Около десятка альф, распалённых тяжёлой тренировкой, свалили с плаца. Скинув форму и на ходу сорвав подавляющие пластыри, они швырнули их куда попало и шумно ввалились в душевую.
Вентиляция в гарнизонной бане оставляла желать лучшего: густой влажный пар и пропитавший всё запах пота ничуть не заглушали агрессивную пляску тяжелых феромонов. Душевые кабинки, сработанные из простых водонепроницаемых перегородок, толком ничего не скрывали, так что курсанты смывали грязь и наперебой трепались.
Цзянь Суй закрутил вентиль, провел ладонью по ежику остриженных почти под ноль волос и вышел из кабинки в одних армейских трусах-шортах. Кто-то окликнул его со спины. Он замер и обернулся.
— Брат Суй, слыхал? Во второй группе на дневные стрельбы Юнь Синя первым выставляют. Встань тоже в начало, сбей с них спесь! — Чжэн Ши свесился через пластиковую перегородку, уперевшись в нее локтями.
Цзянь Суй помедлил пару секунд и коротко бросил:
— Не поможет.
Он вообще не отличался разговорчивостью, но бил всегда точно в цель. Чжэн Ши жалобно застонал:
— Да ладно тебе! Совсем без шансов, что ли?
Цзянь Суй не стал развивать тему и направился в раздевалку. Большинство курсантов уже смыли пот и разошлись, так что внутри остались считанные единицы. Цзянь Суй задержался дольше всех, не спеша надевая форму.
В этот момент дёрнулась дверь, и кто-то вошел.
Застыв у своего шкафчика, Цзянь Суй достал из сумки телефон и слегка наклонил голову, пробегая глазами по экрану.
Шаги приблизились. Захлопала дверца соседнего ящика. Краем глаза Цзянь Суй заметил подступившую к нему высокую, стройную фигуру. Незнакомец уложил в шкафчик часы, телефон и прочую мелочевку — металлические корпус и браслет едва слышно звякнули о полку.
Цзянь Суй только теперь будто бы зафиксировал чужое присутствие. Он чуть повернул голову и мельком кивнул — буднично, для галочки.
Вошедший ответил легким, почти невесомым кивком. На его губах скользнула едва заметная улыбка. Густо-черные, точно тушь, зрачки казались кристально чистыми, а черты лица — настолько безупречно красивыми и точеными, что взгляд против воли приковывался к нему.
Юнь Син расстегнул тренировочную куртку, снял ремень и убрал все в ящик. Он двигался без малейшей спешки, словно вовсе не торопился под воду. Стоявший неподалеку Цзянь Суй возился и того медленнее: не сводя глаз со светящегося дисплея, он лениво листал ленту и набирал какой-то ответ.
В раздевалке кроме них двоих никого не осталось. Шумевшая за перегородками вода стихла, и вокруг воцарилась глухая тишина, в которой Юнь Син отчетливо слышал мерное дыхание Цзянь Суя.
Юнь Син вынужден был нарушить молчание:
— У тебя пластырь отклеился.
Заметив на себе взгляд Цзянь Суя, Юнь Син неопределенно качнул пальцем в сторону собственной шеи, показывая место.
В военной академии царили жесткие порядки. Чтобы полные гормонов юные альфы не натворили бед под влиянием феромонов, им запрещалось снимать подавляющие пластыри даже во сне в одиночных кубриках. Помывка в душе оставалась единственной передышкой, когда от них разрешалось избавиться.
Но у Цзянь Суя пластырь не отвалился — он просто не стал клеить свежий после душа.
— Кончились, — скуп был на эмоции Цзянь Суй, не сводя с него глаз.
Юнь Син опешил. Подобного ответа он явно не ждал.
Устав военной академии на этот счет категоричен, да и в гражданском обществе альфы с омегами обязаны постоянно носить подавляющие пластыри. Цзянь Суй никогда не производил впечатление человека, способного по рассеянности выгрести все запасы и не заметить.
— Найдется запасной? — переспросил Цзянь Суй.
