Юнь Син слёг на несколько дней, и болезнь всё никак не отступала. Осмотревший перепуганный врач лишь развёл руками: всё из-за катастрофического переутомления и стресса. Сун Минчжи счёл, что парня подкосило самоубийство Ся Янь, а потому донимать его расспросами не стал.
К тому моменту, как Юнь Син начал понемногу подниматься с постели, свадьба уже подобралась вплотную. Торжество планировали провести в поместье Сун на горе Синьхэ, так что последние дни там неустанно сновали организаторы, утрясая снулые детали. Сун Минчжи разрывался от дел: предвыборная гонка вошла в решающую фазу, вынуждая его кочевать с одного официального приёма на другой.
Телохранители поджидали снаружи. Юнь Син спустил выданные лекарства в унитаз, закутался потеплее и неторопливо вышел из комнаты. В галерее его встретил дежурный медик: измерил температуру, дотошно расспросил о приёме таблеток. Лишь получив на всё ровные ответы, врач дал добро на выезд.
На заднем сиденье минивэна молча замерли двое сопровождающих; следом пристроился ещё один автомобиль. Юнь Син прикинул, что в этой поездке его охраняют как минимум пятеро.
Он прекрасно понимал: сколь бы покорным он ни притворялся, Сун Минчжи ни за что не позволит ему передвигаться без надзора.
Формально Сун Минчжи не вмешивался в судьбу Ся Янь, но на деле держал её побег под жестким контролем. И всё же, несмотря на всю его предусмотрительность, связь с девушкой оборвалась прямо посреди намеченного маршрута. Следы Ся Янь затерялись окончательно. Это привело Сун Минчжи в бешенство, однако из-за данного ранее обещания он не мог предъявить претензии Юнь Сину, вынужденный делать вид, будто ничего не произошло.
Впрочем, молча проглатывать обиды Сун Минчжи не привык и бдительности не терял. Он сознавал: Юнь Син подобен скользкой рыбе — стоит лишь ненадолго ослабить хватку, и тот ускользнет сквозь пальцы.
Машина въехала на территорию Первой военной академии. С момента отчисления Юнь Сина прошло больше двух недель, и возвращение сюда отзывалось странной, сюрреалистичной отчужденностью. Он специально выбрал время сборов, визита добившись под предлогом необходимости лично забрать вещи из общежития.
Неспешно шагая по коридору, он чувствовал за спиной неотступный шаг двоих охранников. Возле своей двери Юнь Син на миг замер, бросив беглый взгляд на комнату напротив. Почесывалось подсознательное ощущение, что Цзянь Суй давным-давно там не появлялся — даже свет, пробивавшийся сквозь дверную щель, казался мертвенным и одиноким.
Приложив палец к сканеру, он вошёл. Внутри всё оставалось точно таким же, каким он его оставил. Охранники встали у порога, уставившись в коридор каменными истуканами. Юнь Син без суеты сложил в чемодан немного одежды и предметов первой необходимости.
— Проверять будете? — спросил он, остановившись посреди комнаты перед раскрытым серебристо-серым чемоданом.
Старший из охранников замешкался на секунду, после чего с почтением ответил:
— Господин Юнь, сейчас в этом нет необходимости.
— Понятно, — безучастно произнёс Юнь Син.
Значит, выпотрошат по возвращении.
Покатив чемодан к выходу, у самого края коридора он столкнулся с возвращавшимся Юй Цином. Тот от неожиданности застыл, но тут же порывисто шагнул навстречу. Охрана дернулась было перерезать путь, но Юнь Син остудил их коротким взглядом:
— Я просто скажу пару слов сослуживцу.
Охранники замерли, однако глаз с Юй Цина не спускали.
— Юнь Син... — выдохнул тот, но на большее его не хватило: слова застряли в горле.
Новость об обстоятельствах Юнь Сина прогремела в академии подобно взрыву. Для посторонних это послужило лишь сочной сплетней, но для бойцов Отряда А Морской пехоты произошедшее отозвалось глубокой, тяжелой болью. Человек, с которым они плечом к плечу проходили службу, в одночасье оказался омегой и попросту исчез. Принять такой удар было выше их сил.
