— Сегодня у нас баранина!
— Баранина — это дело! А уж с соусом из дикого лука — пальчики оближешь!
Юань Ашэн лишь удивлённо хлопал глазами, наблюдая, как принцесса Хэлянь вразвалочку входит во двор. По пути она не удержалась и занибратски потрепала по голове огромного Цинцина.
Цинцин тут же оскалился.
Но Хэлянь Цинь оказалась ещё свирепее:
— Посмотрим, что быстрее: твои зубы или моя плеть!
— Не сметь кусаться! — поспешно вмешался Юань Ашэн.
Стоило ему подать голос, как Цинцин тут же захлопнула пасть и, сверкая искрящимися глазами, принялась отчаянно вилять хвостом. Шерстистый гигант мгновенно превратился в шелкового щенка.
Ашэн сделал шаг назад и строго произнёс:
— Замри! Ни шагу!
— У-у-у… — Цинцин опустил морду и посмотрел на него с непередаваемой обидой.
— Ластиться бесполезно, — Юань Ашэн демонстративно отвернулся.
Забракованный пёс тут же переключил внимание на сидевшего рядом кота: прижал Цюньтуаня лапой и пару раз лизнул его прямо в лоб. Бедный кот оказался зажат и лишь недовольно прижал уши, а на его макушке образовался взъерошенный, мокрый вихор. Недолго думая, Цюньтуань с размаху съездил псу когтистой лапой по морде.
— Принцесса Хэлянь, я с этой собакой едва справляюсь, так что вы бы её лучше не дразнили.
— Не переживай! Коли ты не управишься, я сама его приструню.
Хэлянь Цинь принюхалась к витавшим во дворе ароматам, и её яркое, красивое лицо озарилось одобрением:
— О, баранину варите! Отлично, отлично. Правда, местная с нашей степной не сравнится — пахнет не так наваристо. — Она похлопала по глиняному кувшинчику с соусом, который держала в руках: — Ну да ладно, сгодится! Считай, это моя плата за угощение — попробуешь мой соус из дикого лука.
Юань Ашэн и прежде слышал о знаменитой луковой пасте. Поговаривали, будто её готовят из цветков дикого лука, покрывающего бескрайние степные просторы. Вкус у неё ядрёно-солёный, и степняки всегда подают её к сочному варёному мясу. При одной мысли об этом у Ашэна слюнки текли.
Он помялся и спросил:
— Принцесса, а можно мне купить у вас баночку?
— Что за глупости! Купить! Я тебе так отдаю!
Хэлянь Цинь бесцеремонно пихнула кувшин ему в руки, отчего Юань Ашэн даже качнулся назад. Заметив это, А-Бин тут же подскочил и подхватил тяжелую посудину:
— Принцесса Хэлянь, просим во двор!
День выдался погожим и солнечным, так что тесниться в душной кухне не было никакой нужды. А-Туань торопливо вынес табурет и поставил его прямо в саду.
Принцесса уселась и с улыбкой обернулась к Юань Ашэну:
— Если придётся по вкусу, в следующий раз ещё привезу!
— Если А-Шэну что-то понадобится, незачем беспокоить принцессу Хэлянь, — раздался от ворот глубокий, бархатный голос.
— Гав-у-у! — за воротами хвост Цинцина закрутился с такой скоростью, что превратился в сплошное размытое пятно.
Первым во двор вошёл Гу Кэцзюэ, а за ним — Высший император Янь Ханьчжоу с супругой и хозяин Цюй Я, который недавно проиграл своего боевого петуха.
Юань Ашэн про себя вздохнул: "И чего они снова все сюда припёрлись? Неужели во Дворе Покоя и Уединения места мало?"
Места-то там хватало, а вот с едой была беда. Это Янь Ханьчжоу чуть ли не за руки притащил Гу Кэцзюэ сюда. В поместье Гу жить было, конечно, вольготно, но вот стряпня местная отличалась редкой престностью. Единственным местом, где подавали действительно аппетитные блюда, оставался Двор Облачной Задушевности. А раз уж вырвались на прогулку, к чему ущемлять себя в удовольствиях?