Он отличался высоким ростом. Натянутая на широкие плечи белая уставная майка выгодно подчеркивала рельефную, налитую силой мускулатуру рук. Поверх этого — армейские брюки и вечно невозмутимый, отлитый из стали образ. Если Цзянь Суй не прибегал к вежливой улыбке, в его манере держаться неизменно сквозило прямое, подавляющее давление.
Задав вопрос, он в упор заглянул Юнь Синю в глаза. Его тяжелый, пронизывающий взгляд словно вскрывал любые тайные помыслы, а серьезность тона не позволяла понять: действительно ли у него закончились пластыри или он просто испытывает чужие границы.
Юнь Син незаметно чуть откинул голову назад, снизу вверх глядя на возвышавшегося перед ним альфу, и на долю секунды ощутил, как ёкнуло сердце.
В раздевалке все еще висело удушливое месиво из чужих феромонов. Любая омега от такой концентрации беснующихся запахов давно валилась бы с ног, да и рядовому альфе находиться в подобном эпицентре чужой доминантной силы было бы невмоготу.
Однако Юнь Син почти ничего не чувствовал.
Уровень его собственных феромонов был феноменально высок — насколько именно, оставалось его глубоким секретом уже много лет. Никто вокруг не догадывался, но сам Юнь Син прекрасно понимал: даже в стенах академии, густо заселенной высокоранговыми альфами, он способен держать удар. Только благодаря этой уверенности он и рискнул поступить сюда.
И всё же прямо сейчас феромоны Цзянь Суя пробивали его защиту. Игнорировать их не получалось.
Густой, бальзамический аромат черного янтаря, витавший в воздухе, после вопроса Цзянь Суя плотно сгустился, взяв их двоих в невидимый кольцевой захват. Намеренное выплескивание феромонов считалось верхом бестактности, однако у Цзянь Суя имелся железобетонный предлог — подавляющий пластырь кончился.
— Убери свое явление, — выдержав паузу в пару секунд, процедил Юнь Син, не выдержав давящего напора.
Цзянь Суй обладал сильнейшим рангом — чистый 2S. Через пару лет, когда организм окончательно сформируется, он наверняка выйдет на высший уровень 3S. Альфа подобного калибра даже без пластыря способен в совершенстве контролировать утечку своего запаха.
Когда альфа открыто стравливает феромоны перед сородичем — это открытая агрессия и вызов. Но перед омегой подобный жест превращается в откровенное, вульгарное притязание.
Юнь Син не ведал, какой из подтекстов заложил собеседник, но ни один из них его не устраивал.
— Извини, — Цзянь Суй отступил на полшага назад.
Слегка насупившись, Юнь Син отвернулся, разрывая зрительный контакт:
— Будь я омегой, твоя фамилия уже красовалась бы на доске позора.
Буквально на прошлой неделе один из альф позволил себе распустить хвост перед омегой из отдела коммуникационных технологий, за что схлопотал выговор перед всем строем и лишение двадцати баллов.
— Не грозит мне доска позора, — впервые за день с легким ироничным налетом отозвался Цзянь Суй. — Ты ведь не омега.
Юнь Син с громким треском захлопнул дверцу ящика, напрочь отказываясь продолжать беседу.
«А ведь в нем сейчас проглянуло кое-что из детства, — подумалось Цзянь Сую. — Не то что нынешняя его мина: прохладно-равнодушная, со стандартным кивком при встрече, будто мы обычные однокашники».
Юнь Син подхватил сумку с банными принадлежностями и уже вознамерился уйти, когда Цзянь Суй, не сдвинувшись с места, повторил свой вопрос:
— Есть подавляющий пластырь?
Поделиться пластырем — просьба банальная, тем более между двумя альфами. Вот только Юнь Син пойти на это не мог при всем желании: его подавляющие пластыри изготавливались по специальному заказу. Попади такой в руки Цзянь Сую — тот мгновенно раскусит секрет. А рисковать Юнь Син не привык.
— Нету, — ответил он.
Юнь Син зашагал в сторону душевых заграждений. Оснований плестись следом у Цзянь Суя не оставалось, тем более что собеседник всем своим видом демонстрировал полное отчуждение.
