Глубокая осень обрушила на столицу волну тяжелого гриппа. Эпидемия не обошла стороной и санаторий, где уже несколько лет угасала Ся Янь. Едва получив известие, Юнь Син сорвался с тренировочного поля, даже не успев сменить форму, и бросился к выехавшему за ворота военной академии автомобилю Сун Минчжи.
В последние годы у Ся Янь сдавало сердце, а непрестанная, иссушающая тоска окончательно подорвала её здоровье. Обычная простуда за две недели прогрессировала в пневмонию и острейший миокардит. Дело дошло до реанимации, но Юнь Сину об этом предпочли не сообщать.
На заднем сиденье внедорожника Сун Минчжи сжал бледные, но крепкие пальцы Юнь Сина. Вкратце описав состояние матери, он покровительственно похлопал юношу по тыльной стороне ладони, призывая не переживать: мол, Ся Янь обеспечена лучшими врачами и премиальным уходом, кризис миновал. А встречу устроили лишь потому, что мать слишком сильно соскучилась по сыну.
Слушая этот ровный, уверенный голос, Юнь Син ощутил, как по позвоночнику от крестца к затылку пробирается острая, ледяная боль.
«Лучшие врачи» — а банальная простуда за полмесяца переросла в тяжелейшие осложнения.
Ему ничего не говорили, потому что его чувства никого не волновали. В этом просто не было нужды.
А теперь ему «пожаловали» свидание. Сун Минчжи даже лично приехал забрать его из академии. Значит, произошло что-то такое, что по-настоящему задело интересы элиты клана Сун.
Юнь Син слишком хорошо знал эгоистичную, лицемерную натуру членов этой семьи. Наряду с тревогой за мать в его душе расплывался липкий страх: сбывалось то, чего он боялся больше всего.
И Сун Минчжи не заставил себя ждать:
— Как только закончится зима, тебе исполнится двадцать. Через пару дней врач возьмет анализы. Если феромоны окончательно стабилизировались, я поставлю тебе постоянную метку.
Он распоряжался чужой судьбой с той же будничной легкостью, с какой обычно выбирал блюда к ужину.
— Я только вошел в штаб-командование, — изо всех сил пытаясь сохранить внешнее хладнокровие, хотя дыхание уже перехватывало от подступающей паники, проговорил Юнь Син. — Пожалуйста, давай отложим... Постоянная метка поменяет фон. Даже под подавляющим пластырем окружающие почувствуют изменения.
Сун Минчжи тихо усмехнулся. В его тоне проскользнула пренебрежительная насмешка:
— Ты что, действительно вознамерился всю жизнь проторчать в этом штабе? Поиграл в солдатики — и хватит. Пора возвращаться домой.
Пальцы Юнь Сина дрогнули. Ледяной онемелостью пробрало до самого сердца, но Сун Минчжи, словно смакуя его беспомощность, продолжал перебирать и поглаживать его ладонь, не намереваясь отпускать.
— Я бы хотел... чтобы метка появилась только после официальной свадьбы.
— Свадьба сыграется, об этом не переживай. Кроме тебя, я ни на ком жениться не собираюсь, — отрезал Сун Минчжи. — Но брак и метка одно другому не мешают.
С этими словами он бесцеремонно взялся за подбородок Юнь Сина и притянул его к себе. От юноши пахло свежестью тренировочного плаца и той особенной, едва уловимой нотой, что пряталась в глубине его кожных желез, — тонким, едва приглушенным ароматом имбирной лилии.
Сквозь расстегнутый воротник военной формы Сун Минчжи въедливо разглядывал скрытое под тканью тело: поджарое, гибкое, сочетающее омежью утонченность с текстурой гладкого белого фарфора. Соблазнительное и изысканное.
Кадык Сун Минчжи дернулся, взгляд потемнел.
За эти годы через его постель прошло немало омег: искушенные и порочные, наивные и юные, умные и покладистые. На его положении не приходилось даже просить — они сами искали его внимания. Но, помимо банального физиологического разряда, каждому из них чего-то недоставало.
Он часто ловил себя на том, что во время близости с очередным любовником думает о Юнь Сине. О своем названном младшем брате, который лишь казался покорным, а на деле скрывал глубоко внутри упрямый, бунтарский нрав. Каждая черта этого парня казалась Сун Минчжи зашифрованным соблазном, который безумно хотелось разгадать.
Изначально он планировал подождать. Юнь Син никуда бы от него не делся. Можно было дождаться, пока редчайший тип феромонов окончательно оформится, а затем не спеша насладиться добычей.
Но всё изменилось после того случая в аэропорту, когда он увидал рядом с ним Цзянь Суя.
Пусть Юнь Син не смеет открыто бунтовать против семьи Сун, это не остановит других альф, жадно поглядывающих на чужую собственность.
