Инь Шу и Цзи Вэньтин — два высокоранговых альфы из объединённого оперативного спецотряда, чьей любовной связью когда-то восхищалась вся Первая военная академия. История двух альф, искренняя и публичная, оборвалась вынужденным расставанием, когда одного из них отправили под венец ради династического брака.
Их феромоны пахли сосной и сандалом. До сегодняшнего вечера Юнь Син понятия не имел, каков на вкус этот запах, но теперь знал наверняка.
Оба стояли у такси, зажав Юнь Сина в глухой треугольник. Расстояния вполне хватало, чтобы накрывающий воздух шлейф докатился до него во всех деталях. И именно этот густой, въедливый флёр открыл Юнь Сину страшную правду о том, что пришлось пережить Ли Чу.
Тогда, когда Сяо Лицзы, задыхаясь от слёз, прибежал к нему под окна общежития, от его тела веяло чужим сандалом. Едкий след оставил вовсе не Инь Шу — законный супруг, — а Цзи Вэньтин.
А на этот раз к терпкому сандалу примешался смолистый запах сосны. В истязании участвовали оба.
Прижавшись спиной к дверце такси, Юнь Син процедил сквозь зубы, чеканя каждое слово:
— Что вы… что вы с ним сотворили?!
Лицо Инь Шу потемнело. Он попытался вглядеться сквозь тонированное стекло: Ли Чу сжался в комок на заднем сиденье, обхватив голову руками. В полумраке салона белели лишь его мертвенно-бледные, искусанные губы.
Тьма мешала разглядеть детали, но Инь Шу и без того знал: Ли Чу плачет. Бьётся в судорогах. Задыхается от ужаса.
Невозможность сходу вырвать омегу из чужих рук затапливала альфу лихорадочной, темнеющей яростью. А Юнь Син стоял на пути монолитной стеной.
— Юнь Син, ты друг Ли Чу, и я не хочу устраивать уличную сцену, — Инь Шу шагнул вперёд, давя тяжёлой, нетерпящей возражений аурой. — Шагни в сторону. Я заберу его домой и похлопочу о нём.
— Похлопочешь? — Юнь Син даже не шелохнулся. — Вот так ты о нём заботишься?!
— Это наши семейные дела. Тебя они не касаются.
— Не тебе решать, что меня касается, а что нет!
Инь Шу, похоже, не ожидал такого отпора, и его губы искривила желчная ухмылка:
— Я его законный альфа. А ты — посторонний. Не слишком ли много на себя берёшь?
— Ах, ты вспомнил, что ты его законный муж?! — Юнь Син вскинул руку, ткнув пальцем в сторону Цзи Вэньтина, и его голос сорвался на хриплый, звенящий от бешеной ярости фальцет: — А этот тогда кто?! Отвечай, выродки, почему от Сяо Лицзы разит феромонами Цзи Вэньтина?! Что вы, мрази, с ним сотворили?!
— Юнь Син! — слово «выродки» задело Инь Шу за живое, в его глазах вспыхнули опасные искры. — Не напрашивайся. Я сдерживаться не стану.
Сжав кулаки так, что костяшки побелели, Юнь Син окончательно перекрыл доступ к правой дверце:
— Живым вы его сегодня не получите!
До сих пор молча наблюдавший за перепалкой Цзи Вэньтин шагнул ближе от капота и бросил с ледяным пренебрежением:
— Юнь Син, ты правда думаешь, что сможешь встать у нас на пути?
Снайпер без винтовки — всё равно что тигр без клыков. Вступить в рукопашную сразу с двумя элитными альфами и выйти победителем было почти нереально. Но пусть даже ему придётся костьми лечь на этот асфальт, Юнь Син не сделает и шага назад.
В вечер первого дня Нового года улицы пустовали, однако вспыхнувшая перепалка привлекла внимание. Проезжавшие мимо редкие машины притормаживали, а прохожие замирали вдалеке, с любопытством оглядываясь.