Хэлянь Цинь буркнула что-то себе под нос и прочно уселась на табурете, вцепившись руками в сиденье:
— И не думай меня выставлять!
Гу Кэцзюэ даже взглядом её не удостоил. Он сразу подошёл к Юань Ашэну и, не давая остальным успеть разглядеть юношу, увлёк его за собой в дом.
Бедным А-Бину и А-Туаню только и оставалось, что торопливо выносить новые табуреты для незваных гостей.
На кухне А-Туань сидел на корточках перед очагом и раздувал пламя.
— Молодой господин, мясо сварено маловато.
Баранину привезли ещё ранним утром. Братья рассчитывали приготовить её загодя, чтобы к полудню как раз успела дойти. Но раз уж нагрянули гости, не стоит ли поставить ещё одну кастрюлю?..
А-Туань вопросительно взглянул на хозяина.
— Не обращай внимания на них, — отрезал Гу Кэцзюэ.
— Ты уверен? — переспросил Юань Ашэн.
Гу Кэцзюэ шествовал за юношей пяточка в пяточку, наблюдая, как тот с порога принялся хлопотать. Негодование на Янь Ханьчжоу разгорелось в нём с новой силой. Сохраняя невозмутимость, Старший министр сдержанно произнёс:
— Пусть с главной кухни пришлют угощение.
Юань Ашэн лишь усмехнулся и покрутил головой:
— Ладно тебе, приготовим на всех прямо здесь. — Он мягко взял Гу Кэцзюэ за руку, развернул его к выходу и легким движением сжал его широкое плечо: — Иди лучше, поболтай с гостями. И вот ещё что: соус я забрал, так что подумай, чем нам отблагодарить принцессу за подарок.
Время было ещё раннее, а в животе уже урчало. Ашэн быстренько напёк пышных яичных лепёшек. Лишь когда все — и в доме, и во дворе — слегка утолили первый голод, он принялся за обед.
Ему терпения не хватало испробовать принесённую Хэлянь Цинь пасту, а лучшим сопровождением для неё являлась именно баранина. Прикинув число ртов, Ашэн молча взялся за тушу и разделку, разрубив добрую половину барана на увесистые куски.
Баранину по-степному в народе кличут «мясом, едомым руками». Уточнив у Хэлянь Цинь некоторые тонкости старинного рецепта, Ашэн ненароком снова привлёк внимание Гу Кэцзюэ, который незаметно проскользнул обратно.
Юноша со вздохом обернулся:
— Гу Кэцзюэ, я же просил тебя побыть с гостями?
— Им это ни к чему.
Гу Кэцзюэ уверенно забрал у него тяжелый нож и примерился к аппетитной туше:
— Как резать?
— Крупными кусками, не мельчи.
— Иди занимайся чем полегче, а с этим я сам разберусь.
Юань Ашэн с тихим смешком уткнулся лбом в его плечо. В полумраке кухни никто не заметил, как губы Гу Кэцзюэ мимоходом коснулись его виска.
Ушки Ашэна вспыхнули алостью, он с наигранной строгостью метнул на мужчину взгляд:
— Ну ладно, хозяин-барин. А-Туань, А-Бин, ставьте второй котёл, закипятите воду!
Мясо по-степному варят в чистой воде, без мудрёных специй — добавляют лишь ломтики имбиря, сычуаньский перец да пучок свежего зелёного лука. Впрочем, Ашэн не удержался и бросил ещё щепотку чёрного перца и пару лавровых листков.
Когда вода закипела, огонь убавили до минимума. Мясо должно было томиться, пока не станет мягким и сочным, но ни в коем случае не развалится.
— Старик Гу, иди-ка сюда, — позвал Ашэн, с сомнением разглядывая содержимое котла.
Гу Кэцзюэ подошёл ближе — статный, подтянутый, исполненный сдержанной грации.
