Юнь Син оказался куда легче, чем предполагал Цзянь Суй: на спине он ощущался почти невесомым. Крепко обхватив его за бёдра, Цзянь Суй чувствовал, как в спину размеренно и горячо стучит чужое сердце — от этого ритмичного прикосновения по коже разливалось едва уловимое щекочущее тепло.
Шагал он уверенно и твёрдо; переступая через грязевые выбоины, он уже через пару минут добрался до крутого склона.
— Поднимаемся здесь, — произнёс Цзянь Суй.
Вытащив из разгрузочного пояса белый страховочный ремень, он обвил им их талии, крепко стянул и зафиксировал подпружным узлом.
Юнь Син молча проследил за его манипуляциями.
Возражать он не стал: на столь крутом подъёме подобная сцепка действительно оставалась самым надёжным и разумным решением.
Каменистая порода была твёрдой, а мокрая трава и мох — скользкими. Цзянь Суй с трудом нащупывал опору, то и дело высвобождая одну руку, чтобы придержать травмированную ногу спутника.
Внезапно под ногой подвернулся валун. Сорвавшись, они оба поехали вниз по осыпи. Цзянь Суй до последнего прикрывал Юнь Сина своим телом, пока тот не ухватился за крепкую ветку прибрежного кустарника, заставив их наконец замереть.
— Не ушибся? — вырвалось у Цзянь Суя.
— Ты как? — одновременно спросил Юнь Син.
Юнь Син не пострадал вовсе, а вот Цзянь Сую досталось: скула и лоб были сбиты до крови об острые камни.
Убедившись, что с Юнь Сином всё в порядке, Цзянь Суй небрежно смахнул алые капли с лица. Губы его тронула короткая, почти довольная усмешка.
Прижавшись к его спине, Юнь Син ошеломлённо проследил за тем, как напряглись жилы на шее спутника от тихого смешка, и не удержался:
— Ты чему радуешься?..
— Да так, ничему, — с трудом подавил тот улыбку.
Юнь Син шутки не оценил и вполне серьёзно заметил:
— Если у тебя останутся шрамы на лице, виноват в этом буду я.
Дыхание Цзянь Суя на мгновение сбилось.
— Что ж, — как бы между прочим отозвался он, — тогда придумай, как будешь искупать вину.
— Денег на компенсацию у меня всё равно нет, — буркнул Юнь Син.
— А деньги мне и не нужны.
— А больше мне и предложить нечего.
— Найдётся, — с неспешной вальяжностью ронял слова Цзянь Суй.
Картина вырисовывалась абсурдная: один — искалеченный, второй — весь в крови, оба висят на качающейся ветке над обрывом и ни с того ни с сего ведут светские беседы, с каждой фразой уходя всё дальше в дебри.
Юнь Син предпочёл промолчать.
Цзянь Суй внезапно вскинул его повыше на спине, заставив Юнь Сина инстинктивно вцепиться ему в шею.
Тот почти не сомневался, что Цзянь Суй сделал это нарочно, но за руку поймать его было невозможно, поэтому Юнь Син лишь выдохнул сквозь зубы:
— Лезь давай.
Выбравшись наконец со дна ущелья, они выглядели плачевно — вымазанные в грязи, в порванной форме.
Юнь Син похлопал Цзянь Суя по плечу:
— Сними меня. Отдохнём немного.
Цзянь Суй даже не шелохнулся:
— Да ладно, и так постоим.
— Ремни давят, — недовольно поморщился Юнь Син.
Только тогда Цзянь Суй расцепил узел и аккуратно опустил его на землю.
Они устроили десятиминутный привал у края тропы. Выносливый Цзянь Суй совсем не устал, но, беспокоясь за травмированную ногу спутника, несколько раз внимательно осмотрел повреждённый сустав и лишь убедившись, что ухудшений нет, разрешил продолжить путь.
На полдороге им навстречу выскочили Чжэн Ши и Юй Цин, отправленные на поиски. Чжэн Ши с голосистыми причитаниями подбежал ближе и принялся дотошно осматривать обоих: лицо Цзянь Суя залито подсохшей кровью, Юнь Син поджимает подвёрнутую и раненую ногу — зрелище то ещё.
