Юнь Син снова проснулся в холодном поту, бившись в судорогах кошмара. Горло сжало спазмом, и он не мог вытолкнуть ни звука. Цзянь Суй зажёг ночник, крепко прижал его к себе и принялся мягко, но с силой растирать затекшие мышцы и зажатые жилы.
— Фаньфань, я здесь.
— Всё позади, мы выбрались.
Он повторял эти слова снова и снова, без устали, пока минут через пятнадцать острый приступ паники у Юнь Сина наконец не утих. Цзянь Суй и сам весь взмок. В полумраке спальни бледное лицо юноши блестело от холодного пота; даже находясь в надёжных руках альфы, он долго не мог осознать, кто перед ним.
— Снилось... будто я в клетке... и меня купили...
Прижавшись к груди Цзянь Суя и улавливая знакомый, успокаивающий аромат чёрного янтаря, Юнь Син сбивчиво пересказывал свой кошмар.
В последнее время, просыпаясь от дурных снов, он всегда делился ими с Цзянь Суем, да и о любом недомогании говорил без колебаний. Доверительный разговор и безусловная любовь — главное лекарство от душевных травм, и, к счастью, у него было и то, и другое. Он отчаянно хотел поправиться, не желая навсегда увязнуть в болоте прошлого.
— Тот Альфа, что купил тебя... должно быть, весьма богат. Впрочем, неважно. Я скажу Эллис, и она взорвёт его шахты.
— Как и всех остальных, — Цзянь Суй не стал произносить имя Сун Минчжи: о некоторых вещах стоит поговорить позже, лишние потрясения сейчас ни к чему. — Обещаю, больше никто из них не появится в твоей жизни.
Юнь Син молча слушал. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, и всё происходящее казалось сном.
Прекрасным сном, который больше никогда не разобьётся.
— Цзянь Суй, — тихо позвал Юнь Син. — Я хочу молока.
— Хорошо, сейчас принесу.
Цзянь Суй срочно спустил ноги с кровати, но пальцы Юнь Сина крепко вцепились в его одежду, не отпуская. Тогда альфа просто подхватил его на руки, усадил к себе на бедро и прижал, словно ребёнка, направляясь из спальни вниз, на кухню.
Походка Цзянь Суя была уверенной, сильные руки крепко удерживали Юнь Сина, и ступени он преодолевал шутя. Юнь Син обвил руками его шею, уткнулся губами в ямочку на ключице и вдруг, абсолютно внезапно, коснулся поцелуем кадыка альфы.
На последней ступеньке Цзянь Суй оступился и еле удержал равновесие, плечом задев стену.
— Не балуйся, — сдавленно проговорил Цзянь Суй. — Ты хочешь молока или...
— Цзянь Суй, — прошептал Юнь Син, перебивая его. — Постоянная метка не считается.
Замрев у самого входа на кухню, Цзянь Суй переспросил:
— М-м? Почему это не считается?
Юнь Син не поднял головы. Его горячее дыхание обжигало чувствительную кожу на шее альфы, заставляя того крупно вздрогнуть:
— Я сделал всё сам. Не спросив твоего согласия.
— Фаньфань, твоё тело сейчас...
— Я хочу, чтобы ты поставил метку снова, — перебил Юнь Син и тихим, серьёзным тоном добавил: — Ты согласен?
Цзянь Суй застыл, словно прикованный к месту.
Все эти дни, обнимая Юнь Сина по ночам, обрабатывая его раны, давая лекарства и помогая вымыться, он не испытывал и тени вожделения. Глядя на истерзанного любимого человека, Цзянь Суй чувствовал лишь глухую боль и гнев — тут уж точно было не до плотских утех.
— Твоя железа только-только начинает восстанавливаться. Не глупи, — процедил он сквозь зубы, пытаясь подавить вспыхнувшее желание и образумить юношу.
— Но я действительно этого хочу, — Юнь Син поднял голову и посмотрел на него со всей серьёзностью. — Ставить метку самому себе было очень больно. Я хочу перекрыть ту боль чем-то прекрасным.
Взгляд его тёмных глаз был прикован к лицу альфы.
— К тому же, Цзянь Суй... я правда очень люблю тебя. Я больше никогда не стану притворяться, будто это не так. Я хочу, чтобы ты поставил постоянную метку, чтобы мы принадлежали друг другу без остатка. И тогда... даже если снова случится бедствие, у меня не останется ни единого сожаления.
Против такого Юнь Сина у Цзянь Суя не было ни единого шанса.
— Бедствий больше не будет, — твёрдо произнёс он. — Пока я жив, я не позволю тебе снова оказаться в опасности.
Юнь Син чуть склонил голову набок, упрямо возвращаясь к истокам:
— Так ты согласен?
Защитная броня Цзянь Суя рухнула в мгновение ока:
—... Да.
