Вертолёт завис на двадцатиметровой высоте. Восемь морпехов, сбросив тросы из кормового и брюшного отсеков, приготовились к наиболее сложному элементу подготовки — одновременному десантированию в восемь канатов.
Перед спуском Юнь Син ещё раз перепроверил страховочные ремни и шлем. Цзянь Суй работал с ним в паре, заходя с кормы. Убедившись, что тросовое крепление напарника надёжно зафиксировано, Цзянь Суй подал условный знак.
Гул винтов и вой ветра перекрывали всё вокруг, отчего голос Цзянь Суя звучал отрывисто, с резким металлическим отзвуком:
— Держи равномерный темп. Заземляемся одновременно!
По сигналу командира Юнь Син вцепился в канат, встал спиной к бездне на самом краю аппарели и скосил взгляд на Цзянь Суя, стоявшего меньше чем в метре от него. Тот мгновенно отозвался, поймав его взгляд сквозь защитные очки, и едва заметно кивнул. Ветер ревел слишком сильно — Цзянь Суй что-то крикнул, но слова утонули в гуле.
Они шагнули в пустоту одновременно. От бешеного трения каната тактические перчатки жгло, ладони палило калёным железом, а подступающая от высоты тошнота заставила Юнь Сина инстинктивно сжать пальцы. Но промедление на спуске — это лишний риск, потеря времени и быстрая вымотанность. Цзянь Суй уловил этот замин мгновенно. Не разжимая правой руки на тросе, левой он быстро отсекал жесты — условный код, понятный лишь им двоим.
Сцепив зубы, Юнь Син послушался: ослабил хват и позволил собственному весу вести его вниз. Спустя считаные секунды их подошвы коснулись земли.
Сбросив канат, Цзянь Суй широким шагом подошёл проверить напарника. Юнь Сина от инерции качнуло в сторону, но Цзянь Суй вовремя подставил ладонь, удерживая его за спину, и разжал пальцы лишь тогда, когда тот уверенно встал на ноги.
Подошедший командир молча поднял большой палец и отправился к остальным бойцам.
Возле зоны отдыха Юнь Син, страдая от лёгкого звона в ушах, снял шлем. Вымокшие от пота пряди липли к бледной, точно фарфоровой коже; он прислонился к стене, слегка подавшись вперёд, чтобы перевести сбившееся дыхание.
Цзянь Суй, тоже сняв экипировку, приблизился и протянул ему откупоренную бутылку воды. Приняв её, Юнь Син запрокинул голову и жадно забил жажду. Пролившиеся капли сбегали по углу губ, струясь по натянутой линии шеи и придавая этой безупречной гибкой линии невольную, подспудную чувственность. Цзянь Суй не отводил глаз, пока тот не допил, после чего забрал пустой пластик и точным броском отправил в урну.
— Как ты?
Юнь Син смахнул тыльной стороной ладони влагу с губ и ответил севшим голосом:
— Получше.
Лицо Цзянь Суя неожиданно смягчилось — суровые, резкие черты разгладились в искренней, тёплой улыбке. Юнь Син замер. Ему ещё не приходилось видеть его таким. Спина до сих пор хранила ожог чужого прикосновения, и вдруг до него дошло. Фраза, которую Цзянь Суй выкрикнул перед прыжком... Это было не распоряжение. Он сказал: «Не бойся».
И оказалось, что страх высоты вовсе не так всесилен.
Успешное прохождение самого кошмарного для него этапа казалось сном. Лишь в столовой, когда ноги сами, опережая мысли, принесли его с подносом к столику Цзянь Суя, Юнь Син запоздало смутился.
— Спасибо, — выдавил он. Словарный запас у него был скудным, изливать душу он не умел, так что оставалось ограничиваться малым.
Цзянь Суй сидел в свободной, вальяжной позе. Услышать от Юнь Сина не сухую вежливость, а искреннюю благодарность стоило дорогого.
— Ты сам ко мне подсел, — полушутя заметил Цзянь Суй. — Я даже растерялся.
Палочки в руках Юнь Сина застыли. Он растерянно воззрился на собеседника.
— Когда мы только пересеклись в академии, ты даже не здоровался. Я уж грешным делом подумал, что умудрился насолить тебе ещё в детстве, — Цзянь Суй усмехнулся. — Долго перебирал в памяти: мяч у тебя отобрал? Или суккулент твой разбил? Да вроде нет. И только потом до меня дошло: ты просто про меня забыл.
Цзянь Суй редко разражался подобными тирадами. Обычно холодный, неприступный, сейчас от хорошего расположения духа он выглядел удивительно свойским, а грозный шрам меж бровей разгладился, смывая привычную суровость. Натянутость, всегда возникавшая у Юнь Сина под его взглядом, испарилась.