Не желая привлекать лишних глаз, Инь Шу понизил тон:
— Всё не так страшно, как ты себе напридумывал. Мы просто поссорились. Я заберу его домой и всё объясню.
С этими словами он сделал шаг вперёд. Одновременно с этим Цзи Вэньтин с другой стороны машины двинулся к противоположной дверце.
Юнь Сина окончательно сорвало с петель:
— Да он с ног до головы пропитан феромонами вас обоих! На нём живого места нет, одежда в клочья, среди ночи босиком выскочил на улицу, от страха ума решился! И после этого ты смеешь заявлять, будто вы «просто поссорились»?!
Шаг Инь Шу застопорился.
— Как же ловко ты умеешь лгать самому себе, Инь Шу, — задыхаясь от презрения, бросил Юнь Син. — Он ведь с детства за тобой хвостиком ходил! Смотрел на тебя как на божество! Пусть ты его не любишь, пусть у тебя свои династические расчёты, но за что ты так истязаешь его?! Чего ты добиваешься?! Запомни: ваша семья Инь — не выше закона! А у семьи Ли ещё остались те, кто сумеет за него заступиться!
Под этим шквалом яростных обвинений в глазах Инь Шу мелькнула дикая, мутная мешанина чувств: безумие, злоба, проблески запоздалого раскаяния… Разобрать этот коктейль было немыслимо.
Но Юнь Син и не собирался копаться в чужих переживаниях. Он знал главное: Ли Чу подвергся жестокому, зверскому насилию от рук этих тварей. Стоило представить подробности происходившего за закрытыми дверями, как по телу пробегала крупная дрожь.
Из салона такси донеслось тихое, разрывающее душу всхлипывание. Ли Чу немного пришёл в себя. Кое-как поднявшись с сиденья, он вжался в дверь прямо за спиной Юнь Сина.
— Развод… Я хочу развода… — непрестанно шептал омега. Его стеклянный взгляд был устремлён только на Юнь Сина, а пальцы скребли по стеклу с сухим, механическим скрежетом.
Инь Шу рванулся вперёд, намеренно сбивая Юнь Сина плечом, чтобы дёрнуть ручку. С противоположной стороны Цзи Вэньтин попытался выломать левую дверцу, но та оказалась заблокирована изнутри. Ругнувшись, он с силой пнул металл, а затем наотмашь врезал кулаком по стеклу.
Оглушительный звон разбивающегося триплекса потонул в пронзительном, истошном крике Ли Чу.
Юнь Син вцепился в рукав Инь Шу и впечатал его корпусом в кузов. Зазвенел металл. Инь Шу выбросил встречный хук, но Юнь Син вовремя уклонился — удар пришёлся в боковое окно, покрывшееся паутиной трещин. В глазах Юнь Сина вспыхнул кровавый туман; каждое его движение стало смертоносным, нацеленным в уязвимые точки. Инь Шу поначалу пытался работать от обороны, но бредящий «разводом» Ли Чу окончательно лишил его рассудка. Желание немедленно скрутить омегу и утащить с улицы затопило разум, и он пошёл напролом.
Тем временем Цзи Вэньтин добил стекло. Его окровавленная кисть просунулась внутрь салона, вцепилась в складки одежды Ли Чу и с силой потянула на себя.
Ли Чу забился в истерике, заливаясь слезами и беспорядочно маша руками, лишь бы отпихнуть нападавшего.
Заметив это, Юнь Син дёрнулся на помощь, но в суматохе оступился. Инь Шу мгновенно сграбастал его за плечи, придавил к капоту и швырнул в сторону.
И в то же мгновение воздух разрезал визг тормозов.
Серебристо-серый седан выскочил из темноты, юзом вошёл в вираж и с оглушительным скрежетом резины застыл в сантиметрах от такси, перекрыв проезжую часть.
Потеряв равновесие, Юнь Син налетел на спойлер остановившегося авто и только благодаря этому удержался на ногах.
