— Так не пойдёт! — Гу Лю и Гу Ци подхватили Доуэра под локти с двух сторон.
Гу Дун на миг замер и изумлённо спросил:
— Доуэр, ты вообще знаешь, где наш хозяин?
— Не-а, не знаю.
Сидя на земле, Доуэр слышал лишь голоса над головой и совсем не всматривался в лица.
Впрочем, какая разница? Главное — молодой господин боится господина Гу. Сам Доуэр был только за, чтобы они сблизились, но раз молодому господину это не по душе, слуга обязан держать господина Гу подальше. А тут этот господин Гу вроде как уже пришёл, а молодой господин всё ещё милуется с каким-то незнакомцем... Ох, не к добру это!
Доуэр запыхтел, пытаясь вырваться:
— Братики, отпустите меня! Мне нужно замолвить словечко перед молодым господином.
Гу Дун, не мигая, уставился на него и лишь спустя добрую паузу произнёс:
— Доуэр... ты что, до сих пор не знаешь, как выглядит наш хозяин?
— Ну да, я же его ни разу не видел, — хлопнул глазами Доуэр. Взгляд его оставался совершенно наивным.
— Выходит... и молодой господин Юань понятия не имеет, как выглядит господин? — Гу Дун насупился.
Юань Ашэн и его слуга не разлучались ни на шаг. Раз уж Доуэр не знал, то и молодой господин Юань наверняка пребывал в неведении. Впрочем, если порассуждать, удивляться нечему: оставим прошлое Юань Ашэна, но даже переехав в поместье Гу, он безвылазно сидел в Дворе Облачной Задушевности. Сам на улицу не выходил, хозяин тоже не заглядывал — с чего бы им быть знакомыми?
Доуэр уставился на две удаляющиеся спины, затем перевёл взгляд на переглядывающихся старших. Молодой господин... господин Гу? Те двое только что обнимались, а старшие не дают ему вмешаться. Доуэр был далеко не так глуп, каким раньше казался его молодой господин. Сообразив, в чём дело, он потрясённо разинул рот:
—... Так там, впереди — господин Гу?!
Гу Дун кивнул:
— Угу. Не совсем ещё дурачок.
Гу Лю поддел пальцем подбородок Доуэра, закрывая ему рот:
— Чего орать-то так?
Доуэр совершенно искренне спросил:
— Но разве господин Гу не старик?
— Пфф!
— Кха-кха!
— Устами младенца! Что с ребёнка взять...
Гу Дун почувствовал укол сочувствия к своему хозяину:
— Ну... пусть он немного и постарше, но до старика ему точно далеко.
— Извините... Я... я просто на улице это слышал, — Доуэр опустил голову и смущённо затеребил пальцы.
Слуги переглянулись. Все сразу поняли, о каких сплетнях речь — о тех самых слухах, будто их господин не способен на мужские утехи. Мол, в его-то годы здоровье у него как у пятидесятидвухлетнего старца, ни жены, ни наложниц... Надо же, и этот ребёнок поверил.
Старшие по очереди взъерошили ему вихры:
— Не виноват ты.
Доуэр заулыбался, прищурившись, и с растрёпанной шевелюрой пролепетал:
— Какие вы все хорошие, братики!
Гу Лю с ленивой ухмылкой пригладил его торчащие волосы:
— Да уж, сам от себя в восторге.
Поняв, что молодой господин уже сошёлся с господином Гу, Доуэр просиял ещё сильнее и убеждённо заявил:
— Раньше молодой господин не знал господина Гу, а теперь-то уж точно догадался!
Иначе с чего бы им держаться так естественно? Да ещё и прижиматься друг к другу... Доуэр с видом знатока кивнул сам себе:
— Именно так!
Гу Лю и Гу Ци поддержали его мысли. Когда молодой господин называл их хозяина старым, это наверняка были лишь супружеские брани от обиды. Между мужем и... мужем такое сплошь и рядом. Теперь понятна и причина, по которой тот притворялся незнакомым. Брачные игры, любовный подтекст — дело житейское!
Раз всё прояснилось, Гу Дун довольнейшим образом спрятал руки в рукава:
— Слугам не гоже совать нос в дела хозяина и молодого господина Юаня. Всем ясно?