До молока дело так и не дошло. На кухонную столешницу постелили плотное, мягкое одеяло. Юнь Син уселся сверху и несмело коснулся внушительной выпуклости под брюками альфы.
— Уж так быстро?
Ему понадобилось ровно столько времени, сколько ушло у Цзянь Суя на то, чтобы развернуться и достать одеяло.
Вид Юнь Сина — с этим его невинным, но в то же время невероятно соблазнительным лицом — заставил Цзянь Суя приложить остатки самообладания, чтобы не потерять рассудок. Последние крупицы разума помешали ему признаться: отклик в его теле возник в ту самую секунду, когда Юнь Син впервые произнёс «Я хочу, чтобы ты поставил метку снова».
— Главное, чтобы сам процесс не оказался быстрым, — безжалостно смущая его, отрезал Цзянь Суй.
Кончики ушей Юнь Сина вспыхнули пунцовым.
— Сам затеял, а теперь смущаешься, — сдавленно пробормотал Цзянь Суй, приникая губами к горячей мочке.
Альфа начал постепенно наращивать напор феромонов. Организм омеги, уже однажды принявший постоянную метку, моментально отозвался: каждая клеточка его тела раскрылась навстречу знакомому аромату чёрного янтаря.
До начала Цзянь Суй взвешивал каждый шаг, опасаясь навредить, но едва барьеры пали, в нём проснулся настоящий хищник.
На кухне было прохладно. Обмякший Юнь Син гнездился у него на груди, пытаясь согреться, так что Цзянь Суй просто подхватил его вместе с одеялом и понёс обратно в спальню.
Сколько там было ступеней? Двенадцать, пятнадцать? Юнь Син не помнил, но ему ещё никогда не казалось, что путь с первого этажа на второй может тянуться так долго.
Ощутив с детства знакомую и родную волну феромонов, тело само распахнулось навстречу чёрному янтарю.
Кроме глубокого, тянущего чувства наполненности, боли действительно не было.
Мысли Юнь Сина путались, из горла вырывались тихие, сладостные стоны, а слова Цзянь Суя долетали словно сквозь вату. В угасающем сознании отпечаталось лишь то, как крепко альфа прижал его к себе и прошептал прямо в ухо:
— Фаньфань... твоё тело радуется моему возвращению.
К счастью, Цзянь Суй вовремя взял себя в руки: помня про неокрепший организм омеги, он ограничился лишь одним разом.
Юнь Син заснул глубоким, безмятежным сном без единого кошмара.
* * *
Спустя несколько дней в дом без предупреждения зашёл Жэнь И и с порога нахмурился: в воздухе стоял густой, концентрированный аромат постоянной метки.
Его визит застал Цзянь Суя врасплох. Посмущавшись, тот поспешно распахнул окна и включил приточную вентиляцию. Когда запах немного выветрился, Жэнь И сдёрнул бровью:
— Главврач Цзи говорила, что повторная установка постоянной метки благотворно влияет на его восстановление, но всё же надо знать меру.
Цзянь Суй лишь озадаченно потёр нос, не решившись перечить.
В этот раз Жэнь И принёс портативный анализатор и проверил уровень феромонов у обоих: показатели Цзянь Суя уверенно достигли отметки 3S, тогда как у Юнь Сина зафиксировались на уровне 2S.
Цзянь Суй почувствовал досаду и укол сожаления. Ещё до того как расправиться с Сун Шунхэ, железа Юнь Сина подавала признаки повторного развития, и у него были все шансы пробиться к рангу 3S. Однако полугодичный ад, хирургическое вмешательство и физические и душевные пытки остановили этот процесс.
Впрочем, сам Юнь Син ни о чём не жалел. Он остался жив и находился рядом с Цзянь Суем — большего ему и не требовалось.
Жэнь И тоже считал подобный исход удачей. Выносливый организм Юнь Сина в сочетании со специальными препаратами главврача Цзи и постоянной поддержкой меченого альфы творил чудеса: истощённая железа постепенно восстанавливалась и округлялась, а выделяемые феромоны, пусть пока и слабые, день за днём набирали силу.
Жэнь И принёс и другие новости.
Тот богатый Альфа из Девятого независимого округа, выкупивший Юнь Сина на аукционе, подал на Цзянь Суя в военный трибунал, обвинив его в нападении и потребовав официального уголовного преследования. И хотя похищение «лота» не подлежало открытому разглашению, все заинтересованные лица и так всё понимали: статус Юнь Сина как индуцирующего омеги давным-давно стал секретом полишинеля в военных кругах.
И хотя этот иск сам по себе не представлял для Цзянь Суя серьёзной угрозы, Сун Минчжи следом предоставил Военному комитету критически важную информацию: на территорию страны скрытно проникли два отряда иностранных наёмников, подозреваемых в подготовке диверсий. Это принудило Военный комитет ввести режим боевой готовности третьей степени, не только санкционировать масштабное расследование, но и направить войска на сплошное прочёсывание территорий.
