Сколько ни вздыхай, Юань Ашэну оставалось лишь с тоской обернуться.
— А-Бин, А-Туань, ну-ка спросите!
— Есть!
А-Бин тут же пихнул А-Туаня вперед и юркнул обратно во двор.
А-Туань почесал затылок, виновато хихикнул перед Юань Ашэном и моментально дал дёру.
* * *
Двор Покоя и Уединения
Переодевшись, Гу Кэцзюэ вышел за ворота и подозвал Гу Дуна:
— Поди к молодому господину, узнай...
В этот момент снаружи прибежал А-Туань:
— Господин!
— В том дворе что-то стряслось? — Гу Кэцзюэ чуть нахмурился, в его голосе проскользнула тревога.
А-Туань не посмел тянуть и выпалил:
— Молодой господин Юань желает выйти в город.
Разгладив сдвинутые брови, Гу Кэцзюэ едва заметно кивнул:
— Пусть Гу Лю и Гу Ци неотступно следуют за ним.
— Слушаюсь!
Едва договорив, Гу Кэцзюэ стремительным шагом направился прочь, снова покидая поместье.
А-Туань остался стоять на месте, недоуменно глядя вслед удаляющейся фигуре.
«Он же только вернулся... Отчего опять уходит?»
Из-за его спины донесся ехидный голос управляющего Гу Сяна:
— А это потому, что кое-кто переживал, как бы госпожа не обидела молодого господина Юаня. Вот и примчался во весь опор.
А-Туань вздрогнул. Ой-ёй, кажись, он только что узнал нечто крайне важное!
Не смея задерживаться, слуга поклонился Гу Сяну:
— Управляющий Гу, я пойду.
Козлиная бородка Гу Сяна не могла скрыть его сияющей, довольной ухмылки:
— Ступай-ступай.
* * *
А-Туань поспешил в Двор Облачной Задушевности. Едва обогнув бамбуковую рощу, он столкнулся с вопросительным взглядом Юань Ашэна, ждавшего снаружи. Слуга кивнул, и лицо Ашэна просияло — он тут же развернулся и решительно шагнул к выходу.
Когда тот ушел, А-Туань все еще стоял как вкопанный, переваривая услышанное.
Из-за ворот высунулся А-Бин и поторопил:
— Эй, дурачина, догоняй!
— А? А-а, бегу! — опомнился А-Туань.
* * *
Экипаж катился к торговым рядам значительно быстрее пешего хода. Юань Ашэн расположился в карете один, а на облучке уселись Доуэр и А-Туань.
— Молодой господин, а мы зачем едем-то? Нам что-то нужно купить?
В поместье Гу было абсолютно всё. В прошлый раз Доуэр решил, что хозяину просто любопытно взглянуть на город. К тому же молодой господин сам говорил, что надо копить медяки, так зачем опять тратиться?
— Скоро праздник Двойной Девятки, — отозвался Юань Ашэн изнутри.
Доуэр наклонил голову, разглядывая полумесяцы на ногтях:
— Господин желает подняться на возвышенность?
— Как думаешь, твоему господину дозволят выехать за город?
— Конечно! Вне всяких сомнений! — с уверенностью заявил Доуэр.
Сидевший рядом А-Туань закивал как заведенный.
Ещё бы не дозволили!
— Молодой господин хочет купить вина из аптечного эводия? — поинтересовался А-Туань.
— Угу. Вот только не знаю, продают ли его здесь, — Ашэн тихо вздохнул и подогнул ноги, усаживаясь поудобнее.
— Продавать-то продают, да только ценится оно высоко, не из дешевых, — ответил А-Туань.
— Тогда указывай дорогу.
Экипаж, как обычно, миновал Переулок Капающего Дождя — место тихое и исполненное чиновного величия.
Юань Ашэн дремал с закрытыми глазами, как вдруг, огибая поворот от задних ворот к главным, уловил стук колес другой кареты.
Брови его чуть дернулись, он отодвинул шторку и пригляделся.
* * *
На облучке переднего экипажа сидел Гу Дун. Он слегка обернулся и спросил:
— Господин, сзади экипаж молодого господина Юаня.
— Знаю.
— Позволите придержать лошадей, подождать его?
Гу Кэцзюэ протянул руку к окну, коснувшись прохладной ткани занавески и прогнав остатки усталости.
Отодвинув руку, он качнул головой:
— Не стоит.
«Маленький молодой господин пуглив, он боится меня».
* * *
А-Туань, глядя на едущую впереди карету, неуверенно произнес:
— Это экипаж нашего хозяина...