Поначалу они тешили себя надеждой: может, Юнь Син ушёл на секретное задание? Или случились непредвиденные обстоятельства, и он вот-вот вернётся? Когда из-под ареста выпустили Цзянь Суя, сослуживцы ринулись к нему, надеясь найти поддержку и вместе придумать выход. Но Цзянь Суй наотрез отказался обсуждать эту тему и с тех пор практически не показывался на глаза.
В расположении Морской пехоты царила гнетущая обстановка, от бывалого боевого братства и следа не осталось. Когда в столовой парочка альф из Воздушной эскадрильи позволила себе развязные шуточки о Юнь Сине, парни из Отряда А мгновенно сорвались. Вспыхнула массовая драка, закончившаяся дисциплинарными взысканиями для всех участников.
— Давно не виделись, Юй Цин.
Юнь Син стоял всё такой же тихий и собранный, как раньше, но в глубине его глаз застыла затаенная, надрывная тоска, от которой щемило сердце.
Юй Цин подступил ближе, в его голосе прорезалась отчаянная тревога:
— Ты и правда забрал документы?
— Да.
— И ты на самом деле...
— На самом деле. Я — омега, — перебил Юнь Син, чуть помедлив, и тихо добавил: — Простите, что дурачил вас. Но кем бы я ни был, время, проведённое с вами, было самым счастливым в моей жизни. Спасибо вам за всё.
У Юй Цина защипало в глазах:
— Юнь Син, да какая разница, какой у тебя пол! Ты — это ты.
Юнь Син сжал рукоять чемодана до побеления костяшек, не в силах вымолвить ни слова.
— А... ты сможешь вернуться? — с надеждой спросил сослуживец.
Юнь Син лишь качнул головой. Голос его совсем осел:
— Берегите себя, Юй Цин.
Не поднимая глаз, он обогнул Юй Цина. Колёсики чемодана сухо зашуршали по полу. Каждый шаг давался так, будто он ступал по осколкам прошлого — яркие, тёплые воспоминания рушились за его спиной, превращаясь в прах.
* * *
Пообедав, Юнь Син вернулся к себе. Чемодан уже стоял возле гардероба. Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять: вещи перетряхнули до нитки. Каждый подклад, потайной карман, даже ручка и колесики подверглись досмотру. Безмолвно выгрузив содержимое, он разложил всё по местам и убрал чемодан в шкаф.
Во второй половине дня охрана повезла его на примерку свадебного наряда. Старое ателье индпошива пряталось на склоне горы; потомственный портной издавна обшивал Сун Минчжи, так что и парные костюмы доверили ему.
Сроки поджимали настолько, что сшить наряд с нуля было нереально. Портному пришлось подогнать имевшийся в салоне выставочный образец. Однако после примерки пиджак всё равно висел на талии: подгонку делали по старым меркам, а Юнь Син заметно исхудал. Мастер поинтересовался причиной такой потери в весе, но переделывать заново времени уже не оставалось.
Юнь Син отмахнулся: сойдёт и так. Старик распорядился упаковать костюм и ушёл за жилетом и аксессуарами.
Юнь Син остался в примерной один. Он присел у окна, за которым тянулся горный склон, поросший вечнозеленым кустарником, спасшим пейзаж от зимнего увядания. Юнь Син подпёр лоб рукой. Неспадающий жар туманил рассудок, наваливалась тяжелая дремота под лучами заходящего солнца.
И тут за его спиной бесшумно распахнулась створка окна.
Реагировал Юнь Син мгновенно, но вломившийся снаружи человек оказался быстрее. В считаные доли секунды Юнь Сину зажали рот и сходу впечатали в диван. Попытка нанести удар провалилась: Цзянь Суй с ходу закрутил его руку за спину и навалился сверху. Возле самого уха прозвучал обжигающий, зверский шепот:
— Дернешься или пикнешь — я перебью всех, кто торчит снаружи.
Юнь Син знал, что у того хватит безумия привести угрозу в исполнение. Затаив дикий гнев, он процедил сквозь зубы:
— Ты совсем с катушек съехал?!
— Я забираю тебя, — отрезанно выплюнул Цзянь Суй.
Юнь Син отчаянно забился, однако Цзянь Суй зафиксировал его мертвой хваткой, всем весом прижав корпус к подушкам — из такого захвата вырваться практически невозможно.