Ашэн на мгновение засмотрелся и про себя обозвал его «сущим искусителем». Однако тут же смахнул наваждение и спросил:
— Нарезать мясо ломтиками?
— А разве не нужно?
— Да какое ещё «нарезать»! — раздался со двора зычный голос Хэлянь Цинь. — Настоящую баранину по-степному срезают ножом прямо с кости, кусок за куском! Вот где настоящая утеха!
Юань Ашэн так и застыл с открытым ртом. Принцесса явно недаром выросла на мясных хлебах — её голос гремел, точно весенний гром.
Гу Кэцзюэ тихо усмехнулся и заставил Ашэна выпустить нож:
— Значит, резать не будем. Гости пришли на всё готовое, пусть радуются тому, что дали.
— Договорились, — согласился Ашэн. В конце концов, это решение Старшего министра, а не его!
* * *
Когда сочное баранье мясо на кости подали к столу, над двором поплыл густой, невероятно аппетитный пар.
За длинным столом собралась пестрая компания: Янь Ханьчжоу с супругой, принцесса Хэлянь, Гу Кэцзюэ с Юань Ашэном, Цюй Я, а также припозднившийся старик Го со своим внуком Го Цюцю, чьи глаза до сих пор были опухшими и красными от слёз.
Перед каждым лежало по острому ножу и блюдечку с соусом из дикого лука.
— Как это есть? — поинтересовался кто-то.
Хэлянь Цинь решительно засучила рукава:
— Смотрите и учитесь!
Она уверенно полоснула ножом по огромному куску перед собой. Срезав сочную полоску со сменяющими друг друга слоями жира и мяса, принцесса щедро обмакнула её в зелёную луковую пасту и отправила в рот.
— М-м-м… — её брови то сдвигались, то разглаживались.
— Не вкусно? — Ашэн невольно сжал в кулаке рукоять ножа.
— Наша степная баранина куда слаще, — без обиняков заявила Хэлянь Цинь, скорчив разочарованную мину. — Но так… сойдёт за неимением лучшего.
Хоть перед едой все и вымыли руки, брать мясо пальцами для большинства было непривычно — они держали куски с такой осторожностью, будто то были не кости, а готовые рвануть клинки. Однако стоит преодолеть первый барьер, как дело идет на лад. Распробовав сочный вкус, гости постепенно вошли во вкус.
Баранина из поместья Гу, пусть и уступала вольным степным барашкам, выращивалась на отборных кормах и была на редкость нежной. А луковый соус, слегка пряный, с приятной солоно-сочной ноткой, удивительно гармонично подчеркивал естественный вкус мяса.
Эта незамысловатая, густая свежесть буквально взрывалась на языке! Сперва сочетание казалось непривычным, но с каждым новым куском раскрывалось всё ярче и ярче. А главное — благодаря пикантной пасте жирное мясо совсем не приедалось.
Юань Ашэн, уважая обычаи Великой Янь, всё же разложил мясо по отдельным блюдам. Вскоре перед каждым из присутствующих красовались лишь идеально обглоданные кости.
Баранина — кушанье питательное и согревающее; изредка побаловать себя таким не грех.
— Весеннее мясо не то что осеннее, жирку мало, — заметила Хэлянь Цинь, с сожалением разглядывая свежее, румяное лицо Юань Ашэна. — Эх, не захотел ты брать мои шестьдесят шесть овец, теперь наверняка локти кусаешь!
И что он только нашел в этом сухом, суровом и неотесанном Гу Кэцзюэ?
Юань Ашэн лишь улыбнулся и качнул головой:
— Соуса и так более чем достаточно. Спасибо вам, принцесса, за то, что дали нам вкусить настоящего степного угощения.
— Да брось! Мы же теперь друзья!
Обед прошел на славу, оставив после себя лишь приятную сытость. Кувшинчик с луковой пастой опустел больше чем наполовину. Даже молчаливый старик Го, уроженец южных краев, в одиночку умял целую пиалу.
