За воротами внутренний дворик открывался как на ладони: небольшой огород да несколько пестрых клумб. Белые бабочки неторопливо кружили над цветами, наводя на умиротворяющие мысли.
— Старший молодой господин.
— Старшая молодая госпожа.
— Матушка, мы пришли проведать бабушку.
Юань Ашэн с уважением наклонил голову перед старушкой, чьи виски уже тронула седина:
— Матушка.
Эта пожилая служанка входила в приданое старой госпожи Гу и последовала за ней в этот дом ещё в юности. Когда-то она выходила замуж и на время покидала поместье, но затем вернулась одна, с ребёнком на руках, и с тех пор бессменно прислуживала своей госпоже.
— Старая госпожа ещё почивает, — ласково улыбнулась матушка. — Вчера поздно легла, оттого и не встала до сих пор.
— Я взгляну на неё.
— Старший молодой господин...
Гу Кэцзюэ держал Юань Ашэна за руку, и его тёмные глаза оставались предельно серьёзными.
Юань Ашэн послушно улыбнулся замешкавшейся старушке:
— Матушка, мы тихонько, одним глазком. Не будем её беспокоить.
Помявшись мгновение, матушка всё же кивнула.
Юань Ашэн ступал бесшумно, следуя за Гу Кэцзюэ.
Хоть во дворе и царила безукоризненная чистота, в воздухе всё равно ощущался явственный запах лекарств. Старая госпожа, похоже, недомогала.
И действительно: стоит им войти в дом, как из-за плотно закрытых окон и дверей на них обрушился густой, тяжёлый дух отваров.
Насупившись, Юань Ашэн тут же высвободил ладонь из пальцев Гу Кэцзюэ и направился к окну, чтобы распахнуть створки. Старая госпожа держала окна затворенными наверняка лишь для того, чтобы уберечь гостей от этого тяжелого болезненного духа.
А-Шэн двигался бесшумно и легко.
Гу Кэцзюэ некоторое время молча стоял у постели.
Распахнув створки, Юань Ашэн вернулся, снова взял мужа за руку, и они вместе вышли во двор.
— Ну как она?
Гу Кэцзюэ разыскал матушку, которая за усадьбой разводила огонь для развара.
— Матушка, чем больна бабушка?
— Годы берут своё, старые болячки дают о себе знать, — с теплотой улыбнулась женщина молодым людям. — Чжоу Дайфу осматривал её, сказал, нужен лишь хороший уход.
Гу Кэцзюэ кивнул:
— Мы вернёмся во второй половине дня.
— Хорошо. Доброго пути, старший молодой господин, старшая молодая госпожа.
Выйдя из дворика, Юань Ашэн пристально уставился на Гу Кэцзюэ.
— Что ты так смотришь?
А-Шэн отвёл от своей щеки пальцы Гу Кэцзюэ:
— Пойдём к врачу Чжоу?
— Угу.
— Бабушка живёт в таком уединённом месте... Сюда ведь почти никто не заходит?
Гу Кэцзюэ кивнул.
— Старому человеку в одиночестве, должно быть, очень тоскливо.
Гу Кэцзюэ остановился, бережно подхватил Юань Ашэна под бёдра и спину, поднимая на руки:
— Бабушка сама так решила.
— Но ведь это ради её же здоровья, — Юань Ашэн обвил руками его шею, устраиваясь поудобнее на груди мужа.
Гу Кэцзюэ коснулся губами его лба:
— Хочешь, я расскажу тебе о дедушке и бабушке?
— Расскажи.
— У дедушки был невероятно упрямый и суровый нрав. Лишь рядом с бабушкой он сбрасывал спесь строгой учености и от души улыбался. Бабушка же, напротив, отличалась живым и веселым характером. Они идеально дополняли друг друга: твердость и мягкость, покой и движение. Пока не умер отец...
Гу Кэцзюэ опустил взгляд. Юань Ашэн приподнялся на его руках и мягко коснулся губами его щеки. Взгляд Гу Кэцзюэ просветлел, словно солнечный луч прорезал густую тьму.
Юань Ашэн спокойно прижался к его груди, позволяя обнимать себя всё крепче и крепче.
— Дедушка сам решил отправь отца на службу за пределы столицы. Он хотел, чтобы тот набрался опыта и в будущем смог взвалить на себя заботу о поместье Гу. Главная госпожа была против, но всё же отпустила его. Три года спустя срок службы истёк. Как раз в тот момент при дворе разгорелась жестокая грызня за власть. Чтобы связать руки наследному принцу и посеять хаос в поместье Гу, враги решили уничтожить род Гу.
Юань Ашэн уткнулся носом в шею Гу Кэцзюэ и притих, слушая его ровный, размеренный стук сердца.