— Гу Кэцзюэ?
А-Туань аж дух перевел. В поместье Гу, кроме госпожи, никто не смел называть хозяина по имени!
Впрочем, молодой господин Юань — супруг хозяина, ему, пожалуй, можно...
Однако при мысли о «супругах» А-Туань приуныл.
Они с А-Бином прекрасно знали: Юань Ашэн вовсе не жалует их господина.
И вот хоть убей, не могли понять почему!
Хозяин и родом знатен, и лицом хорош, и чином высок. Возраст... Ну да, старше совсем на каплю, но разве ж это старик? Ну да, холодноват с виду, но им-то, слугам, лучше знать: хозяин добр так, как ни один другой вельможа!
Отчего же молодой господин Юань его чурается?
А-Туань тяжело вздохнул, подражая А-Бину.
Тоска, да и только!
— Сбавь ход, держи дистанцию, — наклонившись вперед, вполголоса приказал через шторку Юань Ашэн.
— Слушаюсь, — отозвался кучер, обменявшись с А-Туанем сочувственным взглядом. Знать бы раньше, он бы пришпорил коней и пристроился вровень. Прогадал!
После этого приказа из обеих карет не доносилось больше ни звука.
Выехать из Переулка Капающего Дождя экипажам пришлось в разные стороны.
Один устремился к императорскому дворцу, полному строгих правил, другой — к вольному, бурлящему жизнью рынку.
Они были словно два чужих человека. Если бы мать Гу не связала их нитью брака, скрепив их судьбы под одной крышей поместья Гу, их пути никогда бы не пересеклись.
* * *
Окружающая суета рассеяла недавнее оцепенение.
А-Туань, повеселев, разглядывал лоточников вдоль дороги и громко заговорил:
— Самое лучшее вино с эводием варят в трактире семьи Ню! Хоть лавка у них и невзрачная, да только настойку делают на совесть — и рисового вина, и аптечного эводия кладут щедро, от души!
Юань Ашэн, убаюканный мерным покачиванием экипажа, клевал носом.
— Так вы и сами хмельное попиваете? — пробормотал он сонным, чуть гнусавым голосом.
А-Туань замахал руками:
— Что вы, господин! Я ни-ни! Вот батюшка мой страсть как любит это вино, постоянно гоняет нас с братом к дяде Ню после службы.
— А хризантемовые коврижки там продают?
— Как не продавать! Конечно!
Хризантемовые коврижки — главное лакомство осени. И хоть до девятого дня девятого месяца оставалось еще время, едва распускались первые бутоны, кондитерские лавки тут же принимались стряпать это угощение.
— Ну и славно.
Юань Ашэн расслабился и снова откинулся на мягкие подушки. Сначала он помышлял испечь их сам, но раз есть готовые, к чему лишние хлопоты?
Вскоре карета остановилась.
Троица сошла на мостовую, и А-Туань повел их к трактиру семьи Ню.
— Господин, вы представить себе не можете, этот трактир стоит уже не одно поколение! Раньше-то у них размах был ого-го, целая ресторация, а нынче... Эй! Вы чего творите?!
Раздался оглушительный треск разбиваемых винных кувшинов. Юань Ашэн запнулся и поднял глаза: прямо перед ними кучка отъявленных головорезов громила трактир.
Видя их наглые, глумливые физиономии, Ашэн нахмурился.
Порыв ветра донес шуршание шагов — подле него, как из-под земли, выросли Гу Лю и Гу Ци.
— Господин.
— Вели им перестать, — резко выдохнул Юань Ашэн.
У входа уже собралась толпа. На лицах людей читался страх и глухой гнев, но никто не отваживался вмешаться.
— Гу Ци, беги за стражей.
— Нельзя! Нельзя, добрый человек, пропадем! — вдруг обернулся стоявший рядом старик. Лицо его покрывали глубокие морщины, высеченные годами и невзгодами, седые брови дрожали, а помутневшие глаза выражали беспросветную тоску.
— Старик, отчего же нельзя?
Старец затрясся всем телом, из горла вырвался глухой навзрыд. Он лишь безнадежно качнул головой, отвернулся и побрел прочь, слепо шепча:
— Нельзя... Ох, нельзя-а...
Юань Ашэн не был любителем выпить, но хмельной дух, разлившийся из разбитых сосудов, чаровал густым, чистым ароматом. В эти времена вино гнали из доброго зерна, и видеть, как оно попусту впитывается в грязь, было больно.