— Ясно-ясно! — хором отозвались А-Бин, А-Туань, Гу Лю и Гу Ци.
И только Доуэр с глуповатым видом хлопал глазами:
— Во что не совать?
А-Бин сгреб Доуэра в охапку и добродушно ухмыльнулся:
— Говорят же тебе: не вмешивайся! Что ещё за расспросы? Слово через слово ушами хлопаешь, вот и мелешь чушь, будто наш статный и благородный господин — дряхлый старик!
Гу Лю хлопнул парня по плечу:
— Просто держи язык за зубами, когда речь заходит о молодом господине и хозяине.
А-Туань напустил на себя строгий вид:
— Справишься?
Ощутив возложенное доверие, Доуэр энергично кивнул:
— Ещё как!
* * *
Пока слуги позади оживлённо шушукались, Юань Ашэн и Гу Кэцзюэ шли молча. Они держались края улицы, а буквально в шаге от них бурлил людской поток.
— Вы только гляньте, какая высокая девица рядом!
— Эх, темнота! Какая девица? Это же молодой господин!
— Господин?! Так выходит, тот почтенный муж и впрямь по мужчинам?
— А то! Ты бы видел, как они только что голубились!
— И как же?
Гу Кэцзюэ бросил один-единственный холодный взгляд на сплетников, и те мгновенно сжались, словно напуганные перепёлки.
Юань Ашэн до боли сжал пальцы, всё ещё сгорая от стыда за недавнее происшествие.
«У него... у него такая крепкая талия...
Нет! Нельзя! Я же замужем... То есть женат! Какое бесстыдство!
Этот старик Гу! Точно, надо скорее оформлять развод, скорее развестись!»
Гу Кэцзюэ повернул голову и сквозь вуаль бамбуковой шляпы заметил, как трепещут длинные ресницы Юань Ашэна.
— О чём задумался? — тихо спросил он.
— Ни... ни о чём! — отчаянно и слишком громко выкрикнул Ашэн, выдавая себя с потрохами.
Десятки глаз тут же уставились на него. От неловкости Юань Ашэн запнулся о собственную ногу и полетел носом вперёд.
Зеваки ахнули:
— Ой-ой-ой!
Гу Кэцзюэ реагировал мгновенно: сгреб юношу за талию и прижал к себе.
Зеваки восхитились:
— О-о-о-х!
Гу Кэцзюэ еле сдержал улыбку. Он оставил Юань Ашэна под защитой своего плеча, заслоняя его от назойливых взглядов.
Мозг Юань Ашэна закипел, будто там бурлили сразу несколько чайников. В голове всё спуталось, земля уходила из-под ног.
— Гу Юньцзи...
— М-м?
— До... домой хочу.
— Хорошо.
Пальцы Гу Кэцзюэ чуть сжались. «А талия у юного господина и впрямь тонковата...»
Миновав людную улицу, Гу Кэцзюэ помог Юань Ашэну подняться в экипаж и вошёл следом. Слуги тут же заняли места на козлах, и повозка тронулась.
От толчка экипажа Юань Ашэна качнуло назад. Пытаясь удержать равновесие, он упёрся руками в стенку и вдруг ощутил, как к его спине прикоснулась широкая горячая ладонь.
Испугавшись, юноша подскочил на месте.
Раздался звонкий глухой удар.
— Ох! — Юань Ашэн тут же присел на корточки, обхватив руками ушибленную макушку.
Гу Кэцзюэ нахмурился и подался вперёд:
— Дай взглянуть.
— Не трогай! — У Юань Ашэна от боли выступили слёзы, в глазах помутилось. — Не подходи ко мне!
— Хорошо, не подхожу, — смягчился Гу Кэцзюэ.
Взгляд его тем не менее потемнел от беспокойства. «И без того умом не блещет, а ну как совсем сдуреет от удара? Пусть он и не балованный барчук из знатного рода, но кожа у него нежная. После такого удара точно шишка вскочит».
Юань Ашэн сжал зубы, перенося боль. Не будь они в тесной карете, он бы давно от досады оттоптал все ноги.