Когда посуду убрали, а Гу Кэцзюэ с гостями завели неспешную беседу, Юань Ашэн отправился готовить ответный подарок.
Золота да серебра у Хэлянь Цинь хватало с избытком, а дарить обычную одежду или украшения было бы неловко. Поразмыслив, «Старик Гу» предложил ответить равным за равное: подарить ей специи. А точнее — особый соус.
Юань Ашэн сдобрил целый глиняный горшочек ароматным соусом для запекания, израсходовав на это все свои заветные запасы приправ. У принцессы Хэлянь овец пруд пруди, так что соус ей пригодится — будет на чём жарить сочные шашлыки. В конце концов, такова уж участь молодых барашков — быть съеденными.
После обеда сытые и довольные гости наконец разошлись.
Юань Ашэн сменил пропитавшуюся мясным духом одежду и с блаженным зевком привалился к кровати, собираясь придремнуть.
В полусне юноша внезапно почувствовал, как его охватывает странный жар. Будто внутри вспыхнул окаянный огонь, опаляющий всё тело от самого сердца.
Он попытался повернуться, но не смог — поперек поясницы лежала тяжелая, налитая силой рука.
Ашэн нащупал её, попытался отпихнуть — бесполезно. Неловко поведя рукой, он вдруг наткнулся на что-то твердое и сдвинул брови: "Кто это сунул к нему на кровать деревянную колоду?!"
Гу Кэцзюэ весь вздрогнул и резко наклонился.
Крупная капля пота упала прямо на щеку Юань Ашэна, соскользнула по изящной линии подбородка к шее и затерялась в разрезе белоснежной исподней рубахи.
— А-Шэн… — голос Гу Кэцзюэ звучал хрипло, удушливо.
Юань Ашэну показалось, что если так пойдет и дальше, он попросту испечется. Баранина — продукт невероятно сытный и согревающий, откуда же тут взяться прохладе?
Гу Кэцзюэ с досадой прикусил его за щеку и отвел неловкую ладонь юноши:
— А-Шэн, хватит спать.
Юань Ашэн открыл глаза. Лицо его упиралось в рассыпавшиеся шелковистые волосы Гу Кэцзюэ. Ища хоть какой-то прохлады, юноша прижался еще ближе, буквально уткнувшись носом в его пряди:
— Мне жарко…
На виске Гу Кэцзюэ отчётливо вздулась жилка. Не выдержав, он подхватил ерзающего юношу на руки и усадил перед собой:
— Объелся баранины, вот и горит всё внутри.
Сдернув одеяло, Гу Кэцзюэ накинул на плечи Ашэна верхнее платье:
— Пора просыпаться. Скоро придут снимать мерку.
— Уж не летний ли наряд шьют?
— И да, и нет, — Гу Кэцзюэ перехватил его шаловливую руку, голос его прозвучал напряженно: — Шьют подвенечное одеяние.
Юань Ашэн сначала просто кивнул, а затем взгляд его прояснился, и он невольно ахнул:
— Ой!
— А-Шэн! — Гу Кэцзюэ тут же закрыл ему глаза ладонью. — Не смотри и молчи!
Юань Ашэн тихонько хихикнул. Нащупав вслепую его лицо, он сжал горячие щеки Гу Кэцзюэ своими ладонями. Ощутив ощутимый пыл, юноша понял: да он ведь просто смутился!
— А-Шэн, не балуй.
— Не буду, не буду, — послушно пробормотал Ашэн и, крепко обняв Гу Кэцзюэ за шею, просто замер на его груди.
Спустя некоторое время широкая ладонь наконец соскользнула с его глаз. Юань Ашэн сделал самый невинный вид и, спрыгнув с кровати, как ни в чём не бывало произнёс:
— А ведь здорово выходит!
Рука Гу Кэцзюэ дрогнула, и держаное им платье с шорохом упало на пол. Гортань его дернулась, а мочки ушей мгновенно вспыхнули пунцовым цветом.