— Не забыл, — с кривой ухмылкой возразил он.
— Значит, просто не хотел разговаривать?
—... Ну вроде того. — Юнь Син помедлил и добавил: — Ты тоже с детства изменился.
— Да ну?
— Угу. Молчаливый стал, — Юнь Син пустил в ход ходившую по академии кличку: — Ледышка.
Едва произнеся это, Юнь Син споткнулся о собственную мысль: вообще-то рядом с ним Цзянь Суй молчуном не выглядел, да и выражение его лица оставалось мягким. Не успел он толком осмыслить эту догадку, как Цзянь Суй выдал прямой ответ:
— Смотря с кем.
Юнь Син промолчал.
Цзянь Суй подался чуть вперёд, сокращая расстояние:
— Ты в детстве был таким щуплым, мелким. Я был уверен, что ты сбалансируешься в Омегу.
Пальцы Юнь Сина на палочках дрогнули.
— Но быть Альфой лучше, — продолжал Цзянь Суй. — Нынешний мир к Омегам не слишком-то милосерден.
—... Да.
Цзянь Суй поддел палочками кусочек рыбы, ловко очистил его от мелких костей и как бы между прочим спросил:
— Почему ты пошёл в академию?
И с непринуждённой естественностью переложил нежное филе в тарелку Юнь Сина. Паровая рыба в курсантской столовой славилась отличным вкусом, Юнь Син её обожал, но запоздавшим она никогда не доставалась. Поколебавшись пару секунд, он опустил палочки и отправил угощение в рот.
— Хотел стать сильнее, — ответил он, расправившись с рыбой. — А ты?
— Я? — спокойно отозвался Цзянь Суй. — Особых амбиций у меня не было. Дед хотел, чтобы я пошёл по его стопам, вот я и поступил.
— И при этом каждый год берёшь первое место? — не удержался от подколки Юнь Син.
— А что поделать, если мастерство не пропьёшь?
Оба тихо рассмеялись. Впервые между ними установилась такая лёгкость — сидеть бок о бок, обедать, болтать обо всём подряд, как старые добрые друзья.
Покончив с рыбой, Юнь Син принялся за креветки, а Цзянь Суй, допив суп, заметил, как собеседник аккуратно оттеснил на край подноса соцветия брокколи, явно не намереваясь к ним притрагиваться.
— Не любишь?
— Угу. Странный вкус, будто сено жуёшь, — Юнь Син скривился с неодобрением. Голос его прозвучал настолько мягко и беззащитно, что Цзянь Сую послышалась капризная нотка.
Под ошеломлённым взглядом Юнь Сина Цзянь Суй протянул палочки, сгреб всю брокколи из его тарелки в свою и с невозмутимым видом отправил в рот.
Юнь Син дар речи потерял.
— Действительно, — с чувством резюмировал Цзянь Суй, проглотив последнее соцветие, — будто газон постриг.
Юнь Син продолжал молча хлопать глазами.
Встретив его застывший взгляд, Цзянь Суй как ни в чём не бывало поинтересовался:
— Что такое?
—... Ничего.
Воспитание Юнь Сина строго гласило: доедать из чужой тарелки дозволено лишь близким людям, лишние же сближения за столом недопустимы. До сего дня он видел подобное лишь однажды — когда отец доедал за матерью. Кончики ушей обдало жаром. Замкнувшись, Юнь Син уткнулся в пиалу с супом.
Выждав паузу, Цзянь Суй решил разрядить обстановку:
— Если ты подтянешь физподготовку и высотные дисциплины хотя бы до среднего уровня, мне своё первое место в рейтинге не удержать.
— Преувеличиваешь, — качнул головой Юнь Син. — Физику выше потолка не задерёшь, сколько ни паши.
Будучи Омегой, он уступал Альфам в мышечной массе и выносливости от природы. Усердные тренировки помогли ему обойти рядовых Альф, но прыгнуть выше высокорангового Альфы вроде Цзянь Суя было физически невозможно.
— Я здраво оцениваю свои силы, — со спокойной улыбкой подытожил Юнь Син. — Даже если вытяну показатели на средний балл, тебя мне не обойти. Ты ведь и вполсилы не выкладываешься, сам знаешь.
На сей раз изумился Цзянь Суй. Он вскинул бровь, но оспаривать не стал. Он действительно работал не на пределе. Как говаривал старейшина Цзянь, внук рождён для войны: то, на что у других уходили месяцы изнурительного труда, он схватывал на лету. Тут играли роль не только гены мощного Альфы, но и чистый врождённый талант. Впрочем, Цзянь Суй никогда этим не хвастал, и его лидерство со стороны казалось закономерным результатом труда. Как Юнь Син это разглядел?
