Огибая озеро по узкой тропинке, Ма Люй пожевывал сорванный стебелек орхидеи и вальяжно помахивал руками, заложенными за спину. Наглый, уверенный вид выдавал в нем человека, возомнившего себя чуть ли не хозяином этого поместья.
Вспоминая недавнюю сцену, он тяжело дышал, а его сальное, лоснящееся от жира лицо исказилось подлой, похотливой ухмылкой.
— Пошел за инвентарем... Надо же, какие нежные ручки, а вынуждены грязью мараться! Такой ладный молодой господин, а старший молодой господин совсем не умеет наслаждаться подобным сокровищем. Зачем гнать красавчика на тяжелую работу? Отдал бы его нам, мы бы уж знали, как о нем позаботиться...
— Вот как? — раздался за его спиной глухой, давящий голос.
— Ну да...
Гу Кэцзюэ, по своему обыкновению, гулял у воды после трапезы, никак не ожидая услышать настолько дерзкие, крамольные речи. И не требовалось особых гаданий, чтобы понять, о ком именно шел разговор.
— Пёс! Ты хоть видишь, перед кем распускаешь язык?! — рябью гнева отозвался управляющий, опережая господина.
Ма Люй вздрогнул, обернулся и, наткнувшись взглядом на исполненную величия фигуру, со всегомаху грохнулся на колени:
— Хозяин! Хозяин, виноват! Дурак, простите дурака!
— Господин!
— Я виноват! — Ма Люй принялся со звонким треском отвешивать себе пощечины.
Удары сыпались один за другим, громкие и частые, но на деле едва задевавшие щеки — сплошная показуха.
Гу Кэцзюэ слегка изогнул уголок губ, но взгляд его оставался тяжелым, словно свинцовая туча.
Управляющий Гу Сян рядом с ним застыл, ощущая, как леденеет спина под давящей аурой старшего министра. Глядя на распростертого на земле негодяя, управляющий готов был сам разорвать его на куски. Проклятый мерзавец! Как он вообще умудрился пробраться в поместье Гу? Недосмотр, чудовищный недосмотр!
В душе Гу Кэцзюэ закипала глухая, трудносдерживаемая ярость. Грязные, сальные слова уличного оборванца оскверняли слух, заставляя сердце биться в тяжелом, тревожном ритме.
— Маленький молодой господин... Не тебе, ничтожество, о нем судить.
Ма Люй затаил дыхание. До него наконец дошло, что он наступил на хвост тигру. Глаза его панически забегали, и внезапно он совершил глупость — дернулся вперед, надеясь схватить господина за полы халата.
Гу Кэцзюэ даже не поморщился. Встречным ударом ноги он отбросил дерзкого слугу на землю:
— Прочь.
Скуля и зажимая отбитый живот, Ма Люй отполз на пару шагов и снова принялся бить челом о землю:
— Хозяин, пощадите! Простите глупца, пощадите!
Управляющий, видя, что этот пёс до сих пор не понял, перед кем ползает в грязи, дрожащим от гнева пальцем указал на него:
— Дрянь! Да знаешь ли ты, что перед тобой сам старший молодой господин?!
Старший молодой господин... Гу Кэцзюэ! Старший министр империи!
Неужели он настолько молод?!
Взгляд Ма Люя остекленел. Тело охватила крупная дрожь — на сей раз ужас был самым настоящим, первобытным.
— Господин... Господин старший министр! О-о-о... Я виноват, я правда виноват!
Гу Кэцзюэ отвернулся, переведя взор на примятую траву у ног.
— Управляющий. Как этот человек попал в дом? И почему его отправили к...
— К Юань Ашэну. Молодого господина зовут Юань Ашэн, — вовремя подсказал Гу Сян и тут же прикусил язык.
В памяти Гу Кэцзюэ мимолетно всплыл тот самый хрупкий силуэт, мельком увиденный у ворот.