Остаток пути оба сидели по разным углам, не обронив больше ни слова.
Стоило экипажу въехать в поместье Гу, как Юань Ашэн шарахнулся от Гу Кэцзюэ, словно от чумы. Выскочив первым, он стремительно припустил в сторону своего Двора Облачной Задушевности. Вот только за суетой он совершенно забыл, что карету остановили у главных ворот, а дороги в собственное жилище он толком не знал.
Гу Кэцзюэ неторопливо сошёл на землю.
— Хозяин, — Гу Дун со слугами замерли подле повозки, боясь шелохнуться.
Гу Кэцзюэ лишь повелительно взмахнул рукавом:
— Свободны.
Юань Ашэн блуждал по дорожкам с четверть часа, пока в голове хоть немного не прояснилось. Оглядевшись по сторонам, он уставился на незнакомые строения в полном недоумении.
— Не туда повернул... — пробормотал он. — Доуэр?
Гу Кэцзюэ стоял в шагах трёх за его спиной, заложив руки за спину:
— Доуэра здесь нет.
Узнав голос, Юань Ашэн поджал губы. Помявшись, он всё же обернулся:
— Ты за мной следишь?
Гу Кэцзюэ мазнул взглядом по его ушибленной макушке и невозмутимо отвёл глаза:
— Мне просто по пути.
— Я, по-твоему, совсем дурак?
— Угу.
Юань Ашэн вспыхнул и надулся от ярости, точно рыба-фугу:
— Что-о?!
Гу Кэцзюэ прикрыл глаза густыми ресницами, скрывая промелькнувшую насмешку:
— А почему мне нельзя идти следом?
Юань Ашэн замялся. Перед ним во весь рост стоял мужчина: в нефритовом венце и тёмно-изумрудном халате, с опущенными миндалевидными глазами. Отчего-то казалось, будто он выглядит слегка... обиженным.
«Совсем заслепило! И мозги точно отшибло, раз мне такое мерещится!»
Юань Ашэн сник, но тут же упрямо выпятил подбородок:
— Между мужчинами должна быть... ди-дистанция!
Гу Кэцзюэ просчитывал сотни отговорок, но такой глупости никак не ожидал. Он лишь качнул головой, и на его губах тронулась едва заметная улыбка. В самом деле, совсем ещё юнец — поди угадай, что у него на уме.
Юань Ашэн распалился ещё пуще:
— И чего ты лыбишься?!
Гу Кэцзюэ посмотрел прямо в его чистые глаза. Голос его прозвучал мягко, точно весенний ветерок:
— Мы же одна семья.
Юань Ашэн буркнул себе под нос:
— Да лучше б мы вообще знакомы не были.
Рука Гу Кэцзюэ, тянувшаяся к фарфоровому флакончику в рукаве, замёрзла. Он успел заметить, что у этого паренька удивительный дар: стоит только расслабиться, как он ляпнет нечто такое, от чего сердце заходит в приступе.
Впрочем, навязываться министр не стал. Птичка всё равно в его клетке, торопиться некуда.
— А-Шэн, подойди.
Юань Ашэн мотнул головой:
— Не подойду.
Гу Кэцзюэ предвидел такой ответ и сделал шаг вперёд:
— Тогда я сам подойду.
— Стой где стоишь! — Юань Ашэн состроил грозную мину. — Ты так и не ответил, зачем увязался за мной?
— Голова больше не болит?
— Болит! — Юань Ашэн скривился. — Ещё как болит!
Секунду назад он изображал неприступность, а теперь капризно поджал губы:
— Это всё из-за тебя, Гу Юньцзи!
Гу Кэцзюэ смиренно принял вину:
— Хорошо, виноват. Подойди, А-Шэн, я смажу ушиб.
Юань Ашэн вытянул ладонь:
— Нет уж, давай сюда, сам справлюсь.
Юный господин вырос в неге: тонкие пальцы, ладонь нежная, розоватая, так и манит прикоснуться. Да и на вид ладошка казалась совсем миниатюрной.
Гу Кэцзюэ, точно волк, крадущийся к добыче, бесшумно сократил расстояние. Под настороженным взглядом юноши он опустил снадобье ему в руку.