Задержавшись в раздевалке, Цзянь Суй некоторое время неподвижно вглядывался в проход душевого блока, где только что скрылся Юнь Син. В голове назойливо крутилась мысль:
«Обычное дело — помыться. С чего вдруг я так дергаюсь?»
Цзянь Суй с усмешкой качнул головой и направился к выходу. Однако не успел он одолеть и половины пути, как из самого дальнего угла душевой донесся глухой удар, сменившийся яростной руганью.
— Ты совсем долбанутый?! — Альфа в одних плавках, скользя по мокрому кафелю, кой-как удержал равновесие. Горя от стыда и злости, он с ненавистью уставился на Юнь Синя.
Затаившаяся в разлете бровей Юнь Синя жестокость придала его идеальным чертам некое опасное, хищное изящество. Находясь в двух шагах от противника, он застыл в боевой стойке и ледяным тоном бросил:
— Проваливай.
— Подумаешь, недотрога! Не омега ведь, чё целку из себя корчишь! — Курсант окончательно слетел с катушек.
Он приметил вошедшего Юнь Синя еще по шагам. Ранее среди курсантов ходили слухи, дескать, этот парень рожей умыл любую омегу. Загоревшись нездоровым азартом, он затаился в крайней кабинке.
Шум стекающей воды и сплетение тяжелых запахов помешали Юнь Синю вовремя уловить чужую засаду. Скинув майку, он уже намеревался встать под струи, когда из тени на него метнулся силуэт. Юнь Син среагировал мгновенно: уйдя финтом в сторону, он мощным ударом с разворота впечатал наглеца в стену.
Пока тот, срывая голос на проклятия, карабкался по скользкому кафелю, Юнь Син успел натянуть майку обратно.
Ослепленный стыдом и яростью альфа, не разбирая слов, рванулся в атаку. Однако не одолел и метра: перед глазами мелькнула тень, и тяжелый пинок вновь опрокинул его на пол.
На этот раз падение вышло куда жестче. Курсант плашмя рухнул на живот, и в ту же секунду на его сонную артерию навалился тяжелый армейский берц. Перекрытый кровоток мгновенно вызвал удушье. В нос ударила вонь мыльной пены и грязной воды. Кое-как разлепив веки, он разглядел нависавшую над ним фигуру.
Это был Цзянь Суй.
— Он до тебя дотронулся? — Цзянь Суй, не снимая ноги с лежащего, слегка повернул голову к Юнь Синю.
Юнь Син на миг опешил, так и не поняв, как Цзянь Суй успел вернуться и отчего у него сейчас такой свирепый вид — словно пострадавшей стороной был именно он.
Впрочем, Юнь Син ответил как есть:
— Нет.
Тот и лапу протянуть не успел, как словил ногу в грудь.
Давящая, острая, как бритва, аура Цзянь Суя слегка улеглась. Сведя взгляд с Юнь Синя, он перевел его на подмятого курсанта. Чуть надавив носком берца, он довел парня до того, что тот побагровел и окончательно потерял возможность издать хоть звук.
Цзянь Суй ледяным молчанием давил на него, лишь в самую последнюю секунду убрав ногу. Бывший агрессор, судорожно хватая ртом воздух и суча ногами, скрючился на полу. Чудом вырвавшись из лап смерти, он окончательно лишился сил.
Слова и угрозы здесь были лишними.
Дождавшись, пока недотёпа уберется прочь на карачках, Юнь Син тихо проговорил:
— Ты его чуть не придушил.
Цзянь Суй обтер подошву об мокрый кафель. Голос его вновь обрел привычную ровную сухость:
— Зато впредь он будет обходить тебя по самой дальней дуге.
Юнь Син молча моргнул, проглотив возражения, и в итоге вынужден был согласиться.
Цзянь Суй выпрямился. Его темный взгляд глубоко впился в Юнь Синя:
— Когда я сказанул про омегу... я не имел в виду то же, что и этот идиот.
Юнь Син сообразил не сразу, но затем до него дошло: ведь и Цзянь Суй, и тот размазня бросили одинаковую фразу — «Ты ведь не омега».
