повелителем курятника заделываться?
— Ку-ка-ре-ку-у-у! — звонкий горластый клич заставил Доуэра вздрогнуть.
— Вот видишь! Он точно понимает, о чём я говорю! Задумал, вишь ли, воцариться над всей живностью поместья Гу — над курами, утками, гусями, свиньями да кролями!
Го Цюцю помялся:
— Может... я его перевоспитаю?
Доуэр кивнул. Он и сам понимал, что молодой господин вряд ли действительно пустит птицу под нож: петух только при Цюцю шёлковым притворяется. Потому слуга сразу поставил условия:
— Чтоб людей не клевал, порядок не нарушал и без толку не орал, когда не положено.
— Договорились.
— Ну, полагаюсь на тебя, Цюцю. Пойду доложу молодому господину.
* * *
— Молодой господин, я вернулся!
Юань Ашэн вылез из узкой щели между камнями и окинул взглядом пустые руки Доуэра:
— Не поймал?
— К Цюцю удрал.
— Ну и бог с ним, пусть Цюцю забирает, нам такого добра не надобно.
— А вы чего ищете, молодой господин?
— Кролики сквозь землю провалились.
Кролики?
Эти твари норы роют мгновенно. В угодьях поместья Гу, больше похожих на настоящий дикий лес, пока их отыщешь — они уже внуками обзаведутся.
Юань Ашэн удручённо опустился на валун:
— Ладно. Как захотим свеженинки — пойдём и наловим. Дикие-то всяко вкуснее выйдут, чем те, что в клетках чахнут.
Бормоча это под нос, он подхватил метлу и принялся наводить порядок во дворе.
— И правда искать не будем? — переспросил Гу Лю.
Гу Ци, скрестив руки на груди, молча кивнул:
— Дичь вкуснее.
Убравшись во дворе, Юань Ашэн сладко потянулся и вдруг услышал за воротами странный гул и топот.
Стоило ему распахнуть калитку, как у него перехватило дыхание.
Вот так сюрприз!
— Гу Кэцзюэ, ты что удумал?
Гу Кэцзюэ неспешно подошёл к нему со спины и, заметив, что Ашэн разминает затёкшие плечи, заботливо заступил на его место, разминая мышцы:
— Из поместья пригнали десяток ягнят. Подумал, тебе понравится... вот и попросил пригнать ещё пару телят.
— Ты сам за ними ухаживать будешь? — нагнул голову Юань Ашэн.
— Ты будешь, — спокойно отозвался Гу Кэцзюэ.
Уловив в голосе супруга недобрые нотки, он насторожился:
—... Тебе не по душе?
Юань Ашэн криво усмехнулся:
— Отчего же, оченно по душе. Вот только чем ты собираешься их кормить? В поместье ведь нет подходящих пастбищ.
А скотина травы жрёт без меры.
— Быть может, ты желаешь что-нибудь засеять?
Гу Кэцзюэ достал из-за пазухи мешочек с семенами и заманчиво покачал им перед носом Ашэна.
У Юань Ашэна аж голова пошла кругом. Он бессильно откинулся на грудь Гу Кэцзюэ и, дрожащими руками указав вокруг, пролепетал:
— А как же все остальные дела в доме? Кто ими заниматься будет?
— Управляющий Гу Сян.
За несколько ли от них Управляющий Гу неожиданно громко чихнул.
— Управляющий Гу уже в годах. Не боишься, что у старика кости рассыплются от такой заботы?
— Вовсе нет. Работа укрепляет дух и продлевает жизнь.
Юань Ашэн прищурился, лукаво улыбаясь:
— У меня сейчас на скотину сил нет. Вот постареем, передадим все дела другим, тогда и заведём себе и коров, и овец, идёт?
Гу Кэцзюэ кивнул.
В таких делах слово супруга — закон.
— А с семенами как поступить?
— Наставнику Гу отдай, ему как раз скучно.
(Наставником Гу звали учителя Доуэра).
— Как скажешь, душа моя.
* * *
— Госпожа! Госпожа! Овцы! У главных ворот целая отара овец!
Юань Ашэн ошеломлённо воззрился на Гу Кэцзюэ:
— Ты что, созвал сюда всю округу?