Наддорвав мягкую упаковку с питьевой водой, Чжэн Ши протянул её Цзянь Сую, у которого от обезвоживания уже потрескались губы. Тот перехватил пакетик зубами.
— Я же говорил ещё вчера вечером — надо идти искать! — с обидой выпалил Чжэн Ши. — Ты упёрся: «Не надо». И утром нам выходить запрещал! Брат Суй, да ты даже со шрамами останешься самым красивым Альфой во всей Новой Государственной Союзной Республике, не переживай, лицом в грязь не ударишь!
Юй Цин шагнул вперёд, намереваясь перехватить Юнь Сина и взвалить его на себя, но Цзянь Суй слегка развернулся, уводя ношу из-под чужих рук. Тяжёлый, предупреждающий взгляд упёрся в Юй Цина:
— Я сам.
Юй Цину ничего не оставалось, кроме как отступить.
Все четверо направились в лагерь. Чжэн Ши на ходу расспрашивал о событиях прошедшей ночи, попутно посвящая их в план сегодняшних манёвров — правда, из-за травмы Юнь Сина его участие откладывалось как минимум на сутки.
Заговаривая зубы, Чжэн Ши случайно мазнул взглядом по загривку Цзянь Суя и удивлённо опомнился:
— Брат Суй, а где твой подавляющий пластырь?
— Сорвался, — отрезал Цзянь Суй.
Юнь Син при этих словах невольно сжался и постарался укрыться за чужими плечами.
К счастью, Чжэн Ши не догадался присмотреться к шее самого Юнь Сина, иначе выкручиваться пришлось бы долго.
Спутники переключились на другие темы, а Юнь Син погрузился в собственные мысли. Цзянь Суй шагал размеренно и ровно, надёжно удерживая его за бёдра. Его спина — широкая, твёрдая — излучала такое сухое жаровидное тепло, что оно пробивалось даже сквозь плотный, грубый материал тактической формы.
«Зимой рядом с таким человеком точно не замёрзнешь», — ни с того ни с сего подумалось Юнь Сину.
Его взгляд неизбежно упирался в открытую железу на загривке Цзянь Суя — отвернуться было просто некуда.
Ему ещё никогда не приходилось находиться в столь интимной близости к феромоновой железе Альфы. У Цзянь Суя она отличалась чуть более светлым оттенком кожи. И пусть тот изо всех сил сдерживал свой запах, с такого расстояния Юнь Син всё равно улавливал тончайший шлейф.
Он и раньше знал, что феромон Цзянь Суя — чёрный янтарь. И поразительно: если чужой альфа-запах (будь то отталкивающие флюиды Сун Минчжи или случайные всплески феромонов сослуживцев) вызывал у Юнь Сина физическое отвращение и резкое отторжение, то густая смолистая нота чёрного янтаря не провоцировала ни малейшего протеста.
Этот глубокий, бархатистый аромат древесной смолы дышал уютом, даруя странное, ничем не объяснимое чувство безопасности.
В полевом лагере медик заново обработал раны Юнь Сина и настоятельно предписал ему суточный покой. Позже, когда Юнь Син привёл себя в порядок и примостился с миской каши, Цзянь Суй отправился смыть грязь и сменить форму.
Подсев ближе, Чжэн Ши окинул Юнь Сина внимательным взглядом:
— Вы что, поссорились?
Чжэн Ши говорил тоном человека, умудрённого опытом. Заметив, что собеседник не отрицает, он продолжил:
— Вчера, едва Брат Суй понял, что ты пропал, он сгрёб снаряжение и помчался в ночь в одиночку. Подорвался быстрее всех! Ребята, вы же боевые товарищи, со всяким бывает. Вспылили — и забыли. Он последние дни ходил мрачнее тучи и держался особняком, но явно не со зла на тебя.
Юнь Син молча выслушал его, зачерпнул ложку каши и сдержанно кивнул:
— Угу. Понимаю.
Чжэн Ши со свойственной ему проницательностью добавил:
— Опять же: сейчас Юй Цин хотел помочь, а Брат Суй даже близко его не подпустил.
Юнь Син опустил глаза, не зная, что на это ответить.
— Ладно, отлёживайся. А мы пойдём и в пух и прах разнесём условного противника, чтобы твои мучения не прошли даром!
С этими словами Чжэн Ши поднялся, похлопал Юнь Сина по плечу и направился к выходу из палатки.