Сун Минчжи был старше Цзянь Суя, давно занимал высокий пост и привык держать всё под контролем. Он не верил, что какой-то военный курсант способен разрушить его планы. Однако едва заметная перемена в поведении Юнь Сина, его слишком лёгкий поступательный путь в штаб-командование и особое внимание со стороны супруга Председателя Фу — всё это заставило Сун Минчжи насторожиться.
— Юнь Син, ты выдумываешь слишком много причин.
Голос прозвучал у самого уха, заставив кожу на шее Юнь Сина покрыться крупными мурашками.
Сун Минчжи сгреб застывшего юношу в охапку, залез ладонью под форму и без тени стеснения сжал чувствительную, упругую плоть на его талии. Его тихий смех отозвался в ушах Юнь Сина липким ужасом.
— Или дело вовсе не в этом?
—... Нет, — с трудом выдавил Юнь Син, гася дрожь в голосе.
Он бросил взгляд на поднятое звуконепроницаемое стекло. Водитель вел машину плавно, полностью игнорируя происходящее в салоне.
— Вот как?
Юнь Син окаменел, повторив с деревянной интонацией:
— Других причин нет.
Сун Минчжи наконец выпустил его, покровительственно похлопал по щеке и сменил гнев на милость:
— Вот и умница.
* * *
Когда они прибыли, Ся Янь только что поставили капельницу, и она спала. Сун Минчжи ушел в соседний кабинет разбираться с документами, оставив Юнь Сина ждать пробуждения матери.
Словно почувствовав родное присутствие, Ся Янь вскоре открыла глаза. Увидев сына, она взволновалась, попыталась прикрыть исколотую иглами руку и потянула Юнь Сина к себе на кровать. Они долго разговаривали о самых простых, бытовых вещах, не затрагивая ничего, что могло бы вызвать подозрения у сиделок.
Когда выделенное время подошло к концу, Юнь Син сжал худую ладонь матери и тихо произнес:
— Берегите себя, мама. Обо всём остальном позабочусь я.
Ся Янь всё поняла без лишних слов. В её глазах блеснули слезы:
— Фаньфань, ты тоже пообещай мне... Твоё здоровье — это самое главное.
Юнь Син сдержал подступавшие слёзы и выжал из себя успокаивающую улыбку.
Дворецкий повел его к выходу. Сун Минчжи всё ещё проводил онлайн-совещание с зарубежными партнерами, поэтому Юнь Син вышел подождать его в сад. Отсюда хорошо просматривалось окно палаты Ся Янь.
Поднялся холодный вечерний ветер. Закат догорал, уступая место густым сумеркам.
В памяти снова всплыл Цзянь Суй. Днем, когда Юнь Син спешно покидал тренировочное поле, Цзянь Суй выбежал вслед за ним, пытаясь расспросить, что случилось. У Юнь Сина не было времени объяснять — он даже не оглянулся, промчался мимо КПП и выскочил к воротам.
Он не мог позволить Цзянь Сую увидеть ни эту машину, ни человека, сидевшего внутри.
И уж тем более он не мог рассказать ему о матери, содержащейся на правах заложницы.
До чего же глупо... Находясь в цепях своей искалеченной судьбы, он вдруг позволил себе поддаться иллюзии. Испытав нежное, бережное отношение, он на мгновение поверил в несбыточную сказку о совместном будущем.
Но за его плечами висел слишком тяжелый груз, и ни одной деталью в своей жизни он не распоряжался сам. Он был слишком слаб. Слишком беспомощен, чтобы прямо сейчас вырвать маму из этого ада.
Какое у них могло быть будущее?
* * *
Вечером Цзянь Суй вопреки своим привычкам вернулся в семейную резиденцию. Цзянь Сянь, увидав сына дома, решил, что тот наконец одумался, и облегченно вздохнул.
— В эти выходные на благотворительном вечере будут родители из семьи Вэй, — произнес Цзянь Сянь, сидя на диване в гостиной и наблюдая, как сын широкими шагами поднимается по лестнице. — Постарайся побольше пообщаться с их дочерью. О браке уже договорились на высшем уровне, дедушка лично объявит тебе детали.
Не прошло и минуты, как Цзянь Суй спустился обратно. В руках он держал плотную черную сумку. На отца он даже не взглянул, направляясь к выходу.
Цзянь Сянь поднялся, сделав пару шагов вслед. Увидев, что сын не намеревается останавливаться, он повысил голос:
— Цзянь Суй! Это тебе не игрушки! Ты обязан жениться. Какая разница, с какой омегой создавать семью? Внучка президента — идеальная партия! Чем она тебя не устраивает?
— Я никуда не пойду. Хотите — идите сами.
Слова Цзянь Суя прозвучали одновременно с оглушительным хлопотом тяжелой двери.
Спустя мгновение из подземного гаража резиденции Цзянь вырвался модифицированный внедорожник. Рёв форсированного двигателя разрезал тишину угасающего вечера, и машина стрелой унеслась за ворота, растворившись в темноте.