Внутри лавки дух становился все гуще, но вид расколотых огромных глиняных чанов и залитого хмелем пола вызывал лишь жалость и злобу.
Среди погромщиков выделялся их заводила — сутулый рослый верзила с кувалдой. Он с размаху крушил один кувшин за другим. Едва Ашэн подошел, этот детина успел расколоть три огромных сосуда в человеческий рост.
Получив приказ, Гу Лю мгновенно перемахнул через порог и железной хваткой сжал запястье смутьяна.
— Ты еще кто такой?! — взревел тот.
Юань Ашэн разглядел обернувшегося бандита. Раскосые крысиные глазки, рябое лицо, мелкие черты, будто сбитые в кучу в центре широкой физиономии, — вылитый ублюдок.
В этот момент А-Туань подбежал к старику и подхватил его под руки:
— Дядя Ню!
«Дядя?»
Глядя на старца, которому на вид было никак не меньше семидесяти, Ашэн мгновенно отдал распоряжение:
— Быстро ведите его к лекарю!
Гу Ци кивнул А-Туаню, и тот, подхватив старика на спину, поспешно увлек его прочь.
— Гу Ци, почему нельзя звать стражу? — сдвинув брови, с холодным нажимом спросил Ашэн, наблюдая, как Гу Лю укладывает бандитов на пол.
— Не ведаю, господин.
— Стражники покрывают этих тварей?
— Им нет дела. Никто не смеет подавать жалобу.
— И ты говоришь, что не знаешь? — перебил его Юань Ашэн.
Гу Ци умолк и сдержанно встал перед хозяином, настороженно поглядывая по сторонам.
Ашэн лишь усмехнулся.
«Никто не смеет подавать жалобу?» Значит, за этой сворой стоят либо большие деньги, либо высокая власть.
Он в этом мире без году неделя. За душой — пара сотен лянов, денег нет. Статус — безымянный наложник при поместье Гу, власти нет.
С такими людьми ему не тягаться.
Шкура дороже. Вмешиваться глупо и бессмысленно — не по Сеньке кафтан.
Юань Ашэн подал знак Гу Ци отходить. Он уже вознамерился развернуться и поискать другую лавку, как вдруг прямо перед его лицом возник развернутый веер.
Костяной кончик веера дерзко направился к его подбородку.
Юань Ашэн насупился и без долгих раздумий, вложив всю злость, со всей дури яростно лягнул наглеца прямо между ног!
— А-а-а-а-а-а-а!!! — раздался дикий, прерывистый вопль, похожий на клич резаного петуха.
Зеваки остолбенели. На их глазах щеголь в фиолетовом шелку отлетел назад, его пышные одежды раздулись от ветра, и он с глухим «бум» грохнулся на землю.
Пыль поднялась столбом. Юань Ашэн прикрыл лицо рукавом, моментально отскочил за широкую спину Гу Ци и поджал губы.
«Ух, нога-то как болит...»
Толпа прятала ухмылки, опуская головы. Но тот фиолетовый щеголь, даже валяясь в пыли, продолжал сжимать веер и принялся обрушивать на окружающих брань. Однако стоило ему перевести взгляд на Юань Ашэна, как глаза его вспыхнули ярче золотых слитков.
— Ах, какая красавица~
Юань Ашэн крепко зажмурился, с трудом подавив тошноту, и не сдержался:
— Бе-е-е...
Гу Ци перепугался:
— Господин!
— Все в порядке, просто стошнило от этой мерзости. Уходим, живо!
Среди сдавленного смеха толпы «фиолетовый баклажан» кое-как уселся и взревел:
— На что вылупились?! Глаза повыкалываю, псы!
Прислуга шалопая побледнела, словно они разбили драгоценный фарфор. Они с причитаниями бросились поднимать хозяина:
— Молодой господин, вы целы?! Скорее, везите его к врачевателю!
— Стой! — Фиолетовый баклажан ловко вывернулся и заступил дорогу Юань Ашэну.
Он оглядел Ашэна с ног до головы, и ухмылка его стала настолько слащавой, что изо рта едва не потекла слюна.
— Красавица, а ведь я — наследник и молодой хозяин ресторана Шаоян...
— Красавица тебе в бок! — Юань Ашэн задвинул Доуэра себе за спину, подбоченился и свирепо занес ногу.
Раз уж один раз урезал, отчего бы не добавить для верности?!
Гу Ци обнажил меч, заслоняя хозяина:
— Господин, позвольте я...
— А-а-а-а-а! — Вопль, полный нечеловеческой боли, разорвал небеса.