Но стоило Ашэну сжать пальцы, как Гу Кэцзюэ ловко отдёрнул руку обратно и поднял её вверх.
— Ты чего вытворяешь?! — Юань Ашэн в страхе отпрянул на пару шагов.
Увидев, как парень замкнулся ещё сильнее, Гу Кэцзюэ потемнел взглядом:
— Сначала я провожу тебя до двора.
«Вот ведь странный какой...» Юань Ашэн задрал подбородок:
— Показывай дорогу.
— Хорошо, — Гу Кэцзюэ окинул его пристальным взором, и лишь когда тот начал нервно переминаться с ноги на ногу, неторопливо повернулся.
Дальше они шли в полном молчании.
Доведя юношу до дверей, Гу Кэцзюэ только успел вложить баночку с мазью ему в ладонь, как прямо перед его носом с грохотом захлопнули створки.
Он долго стоял, глядя на доски в полупальце от своего лица...
Впрочем, к чему спешка? Впереди ещё вся жизнь.
* * *
— Молодой господин, вы вернулись! — Доуэр радостно поднял голову от деревянного ведра.
— Угу, — Юань Ашэн вошёл во двор неспешной, ленивой походкой.
Ему казалось, что он незаметно оглядывает слуг, но те прекрасно видели каждый его взгляд. А-Бин и А-Туань обменялись понимающими взорами: выходит, молодой господин и впрямь пытался скрыть свои отношения с их хозяином. Как хорошо, что Гу Дун предупредил!
Убедившись, что всё в порядке и никто ничего не заподозрил, Юань Ашэн перевёл дух:
— Что там у тебя, Доуэр?
— Рыбешка!
Юань Ашэн подошёл поближе. Мелкая одёжка, которую притащил кот — и на один зубок не хватит.
— Пусти её в пруд, пусть поплавает, дольше проживёт.
— Хорошо! — Доуэр подхватил ведро и побежал к пруду.
— Одна она там заскучает, пойду-ка я ещё наловлю, — решил Ашэн.
Сказано — сделано. Накопав червей и прихватив удочку, Юань Ашэн отправился на ловлю. Вернувшись, Доуэр застал лишь пустой двор.
— А где молодой господин?
— На озеро ушёл, — отозвался А-Бин.
— Я с ним...
— Нет уж, сиди здесь, — А-Бин положил руку Доуэру на плечо. — Забыл, что ли? В дела хозяина и молодого господина соваться табу.
— Точно-точно, — с честным видом поддакнул А-Туань, свято веривший каждому слову брата.
— День к вечеру клонится, пора ужин готовить, — подвел итог А-Бин.
— Ага! Я дрова разведу! — засуетился А-Туань.
* * *
Выйдя за ворота, Юань Ашэн уже не застал Гу Кэцзюэ.
«А ведь я хотел расспросить его про развод...» — тихо пробормотал он про себя.
Впрочем, ладно, сперва надо бы разузнать обстановку.
На берегу озера гулял прохладный осенний ветер. Когда Ашэн пришёл, его привычная табуреточка уже аккуратно стояла у воды. Вот только стояла она самую малость ближе к резной беседке, чем прежде.
Застыв с удочкой в руках, он перевёл взгляд с табурета на человека, восседавшего в беседке. Мужчина был погружён в чтение каких-то бумаг. Рядом на жаровне грелся чайник, над которым едва показался пар — значит, Гу Кэцзюэ пришёл совсем недавно.
Вспомнив, как только что захлопнул у него перед носом дверь, Ашэн почуял неловкость. Попадаться ему на глаза расхотелось, и он аккуратно сделал шаг назад, намереваясь тихонько уйти.
— А-Шэн?
Юань Ашэн застыл на месте. Делать нечего, пришлось обернуться с натянутой улыбкой:
— О, давненько не виделись!
На лице парня было написано такое отчаянное нежелание общаться, что Гу Кэцзюэ лишь вздохнул. Не съест же он его, в самом деле?
С абсолютным спокойствием, будто это не он пару минут назад провожал юношу до дверей, министр проговорил:
— И впрямь давненько. Подходи, присаживайся.
