Три месяца непрерывных и изнурительных боёв окончательно истощили ресурсы Независимого штата Мьянма. Нестандартная, вязкая тактика пограничных войск рассекала силы противника, заставляя его отступать по всем фронтам. Однако Руолайчао по-прежнему оставался неуловим. Его отряды действовали рассредоточенно, при малейшей угрозе растворяясь в рельефе, а сам генералитет умело затягивал разгром, выставляя двойников и используя партизанские методы.
На исходе последней серии столкновений Лянь И сменил тактику: вместо точечного устранения вражеских командиров он спровоцировал тотальный хаос в коммуникациях, практически парализовав систему управления противника. Тем временем Юнь Син и Цзянь Суй залегли в глубине изрезанной каньонами гоби. Их задачей было устранение ключевых угроз — снайперов и пулемётных расчётов.
После почти двух недель выжидания им наконец выпал шанс.
Палящее солнце превратило пустыню в гигантскую линзу. Плотные волны раскалённого воздуха заставляли штабной джип, стоявший в трёх километрах, колыхаться, словно призрачное марево.
Цзянь Суй выдвинулся в целевой сектор, когда Юнь Син уже давно занял господствующую высоту. В радиоэфире ровно и чётко звучало их дыхание.
— Ветер юго-восточный, скорость два и четыре, влажность на нуле, — голос Цзянь Суя оставался монолитно спокойным. — Фаньфань, твоей пуле потребуется целых девять секунд, чтобы до него добраться.
— Что ж, пускай себе летит.
Зрачки Юнь Сина сузились. В сетке оптического прицела наконец появился тот, кого звали Пустынным орлом.
Генерал сидел на заднем сиденье армейского внедорожника. По прямой до позиции снайпера было чуть больше трёх километров.
Теоретически выстрел на подобную дистанцию в экстремальных условиях пустыни был возможен, но требовал совпадения сотен идеальных физических и баллистических параметров. Цель двигалась. Юнь Сину приходилось в уме вычислять снос пули, её торможение о плотные слои воздуха, баллистическое снижение и, главное, с точностью до миллисекунды предсказывать траекторию движения машины. Ошибка на долю миллиметра означала провал. Второго шанса им бы не дали — Руолайчао давно чуял опасность и до этого момента ни разу не показывался лично, прикрываясь ложными кортежами.
На лбу Юнь Сина выступили мелкие капли пота. Он пролежал в этой позиции двое суток, подпитывая силы лишь энергетическими батончиками. Жёлтый песок полностью скрывал его тело; застыв неподвижной статуей, он словно пустил корни в эту каменистую землю, став единым целым с пустыней.
Цзянь Суй не спрашивал, уверен ли тот в успехе. Оба снайпера, рассредоточенные по укрытиям, сохраняли хладнокровие. Заняв позицию поддержки, Цзянь Суй уже подавил два вражеских пулемётных гнезда и прикрывал напарника.
— Цзянь Суй, — от обезвоживания голос Юнь Сина звучал сухо и хрипло, но в нём не было и тени сомнений. — Девять секунд. Я справлюсь.
Девять секунд полёта пули до динамической цели на дистанции свыше трёх километров. На бумаге — выполнимо. На практике — никому ещё не удавалось.
Но если Юнь Син сказал «справлюсь», Цзянь Суй знал: он попадет.
На армейском КПК пульсировали свежие метеоданные, экран светился синеватым отсветом, просчитывая поправку на силу Кориолиса.
Цзянь Суй зажал клавишу гарнитуры:
— На третьей секунде восходящий тепловой поток поднимет траекторию на семнадцать сантиметров.
Юнь Син молча крутанул барабанчик маховика поправок. Металлический щелчок прозвучал сухим, коротким отсчётом.
Внедорожник вдалеке всё так же дрожал в мареве.
Когда Юнь Син плавно спустил курок, выхлоп пороховых газов на мгновение раскалил воздух перед дульным срезом. В оптике снайпера Руолайчао как раз наклонился, поджигая сигарету.
