— Командир, ты уверен, что твоя суженая действительно на горе Синьхэ? — спросила Эллис, глядя на молчаливого, собранного Цзянь Суя.
Цзянь Суй монтировал два двуствольных 120-миллиметровых миномёта AMOS на модифицированный «Хаммер». Проверив амортизаторы и систему автоматической наводки, он забросил ящики с боеприпасами на переднее пассажирское сиденье и лишь затем поднял взгляд:
— Я дал ему двое суток. На Синьхэ сейчас Юнь Син или нет, но сегодня вечером Сун Минчжи обязательно задергается. Сливайте его маршрут. Как только подтвердим локацию — действуем.
Сгущались сумерки. Пришло сообщение от Ангшаня: кортеж Сун Минчжи выехал из поместья на горе Синьхэ, однако неизвестно, находится ли Юнь Син внутри. Цзянь Суй велел ему продолжать наблюдение за горой, а сам прыгнул в «Хаммер» и вдавил педаль газа. Эллис запрыгнула в следующую машину и рванула следом.
Судя по финансовым отчетам за последние полгода, на Синьхэ непрерывным потоком везли редкие медикаменты, а полгода назад в поместье Сун поселили специалистов по железам и феромонам, которые с тех пор не покидали территорию. Цзянь Суй был убежден: Юнь Сина держат там.
Система безопасности поместья Сун соответствовала высшим стандартам Нового Союза — та же спецификация, что и у президентского дворца. Композитная броня стен, замкнутая матрица внутренней обороны, тепловизоры с радиусом охвата в один километр и комплекс антидроновых глушилок.
Идти напролом можно, но Цзянь Суй не знал, есть ли на горе потайные выходы. Вдруг штурм сорвется? Тогда Юнь Син окажется в еще большей опасности.
Каждая лишняя минута давалась Юнь Сину пыткой. Цзянь Суй не смел действовать слепо, но и выжидать идеального момента уже не мог, потому и выбросил козырь с двухдневным ультиматумом. Встревоженный Сун Минчжи ринулся бы принять меры: либо перевезет пленника сегодня ночью, либо лично отправится к нему.
Цзянь Суй мчался на восток по шоссе, ориентируясь на радиомаяк Ангшаня.
Сегодня он найдет Юнь Сина. Любой ценой.
* * *
Тем временем в представительском минивэне Сун Минчжи гладил Юнь Сина по щеке, точно непослушного питомца.
На лице Юнь Сина багровели следы от пальцев — Сун Минчжи сорвался и ударил его чуть раньше, а теперь с лживым сочувствием шептал:
— Больно, а? Юнь Син…
Юнь Син бессильно откинул голову на подголовник. Очередная, последняя операция завершилась провалом: его феромонная железа почти отмерла, кровь словно выцедили до капли, в конечностях не осталось сил даже просто сидеть ровно.
Пальцы Сун Минчжи скользнули по его потухшим глазам. Ответной реакции не последовало — лишь едва заметно дрогнули ресницы.
— Юнь Син, ты ведь теперь совершенно бесполезен для меня. И все же я не хочу причинять тебе вред. Разве я был к тебе плох? Хм? Видеть тебя таким… поистине разрывает мне сердце. Но раз уж ты не желаешь дарить мне ни эмоции, что ж… придется опробовать кое-что другое.
С этими словами он тихо, ядовито рассмеялся прямо ему на ухо. На Юнь Сине стоял подавляющий пластырь, отвратительный запах его феромонов больше не ощущался. Сейчас он казался лишь слабым, истощенным омегой, и только едва заметный подъем грудной клетки доказывал, что он еще жив.
— Мне-то ты без надобности, а вот для альф класса 3S кое-какую ценность представляешь, — Сун Минчжи шептал так нежно, словно признавался в любви, но слова его несли чистый яд. — Они ведь способны перекрыть твою метку. Думаю, за тебя выложат кругленькую сумму.
* * *
У закрытых аукционов существовала своя иерархия. К примеру, в этом клубе, спрятанном на склоне горы, от членов требовалось не только обладание рангом альфы класса S или выше, но и взнос за членство, исчислявшийся семизначными цифрами. Основную клиентуру составляли крупнейшие магнаты мира, верхушка генералитета и правительств, а также боссы черного рынка.
Спустя час аукцион подошел к своему главному событию. Аукционист вывел на центральный голографический экран экспертное заключение с золотым тиснением. По изолированным ложам, расположенным по периметру, прошел смутный ропот.