Старший министр перевел дыхание. Когда он заговорил вновь, голос его был совершенно бесстрастен:
— Выяснить, как он оказался перед маленьким молодым господином. За клевету на хозяина и мерзкие речи — наказать по всей строгости.
— Господин! Господин, это всё... — В голове Ма Люя вспыхнула спасительная, как ему казалось, мысль. — Это всё господин Юань! Он сам велел мне принести вещи! Он приказал достать инвентарь! Я не со зла, пощадите жизнь! Смилостивитесь, пощадите...
Ма Люй заходился в рыданиях, размазывая по лицу слезы и сопли.
В поднебесной каждый знал: до того как возглавить правительство, старший министр Гу годами вершил суд в Министерстве наказаний. Пройдя путь от заместителя до главы ведомства, он заслужил славу человека с ледяным сердцем. Из его рук никто не выходил неразоблаченным. Живой Яньло-ван — вот кем он был! Страшила, которым пугали плачущих младенцев!
— Шумно.
Глаза Гу Кэцзюэ блеснули холодным стальным блеском.
В то же мгновение из тени деревьев бесшумной тенью выскользнул Гу Дун. Короткий точный удар ладонью в шею — и крикун обмяк. Слуга подхватил бессознательное тело и потащил прочь.
Смутьян был обезврежен, но управляющего Гу по-прежнему пробивал холодный пот.
— Господин...
Гу Кэцзюэ не терпел грязи в своем доме. Гу Сян понимал: этот негодяй в любом случае не задержался бы в резиденции. Но утверждать, будто господин вступился за Юань Ашэна исключительно из чувства справедливости... В это верилось с трудом.
— В поместье Гу пора провести чистку.
Старший министр неропливо пошел дальше. Дойдя до мостика напротив беседки, он едва заметно замедлил шаг:
— Всё еще идешь за мной?
Управляющий мгновенно всё понял:
— Слушаюсь! Я немедленно отправлюсь за инвентарем для господина Юаня.
— И подбери двух толковых слуг, — добавил Гу Кэцзюэ.
— Но...
Гу Кэцзюэ остановился и полуобернулся, устремив взор в сторону двора Облачной Задушевности.
— Если не захочет принимать — пусть стоят за воротами, — тихо, но твердо произнес он. — Когда-нибудь да пригодятся.
Раз уж этот человек живет в поместье Гу, он находится под его защитой. И никому не дозволено его обижать.
* * *
К сумеркам управляющий Гу Сян в сопровождении двух молодых слуг подошел к воротам двора Облачной Задушевности.
— Господин Юань дома?
Юань Ашэн, услышав стук, отворил калитку и с удивлением обнаружил на пороге самого управляющего.
Окинув взглядом слуг, держивших в руках новенькие мотыги и грабли, он чуть отступил в сторону:
— Управляющий Гу? Зачем же вы лично изволили прийти?
У Гу Сяна от воспоминаний о дневном разговоре с хозяином до сих пор поламывало виски, но голос звучал исполненно почтения и вины:
— Молодой господин Юань, относительно сегодняшнего происшествия... Это моя недоработка. Я плохо слежу за слугами, вот и пришел просить у вас прощения.
Ашэн даже замялся. Чтобы старый управляющий огромного поместья извинялся перед ним, скромным новоприбывшим?
— Вы слишком строги к себе. Ничего страшного не произошло.
— А эти двое, — управляющий указал на юношей, — приказ хозяина. Отныне они поступают в ваше распоряжение. Если что потребуется — смело посылайте их ко мне.
Один из слуг поклонился:
— Приветствуем господина Юаня! Меня зовут А-Бин.
Второй тут же эхом вторил:
— Приветствуем господина Юаня! Я — А-Туань.
Юань Ашэн уже собрался было отказаться, но, услышав, что это решение «старика» Гу, невольно задумался.
«Эхо господского глаза? Посчитали, что я слишком беспокоен, и одной собаки им мало — решили приставить ко мне двоих охранников? Ничего не скажешь, высокопоставленные чиновники привыкли просчитывать всё наперед».