Гу Ци инстинктивно пригнулся, прикрывая Юань Ашэна.
Ашэн отдернул ногу, скрестил руки на груди и высоко задрал подбородок, с презрением глядя на «баклажана», который катался по земле, судорожно сжимая пах.
Слуги жулика на мгновение опешили, ощутив фантомную боль, а затем с воплями кинулись отомстить.
И тут Юань Ашэн, упиваясь собственной безнаказанностью, набрал в грудь воздуха и гаркнул во весь голос, напустив на себя вид заправского самодура:
— Твари подборные! Заступили дорогу вашему господину! Да вы хоть знаете, кто я такой?! Знаете, кто мой батюшка?! Дерзнете пальцем меня тронуть — мой отец вас всех в казематах сгноит!
Юань Ашэн распалялся все пуще, тыча пальцем в опешившую свору. Его наглая, петушиная спесь вспыхнула ярким пламенем, заставив холопов усомниться в собственных силах.
Доуэр снизу вверх посмотрел на хозяина — казалось, подбородок Юань Ашэна вот-вот упрется в небеса.
«Ого... А молодой господин-то у меня какой лютый!»
Заметив восхищенный взгляд слуги, Юань Ашэн снисходительно похлопал его по плечу:
— Учись, пока я жив.
Затем он сделал решительный шаг вперед — впрочем, оставаясь под надежной защитой Гу Ци, — и с еще большим апломбом загремел:
— Собачьи отродья! Сначала вылупите свои зенки да разузнайте, на кого тявкаете! Думаете, ваш ресторан Шаоян вечно процветать будет?! Да я его в порошок сотру!
Эти две фразы, сказанные сокрушительным тоном, прозвучали словно рык матерого волка. Небывалый напор и свирепость напрочь деморализовали бандитов.
Убедившись, что ушат грязи вылит сполна, Юань Ашэн подвел итог:
— В следующий раз увидите меня — ползите прочь на брюхе, погань! Уходим!
Гу Ци, пребывая в глубочайшем изумлении, позволил развернуть себя за плечо.
Растолкав толпу, троица быстро прибавила шаг и скрылась в переулках.
* * *
В нескольких шагах оттуда, на втором этаже чайного дома.
За приоткрытым резным окном восседал человек, который сейчас должен был находиться в императорском дворце. Он слышал каждое слово, доносившееся с улицы.
Его густые длинные ресницы чуть дрогнули, скрывая мелькнувшую в глубине глаз тень улыбки.
— Господин, они ушли, — вернулся от окна Гу Дун, не скрывая крайнего изумления.
В поместье Гу молодой господин Юань всегда держался кротко да ласково, кто бы мог подумать, что в нем таится экая ярость! Не знай они его подлинного нрава, точно приняли бы за капризного и жестокого барчука.
— Юньцзи, это ведь твой благоверный? — заговорил восседавший напротив молодой человек. Это был не кто иной, как Ци Му, наследный князь Аншунь — сосед поместья Гу и давний друг семьи. — А у матушки-то твой глаз — алмаз! Красотой под стать тебе, разворотлив, да только больно лют.
Гу Кэцзюэ опустил пиалу с чаем и холодно взглянул на приятеля:
— Ты ведь по делу пришел?
— Да-да, по делу! — Ци Му сбросил развязный вид и уставился на Гу Кэцзюэ, перебравшегося к нему за стол. — Эм... Я ведь ездил в округ Шу?
С этими словами он косо взглянул на Гу Дуна.
Гу Кэцзюэ кивнул, и Гу Дун молча вышел за дверь, охранять покой господ.
Отпив глоток чая, Гу Кэцзюэ ровно произнес:
— Говори.
Убедившись, что посторонних нет, Ци Му подвинул табурет вплотную к Кэцзюэ. Он поднял руку и с тяжким вздохом похлопал министра по плечу, изображая на лице глубочайшее сочувствие:
— Не стану таить: даже в округе Шу вовсю судачат про твои... эти самые невзгоды. Как брат, я не мог остаться в стороне. Долго собирал для тебя верные снадобья да секретные рецепты. Ты уж испробуй, авось поможешь беде?
Взор Гу Кэцзюэ стал темнее ночи:
— Что ты несешь?
Ци Му почесал нос и под этим ледяным взглядом скороговоркой выпалил:
— Дело-то касается мужской силы и семейного счастья! Тут стыдиться нечего, болезнь утаивать нельзя!