— Чжэн Ши, — окликнул его Юнь Син.
Тот обернулся.
— Спасибо.
— Свои люди! — великодушно отмахнулся Чжэн Ши. — В одном окопе сидим, жизнь друг другу вверять приходилось. О чём речь вообще?
У Юнь Сина защипало в носу, но он лишь сжал ложку и тепло улыбнулся в ответ.
В последующие дни учений Юнь Сина освободили от затяжных марш-бросков, доверив позиционную снайперскую работу. На травмированную ногу он уже мог наступать, хотя передвигался с трудом, и сослуживцы опекали его при каждом удобном случае.
Пожалуй, именно тогда в его отношениях с отрядом наметился перелом. Исчезла прежняя отчуждённость: Юнь Син больше не замыкался в себе, стал прислушиваться к общим разговорам и даже влился в повседневную жизнь группы. Пусть он по-прежнему отличался молчаливостью, ледяная стена отчуждения окончательно рухнула.
В заключительный день манёвров подводили итоги. Группа Цзянь Суя предсказуемо вырвалась в лидеры и заняла первое место.
Сбросив разгрузочные пояса, бойцы огласили лагерь радостными криками, а самые азартные, сорвав камуфлированные куртки, устремились к реке устроить заплыв.
Несколько Альф с разбегу плюхнулись в воду. Чжэн Ши, барахтаясь у берега, замахал рукой Юнь Сину:
— Давай к нам!
Юнь Син застыл на пороге палаточного городка: сделать шаг навстречу казалось неловким, но и сбежать было неудобно.
Остальные тут же подхватили:
— Юнь Син, только тебя ждём! Спрыгивай!
Заметив его замешательство, двое Альф выбрались на сушу с недвусмысленным намерением подхватить его под руки и вышвырнуть в воду.
Из штабного тента вышел Цзянь Суй. Сходу заслонив собою Юнь Сина, он смерил резвящихся в реке тяжёлым, ледяным взглядом. В его руке был зажат секундомер, а голос прозвучал сурово и безапелляционно:
— Десять секунд. Вылезти, одеться. Кто не успеет — остаётся здесь.
Река огласилась дружным стоном досады. Однако привычка к дисциплине взяла своё: бойцы мигом выскочили на берег и с молниеносной ловкостью облачились в форму. Баловство мгновенно прекратилось.
* * *
По завершении учений Первая военная академия по традиции приступила к разбору полётов и итоговой оценке. Юнь Син выступил основным составителем аналитического отчёта: он тщательно систематизировал сильные и слабые стороны действий морской пехоты, подготовив перечень рекомендаций и перспективных правок.
Едва итоговое собрание завершилось, курсанты разбрелись кто куда: одни отправились отмечать успешную сдачу в развлекательные заведения, другие — просто гулять. Юнь Син остался в общежитии, чтобы выпарить травмированную ногу.
В дверь тихо постучали, и тут же раздался низкий, бархатистый голос Цзянь Суя:
— Юнь Син, это я.
Собственное имя, произнесённое им, всякий раз словно ошпаривало сердце. В интонациях Цзянь Суя — будь то властные, повелительные нотки или едва уловимая мягкость — таилась какая-то особая, будоражащая чувственность, которую Юнь Син ни с чем не мог перепутать.
Надев тапочки, он отворил дверь и, опираясь о стену, вернулся к койке, чтобы снова погрузить ступни в отвар.
Густой целебный травяной отвар отлично снимал отёки; Юнь Син делал эти ванночки уже третий день подряд.
Цзянь Суй пришёл не с пустыми руками — в его ладонях покоилась продолговатая коробка. Плотно притворив за собой дверь, он опустился на стул напротив.
Тёмная, почти чёрная жидкость в деревянной шайбе полностью скрывала лодыжки. Штанины Юнь Сина были высоко подвёрнуты, обнажая точёные, ослепительно-белые голени. Затягивавшаяся рана на коже уже взялась багровой корочкой, очертаниями напоминавшей замершую бабочку.
Задержав на ней взгляд лишь на пару мгновений, Цзянь Суй невозмутимо отвёл глаза.
Юнь Син накинул на колени плед. От горячего пара его лоб и переносицу покрыла испарина, а на щеках заиграл сочный, живой румянец.