Он мягко улыбнулся, вежливо, но отстраненно качнув головой:
— Я веду скромную жизнь, мне вполне хватает одного Доуэра.
Управляющий, предвидя такой ответ, мягко настоял:
— Если молодой господин не желает впускать их в дом, пусть остаются снаружи. Будут подметать двор, да исполнять мелкие поручения. Так вам будет удобнее.
Похоже, избавиться от них не удастся.
Юань Ашэн вздохнул:
— Что ж, тогда побеспокою вас.
Проводив гостей, Ашэн закрыл калитку и тяжело вздохнул, глядя на запертую дверь.
Проблем прибавилось. Знать бы раньше...
Взгляд его упал на оставленный у стены садовый инвентарь. Ашэн с улыбкой качнул головой: впрочем, откуда взяться этому «раньше»?
— Молодой господин, о чём вы задумались? — подбежал Доуэр.
— О том, мой дорогой, что из этой золотой клетки нам с тобой в этой жизни, похоже, уже не вырваться.
Доуэр застыл, на его голове смешно взъерошились детские волосы. Глаза мальчишки округлились от изумления:
— Господин... вы хотели сбежать?!
— Тш-ш!
Ашэн тут же прижал ладонь к голове мальчишки:
— У стен есть уши. Не болтай глупостей.
— Понял, понял, — закивал Доуэр. Он ничего не понял, но привык беспрекословно слушаться своего господина.
* * *
На следующее утро во дворе Облачной Задушевности снова воцарился покой. Лишь за оградой время от времени доносился размеренный шорох бамбуковых веников по каменным плитам.
Юань Ашэн поднялся рано. Доуэра в комнате уже не было.
Он привычным движением перевязал длинные, до пояса, черные волосы синей лентой. Рукава небесно-голубого халата легко развевались на утреннем ветерке, придавая его хрупкому силуэту особую мягкость и изящество.
Захватив с собой мотыгу, он вышел во двор.
Вчера обещали дождь, но небо пока лишь затянуло свинцовыми тучами. Прохлада нарастала — верный признак того, что к обеду или завтрашнему утру прольется ливень. Самое лучшее время для пересадки растений.
Постояв немного и прислушавшись к звукам за воротами, Ашэн убедился, что вокруг всё тихо, и принялся за дело.
Первым делом он аккуратно выкопал два куста цветов, затем очистил участок от сорняков и начал перекапывать землю. С сельским трудом он был знаком с самого детства, так что работа спорилась.
За работой время летело незаметно. Лишь когда из дома раздался звонкий голос Доуэра, зовущий к завтраку, Ашэн понял, что утреннее время уже истекло.
Он распрямил спину.
В пояснице отчаянно хрустнуло. Юань Ашэн поморщился от внезапной боли, отставил мотыгу и с досадой взглянул на свои ладони, сгоревшие от трения о деревянный черенок:
— Совсем изнежился в этом теле...
На нежной коже ладоней уже красовались налитые водянистые мозоли.
— Ну надо же, капризное какое тело досталось!
— Господин, скорее идите кушать!
— Иду, иду!
Ополоснув руки в тазу, Ашэн почувствовал, что после такой работы готов сьесть хоть две чашки риса.
Пока господин чинно обедал за столом, Доуэр устроился на низенькой скамеечке рядом и увлеченно пересказывал все деревенские сплетни, что успел подслушать за воротами.
Ашэн с удовольствием слушал его щебет.
Однако в какой-то момент разговор неожиданно вильнул в сторону самого Ашэна.
— Господин, а брат А-Бин сказал, что вчера сам господин Гу спрашивал о вас! Вы знали?
— Откуда же мне знать? — отмахнулся Ашэн, отправляя в рот очередную ложку. — И что же он спросил?
Доуэр просиял, обнял колени и счастливо заболтал ногами:
— Спросил, всё ли у вас хорошо!