На исходе девятой секунды генерал поднял голову, так и не успев выпустить первый клубок дыма.
Пуля пробила бронированное стекло и вошла точно меж бровей.
И лишь когда брызги крови окрасили подголовник сиденья, до места назначения с опозданием донёсся сухой звук дальнего выстрела — будто сама смерть забыла вовремя включить звук.
Цзянь Суй сворачивал лазерный дальномер, когда Юнь Син уже разобщил узлы винтовки, скатился с позиции и юркнул в салон подоспевшей машины. В гарнитуре одновременно раздался щелчок закрывающейся дверцы со стороны Цзянь Суя, а затем — его бархатный, до мурашек приятный голос:
— Фаньфань, мы возвращаемся домой.
* * *
Гибель Руолайчао привела к мгновенному коллапсу военных действий Независимого штата Мьянма. В условиях стремительно ухудшающейся обстановки Независимый штат Мьянма в кратчайшие сроки подписал акт о капитуляции и прекращении огня. Как подсанкционная территория, штат облагался долгосрочными экономическими ограничениями, эмбарго на передовые технологии и жестким лимитом на содержание вооруженных сил.
В отличие от бурлящего внешнего мира, для Юнь Сина и Цзянь Суя всё сводилось к неспешной поездке на междугороднем экскурсионном автобусе, на котором они с кучей сумок наконец добрались до тихого городка.
Ся Янь ждала их у калитки. Спустя целый год разлуки мать и сын снова увидели друг друга. Пыль прошлых обид и бед окончательно развеялась, уступив место чистому, прозрачному дню.
Оба не могли сдержать захлестнувших чувств. Но главное — всё страшное осталось позади.
— Мама.
— Мам.
Цзянь Суй эхом повторил за Юнь Сином без малейшего смущения. Он держался настолько естественно и непринуждённо, словно делал это всю жизнь, и тут же подхватил:
— Мам, куда багаж пристроить?
Ся Янь на мгновение растерялась, не зная, на кого смотреть — на сына или на Цзянь Суя, и лишь поспешно ответила:
— В спальню несите.
Благодаря должным условиям и уходу здоровье Ся Янь заметно улучшилось. Хотя её железа феромонов подверглась повреждению — в отличие от случая Сун Минчжи, у которого орган вырезали полностью вместе с нервными узлами — здесь ключевые сосуды уцелели. После курса терапии базовые функции частично восстановились, избавив её от мучительных болей на всю оставшуюся жизнь. Это был лучший из возможных исходов.
Юнь Син прилег головой на колени матери, как в далеком детстве, и тихо, без умолку рассказывал обо всём, что произошло за это время.
Цзянь Суй сидел позади него — широкоплечий, длинноногий, своим статным силуэтом и породистыми чертами лица легко сглаживающий остаточный оскал недавней войны. Вся его опасная аура спряталась глубоко внутри; он молча служил для Юнь Сина нерушимой опорой, заслоняющей от любых непогод.
О тяжёлом Юнь Син умалчивал, а когда речь заходила о приятных мелочах, в его миндалевидных глазах вспыхивали живые, искристые огоньки.
Ся Янь с нежностью смотрела на сына, выросшего в крепкое дерево. Он изменился: больше не таил в себе мрачных дум, не загонял боль глубоко внутрь, а в каждом его движении сквозила та самая естественная, гордая свобода, которая всегда была ему присуща. Именно таким и должен был быть её Фаньфань.
К полудню Цзянь Суй, повязав фартук, вальяжно хозяйничал на кухне.
Во дворе Юнь Син беседовал с матерью, когда из кухонного окна высунулся Цзянь Суй и громко поинтересовался:
— Мам, в яичный соус две ложки сладкой пасты положить?
Ся Янь обернулась и мягко улыбнулась:
— Полторы.
Цзянь Суй скрылся в глубине кухни, строго следуя полученной инструкции.