Юань Ашэн с опаской окинул взглядом беседку и со сноровистым треском выгрузил снасти прямо на берегу:
— Спасибо, я и тут прекрасно устроюсь!
И тут же мысленно отхлестал себя по щекам: «Язык мой — враг мой, опережает мысли!»
В глазах Гу Кэцзюэ на миг мелькнула и тут же угасла искорка смеха:
— Как пожелаешь.
От него веяло благородной утончённостью учёного мужа, да и внешностью бог его не обидел. Поставь в этой беседке даже изваяние такого кроя — и то глаз не оторвёшь, а тут живой человек. Стоило Ашэну усесться, как все его мысли устремились к соседу.
Опомнившись, юноша глубоко вздохнул. «Нельзя так...» В прошлой жизни судьба его не баловала, потерь было куда больше, чем радостей. Получив второй шанс, он хотел набраться смелости и попробовать жить иначе. Но прежде всего необходимо сбросить с себя тяготы этого брака.
Вскинув голову, он снова невольно наткнулся взглядом на Гу Юньцзи. К счастью, привычные движения взяли вверх, и со стороны казалось, будто он увлечён ловлей.
Так они и сидели в тишине: один предавался смутным мечтам, другой укрощал порывы духа. Каждый занимался своим делом.
Дочитав письмо, Гу Кэцзюэ аккуратно спрятал свиток и, уже не таясь, устремил взор на Юань Ашэна. Он расслабленно опёрся локтём о низкий столик, позволяя широкому рукаву соскользнуть к запястью. Лишь длинные ресницы дрогнули, когда он продолжил наблюдать за юношей у воды — словно белоснежный журавль, сложивший крылья на глади пруда, умиротворённый и исполненный достоинства.
Но в отличие от безмятежного министра, Юань Ашэн находился в полном напряжении. Уловом он и без того похвастаться не мог, а тут ещё под боком расположился едва знакомый человек. Дело было уже не в рыбе, а в элементарном самолюбии!
Пока Гу Юньцзи не смотрел, можно было хоть как-то сохранять лицо. Но стоит тому обернуться — и все его жалкие потуги видны как на ладони. Наживка уходила в воду раз за разом, а садок так и оставался пустым.
Гу Кэцзюэ качнул головой, в его глазах снова блеснула мягкая улыбка. Тем временем чайник закипел, пуская пухлый клубок пара.
Гу Кэцзюэ поднялся. Юань Ашэн тут же вскинул голову.
Гу Кэцзюэ взялся за ручку чайника:
— А-Шэн, идем выпьем чаю. Рыбалка требует терпения и покоя духа, здесь суета ни к чему.
Юань Ашэн хотел было съязвить, но слова застряли в горле. С детской упрямостью он отвернулся:
— Сам пей!
— Что ж, тогда я сам тебе принесу.
— Гу Юньцзи!
Гу Кэцзюэ опустил чайник и не спеша подошёл к перилам беседки:
— Ты окликнул меня, А-Шэн?
Юньцзи — его второе имя, им могли пользоваться только самые близкие. И лишь этот глупый юный господин, прожив в поместье столько времени, до сих пор не понял, кто приходится ему супругом!
Видя, как тот топорщится от злости, Гу Кэцзюэ почувствовал, как вся досада от запертых дверей мгновенно рассеялась.
Гу Кэцзюэ едва заметно улыбнулся, опершись о резное дерево:
— Так зачем звал?
— Ты намеренно выводишь меня из себя!
— Всего лишь хотел угостить чашкой чая. Неужто это такое тяжкое испытание?
— Да выпью я! Думаешь, я тебя боюсь?!
— Кто знает, кто знает... — тихо бросил Гу Кэцзюэ, выпрямляясь. Движения его были исполнены статной, безупречной грации.
«Притворщик!» — ругнулся про себя Ашэн. Бросив удочку, он решительными шагами направлялся к беседке.
Человек внутри продолжал невозмутимо колдовать над заваркой — величественный, безукоризненный, точно благоухающий цвет магнолии, чарующий даже в глубокой тени. Чем ближе Юань Ашэн подходил, тем меньше оставалось в нём спеси, и шаги его невольно замедлились.