— Хм? — Ашэн замер, проглотив рис.
Мальчишка глуповато хихикнул и громко повторил:
— Он спросил: «Как он там, в порядке ли?»
— Кто спросил?
— Господин Гу! Ваш супруг!
— А-а.
Ашэн потерял к теме всякий интерес.
Видя, что господин остался равнодушен, Доуэр пододвинул скамеечку вплотную к его ногам и снизу вверх заглянул ему в лицо:
— И инструменты господин Гу приказал отдать! А того злого слугу вчера посадили под замок!
Ашэн слегка прищурился. В этой новости ощущался легкий привкус свежей горчинки.
— Что ж... тогда действительно стоит сказать господину Гу спасибо.
На сей раз эти слова прозвучали абсолютно искренне.
— Так мы пойдем, поблагодарим его?
— Не пойдем. Если благодарить от чистого сердца, он и так услышит.
— Правда?!
Ашэн с бесстрастным лицом медленно кивнул.
* * *
— Апчхи!
Гу Кэцзюэ отложил шелковый платок и с досадой уставился на испорченный лист рисовой бумаги, где от неожиданного чиха расползлась жирная клякса. Он аккуратно положил кисть на подставку.
Лежавшая у его ног крупная волчья гончая подняла морду, оглядела хозяина, а затем —
— У-у-ав! — прикрыла нос обеими мохнатыми лапами и забавно затрясла головой, передражнивая чих.
Гу Кэцзюэ слегка пошевелил затекшей стопой, на которой покоилась собачья туша:
— Отодвинься.
Гончая лишь всплеснула лапами, перевернулась на спину и всем брюхом развалилась на сапогах хозяина:
— У-у-у...
— Господин, не принести ли вам отвар из имбиря? — подал голос Гу Дун.
— Не нужно.
Гу Дун понимающе кивнул и уже собрался выскользнуть за дверь.
— Забери пса.
— Гав-у-у! — Волчья гончая изогнула шею и еще сильнее вцепилась лапами в ногу Гу Кэцзюэ.
Гу Дун привычным движением сгреб пса за шкирку, вытащил из-под стола и потащил к выходу, держа за задние лапы.
Гончая возмущенно заскулила:
— Тяф, тяф...
Гу Кэцзюэ снова взял кисть:
— Заставь его замолчать.
— Слушаюсь.
Гу Дун подхватив пса под мышку и зажав ему пасть, без малейшего сопротивления со стороны животного унес его прочь.
* * *
— Доуэр, у нас в доме есть иголка с ниткой?
— Нету... А зачем вам иголка, господин?
— Мозоли натер. Надо проткнуть.
Доуэр переменился в лице и тут же подскочил к нему:
— Господин! Зачем вы сами взялись за тяжелую работу?! Поручили бы мне!
Ашэн окинул критическим взглядом его тонкие ручонки:
— Ты, такой заморыш, хоть мотыгу-то поднимешь?
— Вы меня недооцениваете! — Доуэр уже вознамерился доказать свою силу.
Ашэн с улыбкой остановил его:
— Малыш, я же просил найти иголку.
— Понял! Ждите здесь, я сейчас!
Ашэн едва успел открыть рот, а мальчишки уже и след простыл. Впрочем, какая разница? Подумаешь, мозоли — экая невидаль.
За воротами А-Бин и А-Туань, прислонившись к веникам, откровенно скучали на траве. Управляющий велел им прислуживать господину Юаню, а не подметать до бесконечности и без того чистую дорожку.
— Смотри-ка, Доуэр идет.
Мальчишка как раз подбежал к ним:
— Братья, вы не знаете, где достать иголку?
— Иголка есть. А зачем она вам?
Доуэр огорченно вздохнул:
— Господин сегодня перекапывал землю в саду, натер на руках водяные мозоли. Нам надо их проткнуть.
Услышав это, оба брата синхронно выронили веники и в ужасе подскочили на месте:
— Как так можно?! Молодой господин натер мозоли?!