И в ходе проверок всплыл крайне неприятный факт: оказывается, Цзянь Суй уже давно содержал за границей две частные группы наёмников. С первой, под командованием Эллис, всё было более-менее понятно — её имя числилось в красном циркуляре, процесс был под контролем. Однако личность командира второго отряда, Ангшаня, оказалась куда более взрывоопасной: в прошлом он возглавлял мятежников Республики Вика и подлежал ликвидации в рамках союзнической помощи Вике со стороны Новой Государственной Союзной Республики. А теперь выяснилось, что он служит личной гвардией Цзянь Суя.
Данное известие произвело эффект разорвавшейся бомбы, и руководство армии немедленно доложило о происшедшем главнокомандующему, Председателю Фу Яньгую. Тем временем правительство Республики Вика каким-то образом тоже разузнало о случившемся и тут же направило в МИД Нового Союза официальную ноту, требуя экстрадиции Ангшаня и полномасштабного расследования действий Цзянь Суя.
Скандал вырос до межгосударственного уровня, и атмосфера накалилась до предела. Снаружи поднялась невообразимая буря: сразу несколько группировок бросились на поиски Цзянь Суя, но тот словно сквозь землю провалился.
Тем временем Фу Яньгуй встретился со Старейшиной Цзянь Жэньцянем. Тот отрезал: Цзянь Суй ещё год назад порвал все связи с кланом Цзянь, и о его нынешних делах семье ничего не известно. Старик демонстративно подчеркнул разрыв.
Однако Цзянь Жэньцянь был тёртым лисом, и Фу Яньгуй не поверил ни единому его слову. Военные уже установили скрытое наблюдение: стоило Цзянь Сую хоть как-то выйти на связь с родичами, его тут же арестовали бы.
Жэнь И пришёл рано утром. Цзянь Суй как раз варил лапшу для Юнь Сина и приготовил лишнюю порцию для гостя.
— Не слишком пересолил? — поинтересовался Цзянь Суй, глядя на склонившегося над пиалой Юнь Сина.
— Есть немного, — Юнь Син проглотил мягкую лапшу и сделал большой глоток воды. — Но всё равно вкусно.
Цзянь Суй салфеткой аккуратно вытер каплю бульона с его подбородка и пробормотал:
— В следующий раз положу меньше. Тебе ещё восстанавливаться, избыток соли ни к чему.
Жэнь И съел лишь одну ложку и отложил палочки. Наблюдая за тем, с каким аппетитом эта парочка уплетает за обе щеки, он лишь тяжело вздохнул:
— Не помню, чтобы я учил вас такой железной выдержке, — Учитель Жэнь подпёр подбородок ладонью, хмурясь. — На улице земля горит под ногами, а вы тут спорите из-за щепотки соли.
— Если за меня взялись с таким рвением, явно преследуют и другие цели, — равнодушно отозвался Цзянь Суй.
Намёк был предельно прозрачен. Большинство охотников метило в Юнь Сина. Индуцирующих омег не встречали уже долгие годы, и теперь стаи хищников всех мастей активизировались, снуя в тени. Поимка Цзянь Суя служила лишь удобной ширмой, на самом же деле их главной целью оставался Юнь Син.
— Вот и сиди тихо, не нарывайся. И смотри не попадись, — постучал пальцем по столу Жэнь И.
— А если я буду сидеть тихо, думаешь, остальные тоже успокоятся? — парировал Цзянь Суй.
Против этого аргумента возразить было нечего. Жэнь И задумчиво поковырял палочками лапшу, окончательно потеряв аппетит.
Юнь Син, отличавшийся чуткостью, о чём-то догадался и с беспокойством спросил:
— Учитель... а как у вас с Председателем Фу?..
Жэнь И отвернулся, предпочтя уйти от ответа:
— Я пока больше не приду. Надо залечь на дно.
В последнее время они с Фу Яньгуем находились в состоянии затяжной холодной войны. Председатель прекрасно знал о его тайных отлучках, просто закрывал на это глаза. И кому эти визиты предназначались, он тоже наверняка догадывался. Но признаться собственным ученикам, что они с Фу Яньгуем сцепились и уже долгое время не разговаривают, Жэнь И было неловко.
— Учитель, вы и так сделали для нас слишком много. Не нужно рисковать ради нас, — с чувством глубокой признательности произнёс Юнь Син.
Для Фу Яньгуя не составило бы ни малейшего труда выследить Жэнь И и найти их убежище. Но то, что он раз за разом закрывал глаза на эти побеги, явно говорило об его уступках. Именно поэтому Юнь Син не хотел ещё сильнее втягивать учителя в эту опасную игру.