— Дедушка предвидел такой ход и заранее расставил своих людей для охраны поместья Гу. Благодаря этому столичное поместье Гу выстояло. Но отец задержался из-за государственных дел. Он отрядил половину охраны, чтобы они сопровождали матушку и младшего брата в родные края матери, а сам вместе со мной и оставшимися стражниками выехал несколькими днями позже. Настоящей целью нападения был именно отец, а подослали к нам теневых убийц. Отец погиб. А я едва выкарабкался.
Юань Ашэн накрыл ладонью шею Гу Кэцзюэ, а затем перевёл её на затылок, ласково погладив:
— Так вот почему матушка твердила, будто ты... не способен?
Гу Кэцзюэ удивлённо вскинул бровь. Наклонившись, он соприкоснулся со лбом Юань Ашэна:
— А-Шэн хочет проверить?
— Нет! Ни за что!
Юань Ашэн погладил слегка приподнявшийся уголок его губ и нахмурился.
Гу Кэцзюэ нежно поцеловал его между бровей. Лишь когда тьма в его душе немного рассеялась, он продолжил:
— Узнав о случившемся, бабушка была убита горем. Она жестоко поругалась с дедушкой и с тех пор сильно изменилась. Стала молчаливой, часами сидела у окна, уставившись в ту сторону, где когда-то служил отец. При дворе тогда царил сущий ад, и дедушке, как бы ни было больно, приходилось держать удар. Иначе погибло бы всё поместье Гу. А когда я увидел бабушку снова... — Голос Гу Кэцзюэ перехватило. — Она лежала на постели, вся в крови.
Юань Ашэн сжал его плечи, тревожно вглядываясь в лицо мужа.
Гу Кэцзюэ вновь прикоснулся губами к его щеке, показывая, что с ним всё в порядке, и тихо проговорил:
— Дедушка был в ужасе. Вместе с Янь Ханьчжоу они железной рукой раздавили врагов. После этого дедушка уже не отходил от бабушки ни на шаг, пытался вернуть ей радость жизни, снова заставить улыбаться. Меня же он взял к себе и лично обучал всему. Лишь когда я поступил на службу и прочно закрепился при дворе, дедушка ушел в отставку.
Морщинка между бровей Юань Ашэна разгладилась, но уже в следующее мгновение снова залегла глубокой складкой.
— Прошло всего два года. Бабушка только-только повеселела, её здоровье пошло на поправку, как дедушка скоропостижно скончался от болезни. С тех пор я больше ни разу не видел, чтобы она улыбалась. Она закрылась в своем дворике, приняла пост и ушла в молитвы.
Юань А-Шэну стало невтерпёж от тоски, он тихо прошептал:
— Как жаль...
— Да, очень жаль, — Гу Кэцзюэ слегка подбросил его на руках, устраивая удобнее. — Поэтому А-Шэн должен беречь себя и не заставлять меня волноваться.
— Угу.
Юань Ашэн прижался к его груди, слушая ровный стук сердца, никак не способный успокоить бушующие чувства.
За разговорами они и не заметили, как добрались до лечебницы Чжоу Дайфу.
— Чжоу Дайфу.
Врач Чжоу отставил чашку с чаем:
— Садитесь. Не приди вы сами, я бы сам отправился за вами.
Юань Ашэн вместе с Гу Кэцзюэ опустился на скамью у каменного стола.
Мужчина налил ему пиалу чая. А-Шэн сделал глоток.
— Как там бабушка?
— Она простудилась ещё до вашей свадьбы. Но не хотела вам мешать и, похоже, в день бракосочетания даже не стала пить лекарства.
Гу Кэцзюэ молчал.
— Тоска сжимает сердце, вот болезнь и не отступает. Если возможно, убедите её переехать. В такой глуши и без людей она совсем угаснет.
— Хорошо, — ответил Гу Кэцзюэ.
Раз уж они пришли, то обсудили со стариком ещё пару вопросов касательно ухода за старой госпожой.
— Давай и тебя осмотрим, А-Шэн.
Не успел Юань Ашэн возразить, как Гу Кэцзюэ уже подхватил его за запястье и протянул руку врачу.
Чжоу Дайфу проверил пульс и произнес:
— Лечебный рацион придётся слегка подкорректировать. Молодой госпоже всё ещё нужно продолжать принимать снадобья.
Юань Ашэн кивнул:
— Спасибо, Чжоу Дайфу.
— Вы ещё молоды. Если будете усердно лечиться, обязательно доживете вместе с господином Гу до ста лет.
Юань Ашэн улыбнулся:
— Вашими молитвами.
Гу Кэцзюэ опустил его рукав, переложил ладонь Ашэна себе на колено и слегка сжал:
— А-Шэн должен быть послушным.
Юань Ашэн слегка щипнул его за плотное бедро.