Гости заранее не знали, что станет финальным лотом, но понимали: гвоздем программы не сделают безделицу. И все же такого сюрприза никто не ожидал — лотом оказался редчайший индуцирующий омега с феноменальным уровнем феромонов 2S.
Аукционист зачитал краткую справку:
— Двадцать один год, мужчина. Феромон — имбирная лилия. В прошлом — элита морской пехоты Первой военной академии Нового Союза, ключевой оперативник штаб-командования. Специализация: снайперская стрельба и ближний бой.
Волнение в зале усилилось, из лож донеслись глухие, оживленные голоса.
Дикий, опасный омега.
Аукционист обвел зал взглядом и выдержал паузу, прежде чем огласить главную деталь:
— Лот имеет постоянную метку от альфы класса 2S. Операция по ее удалению завершилась неудачей.
Шум моментально утих. Горячка покупателей сменилась холодным расчетом.
Вот оно что. Неудивительно, что сокровище пустили с молотка — омега уже помечен. А значит, полностью овладеть им и перекрыть метку сможет только альфа класса 3S. Для альф меньшего ранга он бесполезен.
Альфы класса 3S — величайшая редкость, на всю планету их наберется едва ли два десятка, и именно они являлись истинными потенциальными покупателями. Впрочем, не только они. Кое-кто из извращенных богачей был готов выложить целое состояние даже без возможности оставить метку — лишь ради того, чтобы сломать бойца-омегу. Другие покупали подобных лотов не ради обладания, а ради хвастовства или пыток.
Черный занавес на сцене раздвинулся, открывая полутораметровый куб из высокопрочного сплава. В углу этой стальной клетки, обняв колени, сжался омега в белой одежде.
Ослепленный вспыхнувшим прожектором, он слегка дернулся и зажмурился.
Мертвенно-бледное лицо под ярким светом казалось почти прозрачным, отчего утонченные, точеные черты выглядели еще более болезненно-прекрасными. Руки омеги сковывали тяжелые металлографитовые наручники, пальцы бессильно свисали. Воротник рубашки был выдран, обнажая ключицу, покрытую рубцами и свежими струпами.
Все открытые участки кожи пестрели темными гематомами. Это должно было причинять адскую боль, но омега оставался абсолютно неподвижен. Ни страха, ни отчаяния, ни единой эмоции по поводу происходящего вокруг.
В нем странным образом уживались противоположности: роковая красота и чистота, ледяная неприступность и хрупкая надломленность.
Словно падший ангел, способный разбудить в человеке как жажду защитить, так и дикое желание уничтожить.
Аукционист с улыбкой поднял руку:
— Начальная цена — пятьдесят миллионов кредитов. Шаг — не менее пяти миллионов.
Зал погрузился в короткое оцепенение, после чего из верхней ложи донесся первый выкрик:
— Шестьдесят миллионов!
Сун Минчжи, наблюдавший за всем из операторской за кулисами, удовлетворенно ухмыльнулся. Торги только начались.
У входа Цзянь Суй предъявил пропуск охране. Вскоре вышел распорядитель и, проверив документы, с глубоким поклоном провел его во внутренний зал.
Миновав несколько постов контроля и закрытый коридор, Цзянь Суй принял из рук сотрудника черную маску. Таков был местный этикет — впрочем, необязательный, ведь каждая ложа была изолирована, но большинство предпочитали скрывать лица.
Он вошел в свою ложу в центральном секторе. На табло тем временем цифра успела взлететь с шестидесяти миллионов до ста пятидесяти.
Ставки рушились одна за другой, пока ценник не перевалил за фантастические пятьсот миллионов.
Никто не верил, что за помеченного индуцирующего омегу отдадут такие деньги. Даже Сун Минчжи в своей операторской пораженно замолк.
Запертый в клетке омега медленно разлепил веки. В его взгляде не было ничего — лишь стоячая, мертвая вода. Ему даже не нужно было срывать подавляющий пластырь или оголять тело: одной этой фигуры и отрешенного лица хватало, чтобы свести альф с ума.
Он чуть приподнял подбородок, глядя куда-то вдаль, поверх голов толпы, бесстрастно слушая выкрики цен.
— Пятьсот пятьдесят миллионов! — выкрикнул кто-то.
В зале воцарилась тишина. Сумма стала астрономической, даже самые азартные покупатели заколебались.
И в этот момент дверь одной из лож распахнулась. Цзянь Суй сдернул маску и сделал шаг наружу.