Вот только контекст у них отличался разительно.
Юнь Син не стал раздувать из этого проблему:
— Я понял.
После пережитой стычки Юнь Син решил не затягивать процесс. Перейдя в другую кабинку, он вознамерился по-быстрому сполоснуться и убраться в казарму.
Цзянь Суй неспешно двинулся за ним.
— Ты же вроде уже помылся? — сощурился Юнь Син.
Отзвуки недавнего инцидента все еще заставляли его нервничать. Помощь Цзянь Суя вовсе не означала, что тот может переступать границы. Однако подвела внешность: влажный блеск разлета его глаз персикового цвета делал настороженность обманчиво-ласковой. В таком взгляде не ощущалось угрозы.
— Ну да, — бесстрастно отозвался Цзянь Суй. — Ремень забыл.
Ремень действительно покоился на выступе тумбы. Цзянь Суй подхватил его и не торопясь затянул на талии. Юнь Син замешкался в шаге от кабинки, намереваясь дождаться его ухода.
— На дневных стрельбах уверен в себе? — вдруг поинтересовался Цзянь Суй.
— Нормально, — коротко проронил Юнь Син.
— На четвертом огневом рубеже перепад высоты в двадцать метров, — добавил Цзянь Суй.
Юнь Син вскинул бровь, и в его взгляде появилась внимательность.
Четвертый рубеж считался динамическим: со сложным рельефом, где направление ветра и температура менялись ежеминутно. Все это Юнь Синя не пугало, однако двадцатиметровый перепад по высоте существенно усложнял задачу. Цзянь Суй прознал об этом заранее — видать, помогли свои каналы в штабе.
Юнь Син не понимал, ради чего Цзянь Суй делится ценными сведениями, но знал наверняка: тот никогда не болтает попусту и чурается лжи.
Скрестив руки на груди, Юнь Син ровно произнес:
— Мы вообще-то в разных группах.
Он стоял в такой же уставной майке. Фигура его выглядела сухощавее большинства курсантов-альф, но за счет выправки и гибких линий в нем чувствовалась дерзкая, свободолюбивая стать. На предупреждение Цзянь Суя он не ответил ни сентиментальным спасибо, ни подозрительностью — лишь сдержанно констатировал факт.
Впрочем, недавняя настороженность рассеялась.
— Метишь в Командование — компенсируй физо стрельбой, — напролом выложил Цзянь Суй.
Группы шли ноздря в ноздрю. Утром на восемнадцати километрах полосы препятствий с двадцатипятикилограммовым марш-броском Цзянь Суй занял абсолютное первое место. Юнь Син выносливостью подкачал и приплелся едва ли не в хвосте, зато по точности огня, скорости реакций и тактическому руководству устойчиво входил в тройку лучших во всей академии.
От итогов этих испытаний напрямую зависело распределение в Командование специальных операций морской пехоты на осенний семестр. Сильные и слабые стороны Юнь Синя лежали как на ладони: при хромающей «физике» его профессиональные навыки оставались на высоте, и стабильное выступление гарантировало ему место в спецотряде.
И Юнь Син не мог позволить себе промахнуться на дневных стрельбах.
Как, впрочем, и Цзянь Суй.
Юнь Син выдержал паузу в пару секунд и искренне произнес:
— Спасибо.
Цзянь Суй, опираясь локтем о тумбу, безучастно наблюдал за ним. Кажется, он не счел свои слова услугой, требующей благодарности: он не сомневался, что Юнь Син взял бы золото и без подсказки про рельеф.
Напряжение на лице Юнь Синя окончательно спало. Заметив, что Цзянь Суй не спешит на выход, он бросил недвусмысленный взгляд на дверь и, наконец, мягко указал на дверь:
— Мне надо помыться.
Принять душ можно было и вечером в кубрике. Однако липкий пот и въедающаяся грязь после выматывающей муштры вызвали отвращение. К тому же частые прогулы общих помывок могли вызвать лишние вопросы у товарищей, поэтому Юнь Син приноровился приходить самым последним, с ходу сбивать грязь под струей и немедленно переодеваться.