Дверь с грохотом распахнулась. Из салона шагнула длинная нога — и на асфальт ступил Цзянь Суй. В одной руке у него воронёной сталью отливал армейский пистолет, другой он сходу властно прижал к себе Юнь Сина. От него веяло чистой, первозданной смертью, словно сам Владыка Преисподней поднялся на поверхность.
Смерив Юнь Сина быстрым цепким взглядом и убедившись, что тот цел, Цзянь Суй скользнул взором по зажатому в салоне Ли Чу. Без единого лишнего слова он вскинул руку и навёл ствол прямо между глаз Инь Шу.
Воздух заледенел. Хаос и крики мгновенно вымерли, будто кто-то повернул тумблер.
Инь Шу почти не пересекался с Цзянь Суем и уж точно не горел желанием наживать в его лице врага. Стычка с Юнь Сином была лишь вспышкой аффекта, но появление этого человека действовало лучше ушата ледяной воды.
Глядя на замершее у лица воронёное дуло, Инь Шу прекрасно понимал: перед ним стоял отморозок, плевавший на любые уставы. И всё же дерзость, с которой Цзянь Суй вытащил оружие посреди оживлённой улицы, заставляла цепенеть.
Выпрямившись перед искорёженным такси, Инь Шу произнёс:
— Я просто хочу забрать своего омегу.
— А он всё ещё твой? — ровным, безжизненным тоном отозвался Цзянь Суй.
— Ли Чу сказал, что подаёт на развод! — процедил Юнь Син с глухой ненавистью.
Силы и нервы Юнь Сина были исчерпаны до дна. Недомогание, о котором он забыл в пылу драки, накатило с новой силой. Не будь сильной руки Цзянь Суя, удерживавшей его за талию, он прямо здесь рухнул бы на брусчатку.
— Пока бумаги не подписаны, он принадлежит мне, — жёстко отрезал Инь Шу. — Я увезу его домой. И посторонние сюда вмешиваться не будут.
Застывший с другой стороны машины Цзи Вэньтин, казалось, игнорировал происходящую дуэль. Его остекленевший взгляд намертво прикипел к сжавшемуся в салоне омеге.
В этот момент Ли Чу нащупал дверную ручку и вывалился наружу. Инь Шу и Цзи Вэньтин одновременно метнулись к нему, но забитый, беспомощный омега вдруг проявил невероятную прыть. Извернувшись, он шмыгнул между их вытянутыми руками и с отчаянием утопающего бросился к Юнь Сину.
Юнь Син подался вперёд и подхватил его.
Пальцы двух альф скользнули по пустоте.
А перед ними уже выросла монолитная фигура Цзянь Суя — непреодолимый, накрывающий тенью рубеж.
Волна тяжёлого феромонного шлейфа, исходящая от Ли Чу, обдала Цзянь Суя, когда тот прошмыгнул мимо его плеча. В глазах офицера на миг мелькнуло искреннее изумление.
Ледяной ветер трепал его тонкую одежду. Зубы Ли Чу выбивали дробь, но, видимо, отчаянная решимость Фаньфаня передалась и ему. Задыхаясь, он выдавил из себя:
— Я хочу развода… Я больше не твой омега! Я уйду с Фаньфанем… Я не вернусь туда… Это не мой дом, не хочу!..
Лицо Инь Шу дёрнулось, в глубине зрачков вспыхнула паника. Ему не было нужды оправдываться перед кем-либо — да, он сотворил дикость, и он это признавал. Но развод… Развода он не допустит никогда.
— Ли Чу, вернёмся домой и всё обсудим, — глухо произнёс Инь Шу.
Цзянь Суй слегка повёл стволом, не давая Инь Шу сделать и шага, и, не поворачивая головы, бросил Юнь Сину:
— Сажай его в машину. На улице дубак.
Юнь Син помедлил, с тревогой взглянув на Цзянь Суя.
Он до конца не понимал всей грязи, стоящей за этой историей, и меньше всего хотел впутывать сюда Цзянь Суя. Но ситуация зашла слишком далеко: без его силовой поддержки вырвать Ли Чу из рук этой парочки было бы невозможно.