С этими словами он вскочил и сунул пачку исписанных листков прямо в руки Гу Кэцзюэ:
— От чистого сердца! Пользуйся на здоровье!
Лицо Гу Кэцзюэ почернело, как дно котла.
— Гу Дун! Схватить его! — процедил он сквозь зубы.
— Ваше высочество, не обессудьте, — Гу Дун ловко скрутил выскочившего за дверь княжича.
Гу Кэцзюэ сгреб бумаги, запихал их обратно Ци Му за пазуху и, скрежеща зубами, вымолвил:
— Я в полном порядке! Оставь эту дрянь себе!
— Гу Юньцзи! Я же о тебе пекусь! — заверещал Ци Му.
— Гу Дун, заткни ему рот.
— М-м-м! М-м-м!
* * *
Разобравшись со смутьянами, Гу Лю нагнал Юань Ашэна. Едва хозяин остановился, слуга восхищенно поднял большой палец:
— Господин, ну вы даете! Силён!
Гу Ци медленно перевел взгляд на Ашэна, присевшего на корточки у стены, и сухо добавил:
— Силен.
Юань Ашэн, крутя в руках подобранную палочку, хмуро буркнул:
— Силен-то силен, да только беду накликал.
— Чего бояться? — возразил Гу Лю. — Идите к хозяину! В столице нет человека, который бы не трепетал перед старшим министром Гу!
— Ну уж нет, — удрученно потянул Ашэн за рукав. — Если дело дойдет до разборок, твой хозяин первый меня этим бандитам и выдаст. Место здесь неблагополучное, надо уносить ноги.
Он пошарил за пазухой, выудил кошелек с серебром и бросил Гу Лю:
— Отнеси А-Туаню, пусть возвращается в поместье. А мы домой.
* * *
Поход на рынок оказался неудачным: ничего не купили, а серебро потратили.
Юань Ашэн планировал приготовить подарок для будущего учителя Доуэра, да теперь все планы пошли прахом, еще и врага нажил.
— Что это за ресторан Шаоян? Молодой хозяин так петушился, словно ему весь город принадлежит.
Гу Лю качнул головой:
— Мы не в курсе, господин.
Юань Ашэн пробирался к своему двору знакомыми тропами:
— А-Туань, похоже, коротко знаком с хозяевами трактира. Придем — расспрошу А-Бина.
* * *
— Если честно, ресторан Шаоян против нашего поместья — тьфу, пустое место. Да только у семьи Шао куры денег не клюют, вот они на каждый праздник и шлют подношения столичному чиновничеству. Да и девок из своего рода пристраивают наложницами в знатные дома. Последние годы они почему-то въелись в трактир дяди Ню, постоянно строят козни. Из-за них от прежнего процветания дяди Ню ничего и не осталось. Разумеется, мелкий трактирщик против них бессилен.
А-Бин сидел у порога, насупившись, словно наелся горькой редьки.
Его старик страсть как любил настойку дяди Ню, вот семьи и дружили десятилетиями. Узнав о сегодняшнем погроме, А-Бин не находил себе места.
Юань Ашэн устроился в плетёном кресле:
— Хорошо хоть удрать успели... И что, эти гады так и будут творить беспредел?
А-Бин вздохнул:
— Им нужен секретный рецепт дяди Ню. Сами-то они действуют через уличную шваль. Дядя Ню пытался жаловаться в управу, да что толку? Поймают исполнителей, всыпают им десяток палок да отпустят. До хозяев не добраться. А после этого трактир разгромят еще свирепее.
Юань Ашэн похлопал ресницами, ощущая укол запоздалого страха:
— Вот так просто? Наглые какие... Гу Ци, я тому дураку яйца не отбил?
У Гу Ци аж зубы заныли:
— Считай, калека.
Юань Ашэн медленно кивнул, уставившись на зеленые ростки на грядке:
— Надо было сильнее бить, чтоб уж наверняка. Вы пару дней на улицу носа не суйте, от греха подальше.
Что до семьи Ню... тут он был бессилен. Оставалось лишь сочувствовать.
— Господин! — А-Бин неожиданно подскочил и бахнулся перед ним на колени.
— Ты чего уселся?! Встань! Живо встань! — Юань Ашэн подпрыгнул на кресле и стал отчаянно делать знаки Гу Лю, чтобы тот поднял парня. — Мужчина ты или кто? Говори толком!
А-Бин упрямо сжал кулаки:
— Господин! Молю вас, спасите дядю Ню!
— Я? — Юань Ашэн ткнул пальцем себе в грудь. — Ты это серьезно?