Сначала разговор вращался вокруг итогового отчёта, но вдруг Юнь Син слегка склонил голову набок и прищурился, разглядывая лицо собеседника в свете лампы.
Цзянь Суй вскинул бровь:
— Что-то не так?
— А ссадины твои сошли, — заметил Юнь Син. — Даже следа не осталось.
— Подумаешь, царапины.
— Всё-таки лицо. Надо беречь.
Цзянь Суй коротко усмехнулся:
— Ты расплатишься, если что.
Юнь Син лишь языком приткнул.
Страхи Юнь Сина о том, что раскрытие его истинной вторичной половой принадлежности повлечёт за собой катастрофические последствия, не оправдались. Цзянь Суй вёл себя так, будто у него случилась амнезия: в его отношении не появилось ни капли предвзятости или фальши из-за того, что бывший Альфа на поверку оказался Омегой. Напротив, при случае он ненавязчиво прикрывал его перед окружающими.
Это не вызывало у Юнь Сина ни неловкости, ни отторжения. Доверие к Цзянь Сую возрастало с каждым днём, шаг за шагом разрушая выстроенные годами психологические барьеры.
Тем временем Цзянь Суй вскрыл принесённую упаковку и извлёк из неё массивные тактические очки-маску.
— Это ещё что? — В глазах Юнь Сина вспыхнул искренний интерес.
Снаряжение выглядело ультрасовременным — подобную модель он видел разве что в секретных каталогах новейших разработок.
— Интегрированная система визуального усиления последнего поколения, — пояснил Цзянь Суй. — Панорамный обзор, тепловизионный модуль, полная гидроизоляция — работа в ливень ей не помеха. На проекционный дисплей выводятся координаты отряда и противника, трёхмерная карта местности и оптимальные маршруты наступления.
Он ловко продемонстрировал функционал кнопок, объясняя тонкости управления:
— Если ты снова окажешься в изоляции или получишь ранение, система моментально запеленгует твои координаты и запросит экстренную медицинскую эвакуацию.
Вставив элемент питания, Цзянь Суй запустил устройство. Подавшись вперёд, он аккуратно примерил маску на Юнь Сина, чтобы тот оценил её в действии.
Широкий защитный щиток делал аккуратное лицо Юнь Сина ещё изящнее. Тот приоткрыл рот, со сдержанным восхищением рассматривая цифровую проекцию перед глазами, точно ребёнок, получивший долгожданную игрушку.
— Забирай. Пригодится, — между тем спокойно выговорил Цзянь Суй.
— Что?.. — Юнь Син решил, что ослышался.
Он прекрасно понимал ценность этой вехи военно-промышленного комплекса: помимо озвученных характеристик, гарнитура включала портативную радиостанцию индивидуальной связи и предустановленный облачный пакет тактического программного обеспечения. Оценочная стоимость подобного комплекта доходила до полумиллиона монет Нового Союза. Из-за невероятной сложности производства и высокой цены систему не выпускали в масс-тираж, а каналы её поставки строго засекречивали.
Поспешно сняв маску, Юнь Син намеревался вернуть её владельцу, но Цзянь Суй откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и жёстко пресёк любые возражения.
— Сказал возьми — значит бери. — Если Цзянь Суй что-то вбивал себе в голову, переубедить его становилось невозможным. В его властном тоне звучали непоколебимые хозяйские нотки.
— Но это... — Юнь Син замялся. Подарок был чересчур дорогим.
— Пользу приносит только то снаряжение, которое работает, а иначе это просто кусок металлолома, — небрежно отмахнулся Цзянь Суй. Выждав секундную паузу, он уже мягче добавил: — Я Альфа, мне в полевых условиях куда проще. А вот тебе эта вещь спасёт жизнь.
В груди у Юнь Сина поднялась волна непередаваемого тепла. Бережно сжимая в ладонях маску, он растерянно смотрел на Цзянь Суя, полностью утратив былую собранность.
У Цзянь Суя судорожно дёрнулся кадык. Резко поднявшись с места, он торопливо выронил:
— Я пойду. Отдыхай.
Не дав Юнь Сину опомниться, он стремительно шагнул к двери и скрылся в коридоре. Ещё хотя бы секунда в этой комнате — и он потерял бы контроль над собой, совершив то, о чём грезил каждую бессонную ночь.