Похоже, от лекарственных блюд теперь точно не отвертеться.
* * *
Двор Облачной Задушевности.
Несколько больших сундуков стояли у входа, пока слуги один за другим выносили их за ворота.
Доуэр накинул последний узел на плечо:
— Всё собрано! Только, брат Бин, а молодой господин правда сказал, что мы переезжаем во Двор Покоя и Уединения?
А-Бин подхватил свои вещи и направился к выходу:
— Спроси у А-Туаня.
А-Туань как раз тащил в охапке кучу горшков да мисок и лишь заторможенно отозвался:
— А? Так это же ты сам сказал, Доуэр!
— Да когда я такое говорил?! Брат Бин, ты... Эй, брат Бин, ты куда побежал?!
Глядя на опустевший двор, Доуэр в сердцах топнул ногой и бросился вдогонку.
* * *
На обратном пути во Двор Покоя и Уединения Юань Ашэн вдруг свернул в сторону Двора Облачной Задушевности.
— Ашэн, не туда, — Гу Кэцзюэ подхватил его под мышки и вернул на место.
Юань Ашэн чувствовал себя плюшевой куклой, которую Гу Кэцзюэ повсюду таскает с собой.
— Почему это не туда?
— Ты теперь должен жить во Дворе Покоя и Уединения.
— Мы же всё равно в поместье Гу. К тому же ты сам раньше жил во Дворе Облачной Задушевности. Можем и сейчас пойти туда.
— Вот как, — Гу Кэцзюэ слегка сжал его щеки пальцами. — Но я уже приказал перенести все твои вещи. Как же быть?
— Что ты сделал?! — Юань Ашэн тут же положил ладони ему на шею, изображая угрозу. — Повтори-ка!
Кадык под его ладонью дёрнулся, а на красивом лице расцвела довольная улыбка. Настоящий лис, считает быстрее любого счётовода!
— Ашэн, тебе правда не жаль заставлять меня мотаться между двумя дворами?
— Не жаль!
Юань Ашэн кивнул и, упёршись носом в его нос, веско прибавил:
— Ни капельки!
Гу Кэцзюэ вскинул бровь. Он рывком подхватил его на руки и без колебаний шагнул по тропинке, ведущей во Двор Покоя и Уединения:
— Раз так, мне остаётся только прибегнуть к силе.
— Ты даже не посоветовался со мной!
— Ашэн теперь хозяин дома. Тебе не стоит больше жить в дальнем Дворе Облачной Задушевности. В будущем придётся принимать гостей, не станешь же ты ютиться с ними в маленьком дворике.
Юань Ашэн неторопливо накрыл его глаза ладонью и включил упрямца:
— Всё равно мне тебя не переспорить.
Боясь, что тот оступится, Гу Кэцзюэ пришлось остановиться.
— Ашэн, сними руки.
— Не сниму.
— Всё уже решено, Ашэн, смирись.
Юань Ашэн тяжко вздохнул и бессильно опустил руки ему на плечи:
— Ах ты, старый подлец!
— Я старше тебя всего на шесть лет, — Гу Кэцзюэ слегка подбросил его на руках и устремился вперёд. — Не такой уж и старый.
— Старый монстр.
— Вовсе нет.
— Старый.
— Нет.
— Старый!
Гу Кэцзюэ замер. Его тёмные глаза с холодком уставились на Юань Ашэна. Он улыбался — так, что у Ашэна мурашки побежали по коже.
— Ты чего?
— Ашэн считает меня старым.
Глухой, загробный тон в тишине бамбуковой аллеи звучал настолько жутко, что Юань Ашэн всерьёз перепугался, будто его сейчас сожрут живьём.
Он торопливо замахал руками:
— Не считаю! С чего бы мне так считать?!
— Правда? — Гу Кэцзюэ медленно изогнул губы. — Ты говоришь это не потому, что боишься меня?
— Гу Кэцзюэ, будь человеком! Я был неправ, ладно?!
Гу Кэцзюэ наклонился, заслоняя собой свет перед глазами молодого господина:
— Назови меня мужем.
— Муж! Муж мой! Супруг! — Юань Ашэн изо всех сил обнял Гу Кэцзюэ за шею. — Муж! Доволен?!
Гу Кэцзюэ тихо рассмеялся:
— Вот и хорошо. Впрочем, я надеялся, что ты не сдашься так быстро...
Юань Ашэн, едва не плача от досады, с чувством произнёс:
— Муж мой, я был неправ!
Гу Кэцзюэ ласково опустил его на землю и крепко сжал его ладонь в своей, увлекая за собой:
— Я же просто шучу. Ты такой пугливый, Ашэн.
Юань Ашэн скрежетал зубами, глядя ему в затылок:
«Пёс паршивый!»