* * *
Вскоре пожаловала и портниха.
— Молодой господин Юань, давненько не виделись!
— Управляющая Ху, — кивнул Ашэн.
Сколько раз ему уже шили наряды, и всякий раз приходила именно она. Ашэн давно привык к её манере смотреть на него так, словно перед ней сиял слиток чистейшего золота.
— С нашей последней встречи вы, кажется, ещё немного подросли?
— Правда подрос? — Ашэн невольно обернулся к Гу Кэцзюэ.
Гу Кэцзюэ отложил свиток и подошёл к нему. Примерившись взглядом, он вспомнил, что прежде макушка А-Шэна приходилась ему аккурат напротив губ. И сейчас… всё оставалось примерно так же.
— Да, подрос, — серьёзно подтвердил он.
Юань Ашэн лукаво прищурился:
— Не думай, будто я не замечаю, как ты мне льстишь.
— Совсем малая толика — тоже рост, — не уступал тот, даже если эта толика была совершенно неразличима глазу.
Управляющая Ху расплылась в улыбке так, что её глаза превратились в две узкие щелочки. Слухи не врут: господин Гу еженедельно... Впрочем, кажется, очень скоро этот «фаворит» сменит свой скромный чин.
Будучи женщиной сметливой, она тут же протянула гибкую мерную ленту:
— Быть может, Его Превосходительство изволит снять меру лично?
Гу Кэцзюэ охотно принял ленту.
Юань Ашэн почувствовал лёгкую щекотку в области поясницы и невольно выпрямился:
— А ты хоть умеешь?
— Дело нехитрое, — отозвался Гу Кэцзюэ.
От начала и до конца снятия мерки Гу Кэцзюэ с абсолютно невозмутимым видом сотворил самое настоящее бесстыдство: обгладил юношу с ног до головы.
Особенно когда дошла очередь до талии. Министр встал вплотную перед ним, обняв со спины так, чтобы сомкнуть пальцы на ленте. Затем, прижав её к поясу, он медленно провёл подушечками пальцев от живота к пояснице.
По коже Ашэна побежали мурашки, точно от укусов мелких мурашек. Юноша извивался и пытался уклониться, отчего лента раз за разом выскальзывала из рук.
А значит, приходилось начинать заново.
Повторив эту процедуру раза три, даже самый наивный человек догадался бы, что его откровенно дурачат. Но в присутствии посторонних Ашэн стеснялся дать волю рукам.
Когда мерки наконец сняли, щеки юноши пылали, точно маков цвет.
Едва Управляющая Ху со слугами удалилась, Ашэн прихлопнул дверь и с порога набросился на обидчика:
— Гу Кэцзюэ! Ты распускаешь руки!
Гу Кэцзюэ не сводил с него тёмного, мерцающего взгляда, задержавшись на гибкой и тонкой талии юного господина.
Не дождавшись ответа и почувствовав, как по спине пробежал холодок от этого недоброго взгляда, Ашэн мгновенно сообразил, в чём дело, распахнул дверь и дал дёру.
Он и думать забыл, что этот человек только что объелся согревающей баранины!
Гу Кэцзюэ слегка сжал пальцы, про себя пожалев, что сдержал порыв и сгубил такую благодатную минуту.
Он опустил веки и внезапно улыбнулся: "Куда бы ни сбежал монашек, а от монастыря не уйдёт".
Заложив руки за спину, он неспешно прошёл вслед за ним.
* * *
После того дня Гу Кэцзюэ снова погрузился в государственные дела, хотя теперь проводил дома куда больше времени, чем раньше.
Погода стояла изумительная, и Юань Ашэн всё чаще засиживался с удочкой на берегу озера.
Впрочем, сноровка его оставалась всё на том же плачевном уровне…
Спустя пару дней Юань Ашэн держал Цюньтуаня за лапки и аккуратно вытирал его намокшую шерстку. А в ведерке подле них плескалась рыба, уловом которой они были обязаны вовсе не удочке, а кошачьим когтям.