Если бы не сегодняшнее недоразумение, отлаженная схема сработала бы безотказно.
Однако в последнее время подобное повторялось не единожды: Юнь Син был уверен, что душевая пуста, а в глубине кабин подстерегал Цзянь Суй. Прежде они обходились парой протокольных фраз, но сегодня тот почему-то проявлял редкую разговорчивость.
Впрочем, хамить человеку, оказавшему услугу, Юнь Син не привык. Раз Цзянь Суй не спешил на выход, ему оставалось только выжидать.
Цзянь Суй вдруг шагнул к нему — стремительно, широким махом преодолев дистанцию и почти прижавшись плечом. Вытянув руку за полотенцем на полке прямо за спиной Юнь Синя, он ощутил, как тот на долю мгновения одеревенел.
Юнь Син заставил себя не отшатнуться, сдерживая порыв, пока Цзянь Суй безмятежно сгребал выстиранное полотенце.
— Чуть не забыл, — бросил тот невпопад.
— Угу, — Юнь Син постарался придать голосу будничный тон.
Слишком уж опасно подошел Цзянь Суй: даже свернутый фон феромонов не смог заглушить эманации, исходящие от открытой железы феромонов. Врожденная агрессия доминантного альфы проступала наружу, и Юнь Син чуть не сработал на поражение чисто на инстинктах.
К счастью, разжившись полотенцем, Цзянь Суй тут же отошел на безопасный рубеж.
Хоть Юнь Син и сохранил внешнюю невозмутимость перед эдаким «непреднамеренным выпадом», внутри у него все встало дыбом — поджатые губы и едва заметно дрогнувший разлет бровей выдавали внутреннее кипение с потрохами.
Именно сейчас в нем проглядывал тот, настоящий Юнь Син — живой, какой был в детстве, когда тащил пришедшего в поместье Сун Цзянь Суя гонять мяч во дворе и наперебой хвастался разросшимися суккулентами в горшках. В детские годы они искренне ладили, пока в шестнадцать лет Юнь Син не прошел вторичную дифференциацию, обратившись альфой. С той поры их общение как-то само собой сошло на нет.
Они превратились в банальных сокурсников и однополчан по военной академии, между которыми, казалось, не было ничего общего.
Собственно, на альфу Юнь Син походил меньше всего. И дело было не только в безупречно-красивом лице: на фоне двухметровых верзил-курсантов его рост казался весьма средним.
В стенах академии о нем судачили без умолку: нелюбимый пасынок клана Сун, замкнутый молчун, предпочитающий гордое одиночество. Ну и, само собой, вечное: «С такой мордашкой — и альфа? Не смешите!»
И все же он затмевал большинство сверстников. Отбор в Первую военную академию Нового Союза отличался невероятной жесткостью — сюда попадали сливки со всей страны, и даже всемогущий клан Сун при всем желании не сумел бы протолкнуть сюда своего протеже ввиду жестких проверок. А уж в морскую пехоту отбирали элиту из элит.
Результатами и потными тренировками Юнь Син из раза в раз доказывал, что является полноценным, настоящим альфой. Различные рода войск академии наперебой зазывали его к себе, но он без колебаний предпочёл самую суровую стезю — морскую пехоту.
Цзянь Суй больше не ронил ни слова. Выходя из душевой, он аккуратно прикрыл за собой дверь, миновал раздевалку и ступил на улицу.
Полуденный зной палил беспощадно. Остановившись на крыльце, Цзянь Суй извлек из кармана пластырь-подавитель, сорвал защитную пленку и привычным жестом залепил затылочную железу.
Неподалеку показалась компания курсантов-альф, задержавшихся на полигоне. Заметив Цзянь Суя, застывшего возле входа в душевой блок, один из них окликнул его:
— Брат Суй, ты чего тут застрял?
— Приходите через четверть часа, — отрезал Цзянь Суй.
Парни переглянулись:
— Чего? На помывку теперь лимиты ввели?
Прислонившись спиной к косяку, Цзянь Суй мельком глянул на циферблат и с совершенно непроницаемым лицом выдал:
— Воду отключили.