Юнь Син отчего-то почувствовал неловкость. Смущённо потер нос и украдкой взглянул на мать — её лицо оставалось спокойным и умиротворённым, словно беспрестанное «мамканье» Цзянь Суя с самого вчерашнего порога было для неё абсолютно естественным.
Цзянь Суй выложил горячую лапшу в пиалы и щедро зачерпнул получившийся густой соус. Устроившись за столиком в тени раскидистого дерева, они приступили к обеду. Проглотив первую же порцию, Цзянь Суй искренне восхитился собственной стряпнёй:
— Мам, рецепт просто убойный! В жизни ничего вкуснее этой лапши не ел!
Юнь Син только глаза закатил, поражаясь невиданным талантам Цзянь Суя по части лести.
Но самое главное — Ся Янь на это охотно купилась и с улыбкой ответила:
— В следующий раз научу тебя готовить другую заправку.
Так они и остались здесь жить. По утрам просыпались без будильников, днём грелись на солнышке, по вечерам выходили на прогулки и ели свежие овощи, выращенные прямо в саду. Все трое наслаждались редким покоем и размеренным ритмом простой человеческой жизни.
Городок славился живописными видами и душевными местными жителями. Ся Янь быстро обзавелась приятельницами, поэтому, когда Юнь Син предложил ей переехать с ними в Новую Государственную Союзную Республику, она отказалась.
— Мне отлично живётся в этой тишине. Вот поправлю здоровье ещё немного и отправлюсь с подругами путешествовать, — Ся Янь окончательно отпустила прошлое и не хотела возвращаться в места, причинившие столько боли. К тому же у молодых была своя жизнь, и совместное проживание было бы не лучшим решением.
Юнь Син уважил выбор матери. Всю жизнь она была заперта в тисках чужих страстей и мести, а теперь, избавившись от тяжелой обузы поврежденной железы феромонов, обрела подлинную лёгкость.
И всё же отпускать её было тяжело:
— Когда наездитесь и устанете от дорог — сразу возвращайтесь домой.
Цзянь Суй обнял Юнь Сина за плечо:
— Мам, наш дом всегда открыт для вас.
Атмосфера была предельно теплой и доверительной, и Цзянь Суй, выждав идеальный момент, небрежно заметил, что в городке есть старинная церковь, а прямо подле неё — местный ЗАГС.
Юнь Син в изумлении уставился на него. Догадавшись, к чему тот клонит, он опешил, сжал пальцы, а сердце в груди заколотилось как сумасшедшее.
— Даже иностранцам достаточно предъявить удостоверения личности и привести свидетеля. Я узнавал: здешний брак полностью признаётся законами Новой Государственной Союзной Республики.
Все трое сидели в уютной гостиной. Винтажная люстра отбрасывала мягкий янтарный свет, чётко очерчивая правильные, решительные черты Цзянь Суя. Он достал из подходящей сумки плотный кожаный планшет, выложил на стол внушительную стопу документов и принялся обстоятельно их разбирать.
Это были активы, зарегистрированные на имя Цзянь Суя: недвижимость в десятке стран, инвестиционные портфели, золотые запасы, приватный арсенал оружия, коллекция яхт и спорткаров, а также бесценные произведения искусства и антиквариат. Пожизненные права на управление двумя частными отрядами наёмников с подробным описом их штата и тяжелого вооружения прилагались отдельным пунктом.
Волнение Юнь Сина как рукой сняло. Он подался вперёд, с изумлением перебирая бумаги, после чего ошарашенно вылупил свои миндалевидные глаза:
— Ты откуда вообще такой богатый?! Откуда всё это?!
Он обеими руками вцепился в бумаги, силясь переварить увиденное, с чуть приоткрытым ртом выглядя до смешного мило и наивно.
Цзянь Суй не удержался и щелкнул его по лбу:
— Моя фамилия — Цзянь. Ты думал, я только из автомата палить умею?
Юнь Син: «...»
Цзянь Суй впился в него горячим взглядом и тихо, с бархатным нажимом произнес:
— Распишемся — и всё это станет твоим.