Поглаживая пушистую макушку, Ашэн с тоской подумал: "Дальше так продолжаться не может".
И вот в одно прекрасное, солнечное утро обитатели Двора Облачной Задушевности застали своего господина за щеплением бамбука.
— Молодой господин, чем вы заняты?
— Плету вершу для рыбы.
Доуэр торопливо перекинул через шею сумку с книгами и всплеснул руками:
— Господин, вы и это умеете?!
В его круглых глазах вспыхнул такой восторг, что он, казалось, готов был воздвигнуть для своего господина нерукотворный постамент.
— Не умею, — честно признался Ашэн, — но научиться никогда не поздно.
Он принялся крутить и так и эдак гибкие планки, пытаясь собрать хоть что-то путное. Почти всё утро во дворе раздавался сухой треск бамбука. Слуги с улыбкой наблюдали, как молодой господин то сгибал, то снова расплетал прутья, однако к полудню дело не продвинулось ни на шаг.
— Молодой господин, может, я попробую? — предложил А-Туань, давно наблюдавший за его мучениями сбоку.
Прядка на макушке Ашэна уныло повисла, и он со вздохом уступил место. Со стороны всё казалось донельзя простым, а на деле — хоть за голову держись!
Бамбуковые лучины были гибкими, упругими; заденешь одну — и зелёные полосы переплетаются с тихим перестуком, словно небольшие бамбуковые колокольчики под карнизом, наполняя воздух свежим ароматом зелени.
Не прошло и получаса, как в ловких руках А-Туаня вырисовались первые очертания будущей верши. Юань Ашэн аж просиял.
Он тут же подхватил несколько планок и принялся усердно повторять каждое движение парня.
— Постой, а что ты только что сделал?
Чтобы согнуть упрямый бамбук, А-Туань слегка прогревал его над жаровней, а затем ловко закручивал вокруг деревянной основы. Заметив интерес господина, слуга замедлил движения, показывая всё до мельчайших деталей.
К счастью, сама работа оказалась не такой уж хитромудрой. Юань Ашэн поразминал ссаженные, исколотые пальцы — работа требовала немалых сил и ловкости.
Вскоре перед ними лежало два бамбуковых изделия.
Одно действительно походило на настоящую вершу — его сплел А-Туань.
Второе же, вышедшее из-под рук Ашэна, напоминало скорее странный абстрактный каркас из бамбуковых полос. Впрочем, при некотором воображении за снасть сойти могло.
Ладно, и такое сгодится! Не привередничать же теперь!
Привязав крепкую бечёвку и заложив внутрь пахучую приманку, Ашэн радостно подхватил свои корзины и побежал к озеру.
— Гав-у-у!
Огромный волчак кувыркался на сочной траве, а затем растянулся во весь рост, высунув язык и глуповато улыбаясь.
Не ожидая встретить Цинцина у воды, Ашэн резко замер.
Озерная гладь искрилась золотыми бликами под ласковым весенним солнцем. Обойдя резвящуюся собаку по дуге, юноша бережно опустил снасти в воду, закрепил бечёвки на берегу и, не дав воли эмоциям, гордо удалился.
Цинцин замер на траве, вытянув передние лапы и прижав острые ушки:
— У-у-у…
На следующее утро, с аппетитом позавтракав, Юань Ашэн первым делом устремился к озеру. По пути ему попался Цюньтуань, намеревавшийся заглянуть во Двор Облачной Задушевности. Юноша тут же подхватил пушистый комок на руки.
— Мяу~ — нежно пропел кот.
Ашэн почесал его под подбородком:
— Пойдём-ка, посмотрим, попалась ли рыба в наши сети!
Цюньтуань забавно склонил головку и уперся розовыми подушечками лап юноше в предплечье.
— Малыш, а ты в курсе, что у тебя когти огроменные?
Кот о таких мелочах, разумеется, не ведал — он лишь ластился к его плечу, довольный и умиротворенно урчащий.