Видя, что Цзянь Суй упёрся намертво и отступать не намерен, Юнь Син отбросил сомнения. Распахнув заднюю дверь седана, он помог Ли Чу забраться внутрь.
— Ли Чу! — рявкнул Инь Шу, делая резкий шаг вперёд.
Омега вздрогнул всем телом, но даже не оглянулся. Юнь Син скользнул за ним и с силой захлопнул дверцу.
Инь Шу дёрнулся было следом, но холодное жерло ствола уткнулось ему точно между бровей.
— Цзянь Суй, ты совсем из ума выжил?! — сквозь зубы прошипел Инь Шу. — Ты под угрозой оружия помогаешь чужому альфе похитить моего законного омегу! Где это видано?!
— А ставить метку на своего омегу на пару с другим альфой — это, по-твоему, в пределах нормы? — Цзянь Суй вскользь глянул на стоящего неподалёку Цзи Вэньтина, после чего с ледяным презрением смерил Инь Шу взглядом и тихо, так, чтобы ни единый звук не проник в салон машины, спросил: — Ты хоть понимаешь, что ты скотина?
— Я этого не хотел! — Инь Шу сжал кулаки так, что затрещали суставы. — Я не хотел, чтобы так вышло!
— Хотел ты или нет — дело десятое, — Цзянь Суй нанёс точечный, смертельный удар. — Ты это сделал.
Инь Шу замер, точно подкошенный. Ни ярости, ни хладнокровия в нём больше не осталось — единственная фраза Цзянь Суя превратила его в раздавленное, жалкое ничтожество.
Цзянь Суй опустил пистолет. Скользнув ледяным взором по потемневшему лицу Цзи Вэньтина, он вытащил из кармана визитку и бросил её через разбитое окно на сиденье такси — чтобы водитель знал, с кого требовать компенсацию за ущерб. После чего не торопясь повернулся и сел за руль.
Двигатель взревел. Вывернув руль, седан сорвался с места и мгновенно растворился в ночи.
Печка в салоне работала на полную мощность. Озноб Ли Чу понемногу утих. Он забился головой в колени Юнь Сина; слёз больше не было — остался лишь пустой, остекленевший взгляд, устремлённый в никуда. Душа его, казалось, покинула тело.
Юнь Син крепко прижимал его к себе, и горло сжимало от невыносимой, душившей его жалости.
Спустя некоторое время он тихо, почти шёпотом поинтересовался:
— Может, в больницу?
Ли Чу уже не воспринимал происходящее, поэтому вопрос адресовался Цзянь Сую.
— В больницу нельзя, — Цзянь Суй встретился с ним взглядом в зеркале заднего вида. — В твой безопасный дом — тоже. Едем ко мне. Осмотришь его спокойно, а там видно будет.
Ли Чу находился на грани полного психоза. Чужие стены больничной палаты добили бы его окончательно. Сейчас ему требовалось лишь одно — быть рядом с тем, кому он безоговорочно верил.
В машине стоял тяжёлый, удушающий запах. Осторожно откинув влажные от пота волосы на затылке Ли Чу, Юнь Син увидал израненную железу феромонов: глубокие следы от зубов запеклись тёмной кровью. Дыхание перехватило. Юнь Сину захотелось выскочить из машины, вернуться и собственными руками задушить тех двоих.
Он не смел расспрашивать о подробностях, хотя исчерпывающие улики и без того были перед глазами.
— Я ошибся… — едва слышно прошелестел Ли Чу, судорожно сжимая край куртки Юнь Сина. — Хочу… развода…
— Хорошо. Не бойся, я всё улажу.
— Только… чтобы никто не узнал…
Сердце Юнь Сина разрывалось от боли. Он прижал омегу к себе ещё крепче:
— Никто не узнает. Обо всём забудь. Я увезу тебя туда, где тебя никто не тронет, и больше ты их не увидишь. Все проблемы я возьму на себя, хорошо?
Изнемогающий Ли Чу смежил веки. Силы окончательно покинули его. Выдавив из себя едва различимый стон согласия, он провалился в беспросветную тьму.