— Отпусти! Я же всё тебе объяснил: у меня свадьба! — Грудь Юнь Сина разрывалась от тяжелой одышки, но он вынужден был сипеть шепотом, чтобы не привлечь внимания.
— Отпустить? Слышишь, только через мой труп.
Жестоко пресекая любые попытки сопротивления, Цзянь Суй надавил с такой силой, что в суставах Юнь Сина что-то отчетливо хрустнуло. Задыхаясь от боли, он оказался уткнут лицом в мягкую обшивку, а колени насильно вжаты в ковер. Лишь сейчас он по-настоящему осознал, насколько колоссальна разница в их физической мощи.
— Цзянь Суй, остынь, — парень слышал собственный рваный хрип и глухие, бешеные удары чужого сердца. — Тебе нельзя этого делать! Ты хоть понимаешь, какими будут последствия?!
— Какие ещё последствия? — Цзянь Суй цапнул со столика шелковую галстучную ленту, сжал в ком и, грубо сжав челюсти Юнь Сина, впихнул импровизированный кляп ему в рот, заглушая слова.
Плотная ткань скребла по нёбу, во рту разлился солоноватый металлический привкус. Пальцы Цзянь Суя на мгновение задержались у его губ, а затем с жестокой силой прошлись по уголку рта, будто стирая невидимую скверну.
— Какого чёрта мне бояться, когда я забираю собственную жену?! — звериным рыком прошептал Цзянь Суй, не ослабляя давления. — Что, боишься, ищейки Сун Минчжи услышат? Отлично, вопи, вопи на здоровье! Проверь, выйдет ли хоть звук.
Он провел ладонью по щеке Юнь Сина и, глядя в его налитые кровью от нехватки воздуха глаза, ледяным тоном добавил:
— Ты сам меня вынудил, Юнь Син.
Мышцы Юнь Сина снова напряглись в попытке вырваться, но колено Цзянь Суя безжалостно впечатало его ноги обратно в пол. В следующий миг запястье обожгло холодом: щелкнул браслет наручников, зафиксировав его руку в связке с рукой Цзянь Суя.
Цзянь Суй волоком потащил его к окну. Юнь Син сдаваться не намеревался — выгадав секунду, он извернулся и лягнул захватчика. Цзянь Суй даже не уклонился, приняв удар корпус в корпус. Юнь Син опешил, но тут же понял, что времени на замешательство нет, и, глухо замычав через кляп, попытался протаранить соперника плечом.
Несмотря на лихорадку, выносливость у Юнь Сина была не как у хрупких омег — сказывалась армейская выучка. Сцепившись в неравной борьбе, где одна рука Цзянь Суя оставалась скованной, они застряли у окна чуть дольше расчетного. Возня зацепила стоящую на подоконнике вазу — та пошатнулась, но Юнь Син вовремя выбросил ногу, подхватив её стопой у самого пола.
Цзянь Суй перехватил вазу свободной рукой и швырнул её на диван.
— Я посчитал: снаружи пятеро, все при стволах, — Цзянь Суй железным клещом перехватил его за шею, намертво блокируя любые движения. — Развели тут шум... Как думаешь, если они сейчас выломают дверь и увидят меня, пустят пулю в ход? А главное — выберусь ли я живым?
Юнь Син от этого шантажа чуть не лишился рассудка. Паника захлестнула его: с одной стороны — безумный Цзянь Суй, с другой — риск спровоцировать стрельбу. Заткнутый рот лишал возможности вымолвить хоть слово, перед глухой стеной чуждого упрямства бессильны были любые доводы.
И тут за дверью послышались шаги — возвращался портной.
Зрачки Юнь Сина сузились до пределов. Неспособный заговорить, он вытолкнул из груди лишь рваный, заглушённый стон, похожий на писк попавшего в капкан звера. Цзянь Суй ощутил, как забилось в лихорадочной дрожи зажатое тело — то ли от страха, что его сейчас разоблачат, то ли от ужаса перед неизбежным похищением.
Но никакой жалости в Цзянь Суе не было. Едва замочная скважина отозвалась щелчком, он с рывком потянул цепочку наручников на себя, заставив Юнь Сина зашататься.
Ледяной порыв ветра ударил в лицо, когда Цзянь Суй подхватил его и махом вывалился вместе с ним за оконный проём.