Десятки изолированных лож амфитеатром окружали сцену, укрытые за зеркальными стеклами односторонней видимости.
Цзянь Суй медленно спускался по застланному алым ковром проходу. Его шаг был тверд, а взгляд намертво прикипел к клетке.
Омега вдруг вздрогнул. Его зрачки сфокусировались — он будто почувствовал нечто родное. Повернув голову, он встретился взглядом с Цзянь Суем через весь огромный, залитый слепящим светом и гудящий от шепота зал.
Время замерло.
В следующий миг мертвенный покров в глазах омеги разлетелся вдребезги.
Прошлое хлынуло черным потоком, кадрами старой хроники: частые проверки, взаимное признание и, наконец, окончательный разрыв. Казалось, это случилось в другой жизни.
И одновременно — будто вчера.
Глубокие шрамы на сердце и любовь все еще кровоточили, не утихая и не забываясь.
Пальцы омеги, лежащие на коленях, едва заметно дрогнули.
Бесконечные пытки током и провалившиеся операции изувечили не только его тело и нервы, но и погрузили разум в хаос.
Из других лож тоже выходили люди в масках — они спускались ближе, чтобы разглядеть сводящую с ума добычу, и в их глазах плескалась откровенная похоть.
Цзянь Суй шел вместе с этой толпой. Его внутренности скручивало от ярости, но лицо оставалось непроницаемой маской — снаружи он казался лишь очередным зрителем, оценивающим диковинку.
Юнь Син беззвучно шевельнул губами, и вспыхнувшая было жизнь в его глазах снова погасла.
Он знал: отныне они с Цзянь Суем принадлежат разным мирам. Между ними все кончено.
Сердце Цзянь Суя колотилось о ребра так сильно, что звук отзывался болью в ушах. Полгода... Он перебрал тысячи худших сценариев, но никогда не думал, что встретит его здесь. И так.
Цзянь Суй сжал челюсти до хруста, во рту разлился солоноватый металлический вкус крови.
Он видел новые гематомы под ключицей Юнь Сина — следы от электрошокера. Видел шрамы на запястьях от затянутых кандалов. А самое страшное — на обнажившейся боковине талии красовался выжженный клеймом инвентарный номер аукциона. Свидетельство того, что Юнь Син здесь — лишь вожделенный предмет торга.
— Пятьсот пятьдесят миллионов... — аукционист поднял молоток, начиная отсчет.
Юнь Син прикрыл глаза, отвернувшись, словно никогда и не знал Цзянь Суя.
Встроенный наушник Цзянь Суя завибрировал. В ухо ворвался тревожный шепот Эллис:
— В систему вентиляции пущен нейротоксин. До нейтрализации — пять минут.
Цзянь Суй преодолел последнюю ступень и подошел вплотную к полутораметровому подиуму. Под стук молотка и выкрик «Продано!» он негромко произнес:
— Юнь Син.
Омега замер.
— «Я тебя не люблю»... Ты тогда соврал? — спросил Цзянь Суй.
Юнь Син содрогнулся всем телом. Металл кандалов отозвался сухим, чистым звоном. Он медленно поднял голову, глядя на Цзянь Суя с недоумением — точно не понимал, почему тот задает этот вопрос и как вообще здесь оказался. Будто всё вокруг было лишь лихорадочным сном, кошмаром, терзавшим его день и ночь, или несбыточной мечтой, которую он не смел даже вообразить.
Полгода назад в горном поместье перед уходом Цзянь Суй спросил его ровно о том же.
И полгода спустя на невольничьем аукционе Цзянь Суй упрямо требовал настоящей правды.
Слепящие прожекторы резали глаза до слез. До носа Юнь Сина донесся тонкий, едва уловимый аромат черной амбры. Полумертвая железа под подавляющим пластырем ожила, отозвавшись трепетной, пульсирующей тревогой.
Аукционист заметил, что покупатель слишком долго стоит у самой сцены. Опасности от него не исходило, поэтому ведущий попытался обойтись вежливым жестом, ведь портить отношения с местной публикой было себе дороже.
Но Цзянь Суй не шелохнулся.
Аукционист вынужден был подать голос:
— Господин, прошу вас...
— Да, — выдохнул Юнь Син.
Голос прозвучал сипло, надрывно — впервые за все шесть месяцев, прошедших со дня убийства Сун Шунхэ, он заговорил сам.
Никто не способен не любить солнце.
Просто у тех, кто шагает во тьму, нет иного выбора.