Разлив чай по пиалам, Гу Кэцзюэ напутствовал:
— А-Шэн, верно, проголодался, раз еле ноги передвигает. Может, разделяешь со мной трапезу?
— Гу Юньцзи! Я тебе чем-то насолил?! — Юань Ашэн вспыхнул, сдвинув брови.
В пару широких шагов он подлетел к столику и встал над мужчиной, вытянувшись в струнку, словно засоленная камбала. Накрыв Гу Кэцзюэ своей тенью, он нахально пытался задавить его авторитетом.
Гу Кэцзюэ слегка подвинул к нему пиалу:
— А-Шэн со мной даже разговаривать не хочет, о какой обиде речь?
— Ах ты!.. — Ашэн мгновенно захлебнулся собственной злостью.
— Не кипятись, — нежно проговорил Гу Кэцзюэ.
Сдерживая смешок, министр решил больше не подразнивать юношу и указал на табурет сбоку:
— Присаживайся сюда.
«А вот и не сяду!» — Юань Ашэн заносчиво задрал нос, закинул полы халата и с ходу умостился на низкую кушетку.
Вот только он не учёл, что край лежака был закруглённым! В мгновение ока потеряв равновесие, Ашэн сдавленно ахнул и отчаянно замахал руками, хватаясь за всё подряд.
Гу Кэцзюэ даже не шелохнулся, спокойно глядя, как незваный гость влетел прямо к нему в объятия, попутно распахнув его воротник. Они оказались бок о бок, бедро к бедру.
Шёлковые чёрные волосы Юань Ашэна рассыпались по плечу Гу Кэцзюэ, обдав его едва уловимым травяным ароматом. Опасаясь, что юноша скатится, Гу Кэцзюэ придерживал его за талию, неотрывно вглядываясь в его лицо.
На глазах у него щёки молодого господина налились густым румянцем.
— А-Шэн...
— Заткнись! — Юань Ашэн подскочил как ужаленный и отлетел в дальний угол беседки.
Гу Кэцзюэ поглядел на свои опустевшие руки, чуть помедлил и чинно сложил их на коленях.
Юань Ашэн же метался по беседке из угла в угол, шурша полами одежд, словно взбаламученные волны. Вся его фигура буквально кричала о крайнем отчаянии и смущении.
Гу Кэцзюэ сделал глоток чая и только приоткрыл рот, как вспомнил приказ паренька «заткнуться». Накалять обстановку сейчас явно не стоило. Он лёгкими щелчками постучал по деревянной столешнице. Юань Ашэн гордо сделал вид, что оглох.
Постучал снова.
Ашэн смерил его свирепым взглядом.
Гу Кэцзюэ прикоснулся к пиале с чаем и передвинул её на пару дюймов к юноше.
Юань Ашэн злобно хмыкнул, подскочил, сцапал чашку и в один мах опрокинул в себя.
Гу Кэцзюэ едва успел вскинуть руку:
— Осторожно, горяч...
— Пф-ф-ф!..
* * *
После недолгой суматохи Юань Ашэн с заплаканными глазами сидел на кушетке, а Гу Кэцзюэ — на табурете неподалёку.
— Всё ещё болит? — тихо спросил Гу Кэцзюэ.
— Ы-ы-ы... — прохныкал Ашэн.
Гу Кэцзюэ поднялся:
— Позову лекаря.
— Не надо! — Юань Ашэн тут же вцепился в его рукав.
Гу Кэцзюэ опустил взгляд на его мокрые от слёз глаза и ощутил лёгкий укол вины:
— Моя вина.
Тонкие белые пальцы на тёмной ткани смотрелись удивительно хрупко. Юань Ашэн нервно потеребил отворот и помедлил:
— Гу Юньцзи...
Ощутив его смятение, Гу Кэцзюэ ласково коснулся его волос и опустился обратно на сиденье.
— Хочу спросить кое-что...
— Спрашивай.
Юань Ашэн сжал шёлковый рукав в кулак и, набравшись храбрости, выпалил:
— Скажи... Ты... ты ведь фаворит старика Гу, да?