— Глаз у тебя острый. Неудивительно, что ты побил рекорд.
— В рекорде ничего сложного нет, просто я выложился на максимум.
Цзянь Суй с улыбкой развёл руками:
— Ладно, будем считать это комплиментом.
Вспомнив кое-что ещё, Цзянь Суй понизил голос:
— К слову, твоё достижение привлекло внимание высшего руководства Военного комитета. В следующем месяце к нам прибудет особый инструктор — вести курс дальней снайперской стрельбы. Будут отбирать кандидатов для подготовки элитных снайперов. И ты, я уверен, в первых рядах.
Юнь Син застыл, поражённый. Его глаза изумлённо расширились, губы слегка приоткрылись, а в глубине зрачков вспыхнул ослепительный восторг. Переспрашивать он не стал — Цзянь Суй слов на ветер не бросал.
Информация носила гриф строжайшей секретности, но для внука бывшего главнокомандующего сухопутными войсками старейшины Цзяня закрытых дверей не существовало. Поделившись этим сведением, Цзянь Суй давал прозрачный намёк: шанс упускать нельзя. Судя по текущим успехам, если Сун Минчжи не перекроет кислород, зачисление в Командование специальных операций у него в кармане. Если же его отобьют в элиту снайперского корпуса, он превратится в секретное оружие государства. Его личные данные, местонахождение и судьба перейдут под прямую эгиду Военного комитета, навсегда выведя его из-под влияния любых влиятельных кланов или отдельных лиц. Но главное — статус позволял распоряжаться личной жизнью, включая брак, по собственному усмотрению, пока исполнялись приказы центра. Для Юнь Сина это обещало долгожданную свободу.
Пальцы, сжимавшие палочки, побелели. Юнь Син не мог вымолвить ни слова, уставившись на Цзянь Суя взглядом, полным затаённой надежды. Тот не ожидал такой бурной реакции от всегда сдержанного парня, мгновенно оценив, насколько этот вопрос для него судьбоносен.
— Сначала закрепись в Штаб-командовании, а остальное приложится, — уже с полной серьёзностью произнёс Цзянь Суй. — Ты сейчас у всех на виду, как ни старайся не отсвечивать, завистников хватает.
Цзянь Суй промолчал о главном: чего бы Юнь Син ни добивался, он поможет ему дойти до конца.
Ушат холодной рассудительности отрезвил Юнь Сина. Справившись с эмоциями, он кивнул:
— В элиту пробиваются единицы. Я просто сделаю всё, что от меня зависит.
— Потенциал у тебя колоссальный, — усмехнулся Цзянь Суй, насквозь видя его сомнения. — Выложись на полную, и всё получится.
— Угу, — отозвался Юнь Син. В его облике сочетались тонкая аристократическая утончённость и нерушимая стержневая воля, придавая ему редкое, завораживающее обаяние.
Цзянь Суй на секунду застыл, не сводя с него глаз, а затем произнёс:
— Направлять инструктора для специалистов твоего уровня... На ум приходит только одна кандидатура.
— Ты про Омегу председателя Фу? — мгновенно сообразил Юнь Син.
— Именно. Скорее всего, это будет господин Жэнь.
В Новой Государственной Союзной Республике не найдётся человека, который не слышал бы о Жэнь И — Омеге уровня 3S и супруге заместителя председателя Военного комитета Фу Яньгуя. Человек столь гордого нрава, что перед ним пасовал сам председатель Фу, он удерживал абсолютный рекорд страны по сверхдальней снайперской стрельбе — 2832 метра. Он походил на глубоководную мину: любоваться можно, но упаси бог задеть. И дело было вовсе не в покровительстве Фу Яньгуя, а в его собственной, абсолютной силе.
В груди у Юнь Сина сладко защемило.
— Ты видел его?
— Повезло пересечься один раз, на семейном приёме у председателя Фу.
— И какой он?
Цзянь Суй задумался, подбирая точное слово:
— Свободный.
Жэнь И был из тех Омег, чью суть невозможно вместить в банальные понятия «красивый» или «сильный». Если и существовало слово, точное до предела, то только это.
Юнь Син умолк, а затем печально улыбнулся:
— Верно. Свобода доступна лишь тем, кто обрёл истинную силу.
Цзянь Суй не отрывал от него взгляда.
— Юнь Син, — тихо произнёс он. — Ты тоже сможешь.