Юнь Син тут же выпрямился и посмотрел на Ся Янь, всем видом демонстрируя, что на деньги его не купишь.
Ся Янь только качнула головой от смеха. Финансы её волновали мало, но вот серьезность и основательность намерений Цзянь Суя внушали абсолютную надежду.
Пользуясь моментом, Цзянь Суй, словно фокусник, вытащил ещё два документа и пододвинул их к Юнь Сину. Тот присмотрелся: сверху лежало соглашение о разделе имущества, составленное адвокатами, а под ним — заявление на регистрацию брака. Когда только успел оформить?
Ся Янь не ожидала от него столь въедливой предусмотрительности и была приятно поражена.
— Я везде уже расписался, — Цзянь Суй указал пальцем на пустую графу. — Осталась только твоя подпись.
Юнь Син нервно потер пальцы и снова взглянул на мать.
— Чего на меня смотришь? — ласково пожурила его Ся Янь. — Хочешь подписать — подписывай.
Юнь Син мгновенно цапнул ручку и размашисто вывел свое имя на бланке.
Бросив ручку на стол, он победоносно взглянул на Цзянь Суя.
Тот, казалось, облегчённо выдохнул. Его губы сжались в узкую линию, пальцы под столом сжались в кулаки и снова расслабились. В итоге он сумел произнести лишь:
— Завтра идём ставить печати. Мама будет нашим свидетелем. Дадим клятвы — и мы официальные супруги.
Щёки Юнь Сина вспыхнули алым румянцем, а на губах заиграла счастливая улыбка. Это человек, которого он любит — и будет любить всю свою жизнь.
В столь торжественную минуту Юнь Син посчитал, что просто обязан сказать нечто глубокое и важное. Забыв о присутствии матери, он уже открыл рот, как Цзянь Суй вдруг серьезно добавил:
— Фаньфань... Ты обещал. Не смей меня бросать и будь со мной ласков всю жизнь.
Юнь Син поперхнулся готовым признанием и едва не задохнулся.
* * *
На следующее утро, едва взошло солнце, Цзянь Суй уже потащил Юнь Сина к выходу. Юнь Син, которого накануне вечером безжалостно заездили в постели, едва волочил ноги и проснулся совершенно озлобленным.
— Ну что ты за хрупкая недотрога, — Цзянь Суй сгреб его в охапку и принялся ерошить ему волосы, не стесняясь в выражениях. — Тоже мне, 2S-омега, боец морской пехоты... А в постели рыдаешь так, будто из тебя душу вытряхивают!
Юнь Син закипел от злости и со всей силы упёрся ладонями ему в грудь:
— Ах так?! Ну и иди ищи себе 3S, на нём и женись!
Цзянь Суй железной хваткой прижал его к себе, не давая вырваться:
— Мечтай больше!
Препираясь на каждом шагу, они добрались до регистрационного бюро, но выяснилось, что учреждение открывается только в десять утра. Пришлось несолоно хлебавши плестись назад. Ся Янь как раз приготовила завтрак и при виде мрачной парочки не удержалась от смеха.
— Я же говорила: глушь тут, никто сзаранку в очереди за браком не стоит, — сказала она. — Поели бы спокойно, потом пошли.
В десять тридцать утра они вышли из дверей церкви. Юнь Син и Ся Янь шли впереди, а Цзянь Суй припоздал на пару шагов. Достав телефон, он сфотографировал документ о регистрации брака и мгновенно отправил снимок Лянь И.
Минуту не было ответа.
Цзянь Суй не выдержал и набрал его номер. Спустя десяток гудков трубку наконец сняли.
— Видел, что я тебе скинул? — ровным, наполненным скрытым горделивым превосходством тоном выпятил грудь Цзянь Суй. — Мы с Юнь Сином расписались. Правда, на фото я какой-то смуглый вышел, зато Юнь Син совсем белоснежный. Вот вернёмся —
В Новой Государственной Союзной Республике было три часа ночи. Лянь И, лежа в кровати с закрытыми глазами, молча сбросил вызов.