Припарковавшись у подножия горы Синьхэ, Цзянь Суй вытравил одну за другой две сигареты. С момента, как Юнь Син убежал с тренировки, прошло уже три часа. Цзянь Суй видел его тревогу и понимал: произошло что-то серьезное. А единственным человеком, способным вызвать у Юнь Сина такую реакцию, была Ся Янь.
Он сделал два звонка и отправил несколько сообщений, но Юнь Син не отвечал. Цзянь Суй заставил себя не обрывать линию. Выждав еще некоторое время и так и не получив ответа, он принял решение.
В его комнате в резиденции располагалась потайная оружейная. Оттуда он забрал два пистолета Глок-17 с увеличенными магазинами на тридцать три патрона, пересел на бронированный автомобиль и взял курс на Синьхэ.
Затушив окурки, он начал подъем по крутому теневому склону. Спустя пятнадцать минут перед ним из темноты вырисовывались очертания поместья Сун, скрытого в лесистой ложбине. По подъездной аллее как раз проехал черный седан, прошмыгнул за массивные ворота и скрылся в глубине территории.
Это была машина Сун Минчжи. Та самая, в которую днем сел Юнь Син.
В этот момент в кармане Цзянь Суя завибрировал телефон.
Голос Юнь Сина в динамике звучал холодно, сдержанно и очень устало. Он коротко пояснил, что не мог ответить раньше из-за возникших семейных дел.
Интонации были подчеркнуто вежливыми, словно он разговаривал с шапочным знакомым, — полная противоположность тому Юнь Сину, каким он был наедине с Цзянь Суем в академии.
Взгляд Цзянь Суя, устремленный на усадьбу, стал ледяным. Горный ветер подвывал в кронах деревьев.
— Ты в порядке? — спросил он.
Юнь Син помешкал секунду:
— Да.
— Учитель Жэнь искал тебя сегодня, — добавил Цзянь Суй. — Спрашивал, когда вернешься.
Ответ Юнь Сина снова прозвучал сухо и формально:
— В понедельник.
Еще четыре дня.
Цзянь Суй молчал. Лишь его тяжелое дыхание передавалось по связи, соединяя двух людей сквозь километры ночной тишины. Юнь Син отлично понимал подтекст каждого вопроса и слышал глухую, тщательно скрываемую тревогу.
Спустя несколько мгновений тишины голос Юнь Сина заметно смягчился. В нем проступили теплые, успокаивающие нотки:
— Мама заболела. Я проведу эти дни с ней в санатории. Передай, пожалуйста, учителю Жэнь, чтобы он не волновался.
Напряжение, сковавшее мышцы Цзянь Суя, немного спало.
Юнь Сина нет в поместье Сун. На данный момент он в безопасности. Значит, лезть напролом не имеет смысла — необдуманные действия могут только навредить.
По интонациям Юнь Сина Цзянь Суй понял, что тот не врет.
— Хорошо, — коротко ответил он.
Повесив трубку, он еще полчаса просидел на каменистом уступе, всматриваясь в огни усадьбы, после чего спустился тем же путем к машине.
* * *
Следующие два дня Цзянь Суй ходил на занятия в академии один. На выходные домой он возвращаться не собирался. Когда на личный номер позвонил Старейшина Цзянь Жэньцянь, он без экивоков спросил внука:
— У тебя кто-то появился?
— Нет, — отрезал Цзянь Суй.
Старик суховато рассмеялся — в этом смехе прослеживалась въедливая проницательность человека, прожженного политикой:
— Ты каждый день крутишься возле того мальчишки из семьи Сун. Думаешь, до меня не доходят слухи?
Цзянь Суй ответил без единой паузы:
— Он альфа.
— Ты молод, хочется погулять — гуляй, я не вмешиваюсь, — жестко чеканил Цзянь Жэньцянь. — Но если речь идет о браке, то твоей женой станет только девушка из рода Вэй. Ты пользуешься влиянием семьи и обязан работать на её будущее. И ещё: зачисти всё своё окружение. Всех этих альф и омег.
В пальцах Цзянь Суя привычно оборачивалась рамка только что разобранного M18. Заслушав строгий наказ, он внезапно хмыкнул:
— Дедушка, к чему такая спешка? Разберусь с делами — приеду.
Он мгновенно вернулся к своему привычному нагловатому тону. Смена настроения была настолько разительной, что дед на секунду потерял дар речи.
— Кстати, — как бы между прочим спросил Цзянь Суй, — Сун Минчжи будет на вечере?
— Зачем он тебе? — насторожился Цзянь Жэньцянь. Насколько он знал, внук никогда не поддерживал близких отношений со старшим сыном Сунов.
Голос Цзянь Суя остался абсолютно ровным:
— Да так. Хочу спросить у него кое-что.