Гу Кэцзюэ лишь ухмыльнулся, обвил руками талию Ашэна и потянул его за собой.
— Гу Дун, от кого отара?
— Не ведаю, Ваше Превосходительство. Пригнавшие сказали лишь, что это дар для молодой госпожи.
Почувствовав, как железная хватка на талии сжалась до боли, Юань Ашэн насупился:
— Супруг мой, полегче, рёбра переломаешь.
Кто бы мог подумать, что Гу Кэцзюэ моментально помрачнеет и без лишних слов подхватит его на руки.
— Гоните отару к задним воротам, — сурово бросил он слугам.
— Слушаемся!
Гу Лю лениво подпёр плечом Гу Ци и ухмыльнулся:
— Опять соперник на горизонте объявился. Вишь, как господина перекосило.
* * *
Двор Покоя и Уединения
Юань Ашэн вальяжно гнездился на руках у Гу Кэцзюэ, лениво поглаживая подушечками пальцев его волевой подбородок.
— Неужто принцесса Хэлянь пожаловала?
— А-Шэн! Ты обо мне ещё помнишь! — раздался из-за запертых ворот звонкий, раскатистый смех Хэлянь Цинь.
Она же говорила! Её единственный истинный друг в Великой Янь ни за что не выставит её вон. Единственная помеха — этот ревнивый сухарь Гу Кэцзюэ.
— А-Шэн, отпирай ворота скорее! Я пригнала овец, пошли смотреть!
— С самих степей? — Юань Ашэн попытался высвободить ноги из мёртвой хватки мужа.
— С самых степей! Выбрала целую сотню — на целый год хватит. А в следующем году ещё пригоню!
Юань Ашэн честно попытался вырваться, но Гу Кэцзюэ держал крепче кандалов.
— Супруг мой...
Гу Кэцзюэ сдвинул брови:
— Ты так рад?
Юань Ашэн глянул на сверкающие сквозь щель ворот глаза и прижал ладонь к щеке мужа:
— Опять ревнуешь?
— Допустим. И что с того? — буркнул Гу Кэцзюэ.
Юань Ашэн ахнул от такой наглости, но тут же мягко качнул головой:
— Не глупи. Мне нравятся мужчины, а она — женщина. Если сейчас же не прикажешь отворить, я сам пойду открывать.
Взгляд Гу Кэцзюэ, тяжёлый и острый, скрестился сквозь щель ворот с дерзким взором гостьи.
— Гу Дун, отпирай.
Засов со звоном отскочил, и степная принцесса вихрем ворвалась во двор. Распахнув объятия, она устремилась прямо к Юань Ашэну:
— А-Шэн, сколько лет, сколько зим!
Юань Ашэн просиял.
Ощутив, как стоящий рядом Гу Кэцзюэ буквально обдаёт всё вокруг ледяным холодом, Ашэн, сдерживая улыбку, крепче сжал его ладонь:
— Рад видеть тебя.
— А ты всё ещё не вырвался из этого поместья?
Юань Ашэн чуть потянул Гу Кэцзюэ вперёд:
— Познакомься, это мой муж — Гу Кэцзюэ.
— Брат сказывал, будто вы сыграли свадьбу, а я-то думала — врёт, — с откровенным сожалением в голосе вздохнула принцесса. — Эх, какая жалость...
— Присаживайся.
Юань Ашэн опустился на каменную скамью, и Гу Кэцзюэ моментально занял место по правую руку. Под столом Ашэн нащупал его колено и слегка похлопал: «Будь великодушнее, ну же».
«Угу», — ответил молчаливый кивок Гу Кэцзюэ.
Принцесса Хэлянь прыснула, так что серебряные колокольчики в её косах весело зазвенели:
— Настоящий подкаблучник!
Она показала Юань Ашэну большой палец:
— Ай да А-Шэн, ай да молодец!
Гу Дун подал свежий чай и отошёл в сторону, где вместе с Гу Лю и Гу Ци изображал дубовые пни, стараясь слиться с пейзажем.
Юань Ашэн бросил взгляд на супруга и качнул головой:
— Раньше он таким не был.
— Кабы он раньше таким был, ты бы от него удрал без оглядки, — отмахнулась Хэлянь Цинь. — Нынче-то, видать, его истинное нутро наружу вылезло.
— И то верно... Но какими судьбами ты снова в Великой Янь? Как там дела в степи?
— Нынче в степи порядок и умиротворение. Наше племя заключило с Великой Янь союзный договор, обязавшись поставлять скот. Вот я и пригнала первую отару, а остальное брат позже доставит.
Принцесса подалась вперёд, глядя на Ашэна с нескрываемым азартом:
— Нынче у нас тихо да спокойно. Не хочешь к нам в степь съездить, погостить?
Гу Кэцзюэ опустил взор. Его широкая ладонь легла поверх тонких пальцев Ашэна. Он знал, как сильно тот мечтает повидать мир.
Приезд Хэлянь Цинь был отличной возможностью. Он желал Ашэну счастья, но мысли о разлуке сжимали сердце ледяными тисками.
— Не пойду, — ровно отрезал Юань Ашэн.
Гу Кэцзюэ не смог скрыть изумления, хоть и моментально сгладил выражение лица:
— Но ты ведь давно об этом мечтал?
— И на кого я, по-твоему, оставлю дом?
Гу Кэцзюэ поджал губы, голос его прозвучал глухо:
— Можно перепоручить управляющему.
— А тебя? Тебя тоже перепоручить управляющему?
Гу Кэцзюэ сжал пальцы так, что посинели костяшки:
— Ни за что.
Юань Ашэн лучезарно улыбнулся:
— Вот видишь.
Хэлянь Цинь переводила взгляд с одного на другого и со смешком покачала головой:
— Ну и сладость, аж зубы сводит!
Юань Ашэн смущаться не стал:
— Тебе не понять. Вот встретишь своего человека, тогда и узнаешь, каково это.
— Отчего же не понять? Я и сама на днях мужа взяла!
— Мужа взяла?
— Ну да! Сын нашего степного шамана. Белолицый, статный — прямо как вы, — при этих словах голосок принцессы заметно потеплел.
Юань Ашэн искренне улыбнулся:
— В таком случае прими наши запоздалые поздравления!
Смуглая щека Хэлянь Цинь чуть порозовела:
— Я его с собой привезла. Уж я-то не стану сидеть на одном месте, словно орёл с подрезанными крыльями, как вы двое.
Юань Ашэн лишь качнул головой:
— Зачем же так строго? Жить в праздности и не ведать забот — экую роскошь тоже не каждый может себе позволить!
— Ты теперь часто будешь наносить визиты в Великую Янь?
— Муженёк мой здешние края любит, приходится уступать. Когда отец отправлял брата на переговоры, никто и не чаял, что из этого выйдет толк. Кто ж знал, что ваши министры отбросят спесь и согласятся вести дела с этим дураком? Отец повелел, чтобы отныне все обозы возила я. Так что видеться будем часто. Я даже прикупила небольшую усадебку в Столичном граде, чтобы было где остановиться. Так что не забывайте соседей!
Юань Ашэн улыбнулся:
— Разумеется. Раз уж пришла, оставайся на обед.
— Отрадно слышать! А-Шэн, я побегу, приведу своего суженого!
Хэлянь Цинь, подобно степному вихрю, умчалась прочь.
Юань Ашэн прикоснулся к щеке Гу Кэцзюэ:
— Ну что, теперь утихомирился?
Гу Кэцзюэ тихо вздохнул и, не выпуская мужа из объятий, увлёк его в горницу:
— Супруг у меня доверчивый...
— Повтори-ка, — Юань Ашэн угрожающе сузил глаза.
Гу Кэцзюэ подал знак Гу Дуну и поспешно увёл Ашэна в глубину покоев:
— Я хотел сказать, у А-Шэна ангельский характер.
— То-то же.
Уткнувшись лбом в плечо супруга, Юань Ашэн нахмурился.
Закралось смутное подозрение, что здесь кроется какой-то подвох...
* * *
Спустя некоторое время сияющая от счастья Хэлянь Цинь привела мужа к воротам Двора Покоя и Уединения, однако проследовать внутрь им так и не удалось.
Гу Дун вежливо указал рукой в сторону соседнего флигеля и с безупречной улыбкой произнёс:
— Принцесса Хэлянь, пожалуйте сюда.