Задание, с которого вернулся Юнь Син, имело наивысший гриф секретности — о нём не знал даже Цзянь Суй. Вернувшись, Юнь Син не обронил о поездке ни слова, лишь сдал официальный отчёт и ушёл в недельный отпуск.
Цзянь Суй не придавал этому значения: лезть в чужие секретные операции в их среде было не принято. Это диктовал не только военный устав, но и молчаливый уговор между ними.
Однако спустя несколько дней из штаба пришла весть: для Юнь Сина организуют торжественный приём.
Сам по себе банкет в честь успешного завершения миссии не был чем-то из ряда вон выходящим, но уведомление о нём прислал лично командующий — и выглядело оно скорей как нижайшее приглашение, чем как сухой приказ. Цзянь Суй слегка удивился, но размышлять об этом не стал.
Понимание того, что произошло нечто из ряда вон выходящее, пришло позже, когда на вечере появился лично президент Нового Союза. Никаких формальных благодарственных писем, никаких доверенных секретарей вместо себя — глава государства прибыл сам, переполошив весь высший офицерский состав. Его визит нарушил все негласные армейские правила: не было ни уведомления службы безопасности за семьдесят два часа, ни пула сопровождающих журналистов, ни строго расписанной рассадки согласно протоколу.
Президент обменялся с Юнь Сином несколькими фразами — тепло, с непринуждённой улыбкой, будто заглянул на частную встречу к старому другу. И хоть пробыл он там от силы минут пятнадцать, атмосфера вечера изменилась бесповоротно.
Едва высшее лицо государства отбыло, напряжение спало, и приём вернулся в привычное русло. К Юнь Сину, словно сорвавшись с цепи, хлынул поток желающих засвидетельствовать почтение. Он стоял в самом центре залы, с безупречным изяществом принимая рукопожатия и не успевая отставлять пустые бокалы. Строгая рубашка, классические брюки, смоляной блеск темных глаз под огнями хрустальных люстр — среди всей этой пестрой толпы Юнь Син выглядел ослепительнее каждого и держался с безукоризненным хладнокровием.
Цзянь Суй наблюдал за ним с арочного балкона второго этажа. Юнь Син только что осушил бокал, поднятый в его честь одним из генералов штаба, как его тут же обступила новая группа. Среди них выделялась миниатюрная, миловидная девушка-омега. Она что-то увлечённо говорила, чуть запрокинув голову, и этот ракурс с головой выдавал всю её смущённую нежность.
Цзянь Суй допил содержимое своего стакана вместе с колотым льдом, с глухим хрустом разжевал его и сглотнул.
Подошедший Лянь И встал рядом, опираясь на перила, и, поглядев на суету внизу, с усмешкой заметил:
— И ведь даже не пытается скрывать.
Цзянь Суй промолчал.
— Снова молчишь? Так он не признался, что за дело было? — Лянь И нагнулся ближе, понизив голос: — Детали операции заблокированы даже для нашего командного центра. Но мне шепнули: во время учебного обмена бесследно исчезла любимая внучка президента. Служба безопасности вычислила, что за этим стоит «Тёмная сова».
Цзянь Суй едва заметно дернул бровью. «Тёмная сова» была международной синдикат-группировкой, промышлявшей похищениями в серых зонах. Лишь в прошлом году разведка подтвердила их финансовую связь со спецслужбами вражеских государств.
— Юнь Син взял пару человек и за три дня прошёл через четыре часовых пояса. В итоге накрыл их на сухогрузе в каком-то захудалом порту, — Лянь И сделал паузу. — В сухом отчёте сказано: семеро ликвидированных. Включая полевого командира «Тёмной совы».
Он хмыкнул с невольным уважением:
— А самое красивое — ни единого следа присутствия наших сил. Вся мировая пресса уверена, что у бандитов случилась кровавая дележка и внутренний разбор.
Пальцы Цзянь Суя замерли на стекле.
Операция подобного уровня объясняла всё. Неудивительно, что глава государства явился лично: публично наградить героя нельзя, но и оставить без благодарности такой долг невозможно.
Мимо проходил официант. Лянь И подхватил с подноса бокал себе, а Цзянь Сую заботливо подсунул напиток покрепче.
Внизу возле Юнь Сина осталась лишь та самая юная омега — Шарлотта, внучка президента. Девушка явно лучилась счастьем: она ласково коснулась его рукава, и Юнь Син не стал отстраняться, лишь чуть склонил голову, внимательно слушая её щебет. Все остальные гости, оценив обстановку, мудро предпочли держаться подальше.
Поглазев на эту сцену, Лянь И недобро ухмыльнулся, вспомнив ещё одну деталь:
— Кстати, слышал? Госпожа Вэй прислала Юнь Сину роскошный подарок по случаю возвращения.
Госпожа Вэй приходилась президенту внучкой по женской линии и была кузиной Шарлотты. Кроме того, раньше её прочили в женихи самому Цзянь Сую.
— Одна — внучка, другая — внучка, — подмигнул Лянь И с откровенным ехидством. — Разобрали вас, двоих красавцев, без остатка.
Цзянь Суй молча поставил стакан на стойку и шагнул к лестнице. Лянь И тут же увязался за ним.
— Старший братец, я записалась на снайперские курсы в этом семестре, — кокетливо пропела Шарлотта, поправляя рассыпанные по плечам локоны. Её озорное очарование мало кого могло оставить равнодушным. — Найдёшь время немного позаниматься со мной?
— Хорошо, — ответил Юнь Син.
Девушка просияла и тут же принялась условливаться о завтрашней встрече на стрельбище.
Завидев подходившего Цзянь Суя, Юнь Син тепло улыбнулся, и в уголках его глаз залегли ласковые морщинки.
Цзянь Суй остановился за его плечом — на той грани личного пространства, которая однозначно указывала на близость. Лянь И первым отвесил дежурный поклон Шарлотте, но взгляд девушки скользнул мимо него, зацепившись за Цзянь Суя. Милая улыбка на её лице заметно померкла. В силу молодости скрыть вспыхнувшую неприязнь у неё вышло плохо.
— Ты был на балконе? — тихо спросил Юнь Син, полностью переключив внимание на любимого.
— Угу, — безучастно отозвался Цзянь Суй и властным жестом забрал из его пальцев бокал.
Юнь Син слегка растерялся от такой неприкрытой жесткости. Решив, что Цзянь Суй недоволен количеством выпитого им алкоголя, он виновато улыбнулся, пытаясь сгладить напряжение. Однако Цзянь Суй даже не взглянул на него. На его застывшем, словно изваяние, лице не отразилось ни единой эмоции.
Шарлотта, несколько раз переведя взгляд с одного на другого, возмутилась столь откровенным пренебрежением со стороны Цзянь Суя. Она отвернулась, делая вид, будто его здесь нет.
— Познакомься, это Цзянь Суй, мой альфа, — спокойно произнёс Юнь Син.
Осознав подтекст, Шарлотта тут же выпрямилась, возвращая себе привычную горделивую отстраненность.
— Старший, я, пожалуй, пойду, — чеканно выговорила она, глядя исключительно на Юнь Сина. — До завтра.
И, развернувшись на высоких каблуках, цокая по паркету, гордо удалилась.
Юнь Син лишь молча проследил за ней взглядом.
Лянь И поправил китель, пробормотал нечто неопределенное и тоже предпочёл испариться.
Выпавший перед Новым годом снег до сих пор лежал на аллеях, и морозный воздух обжигал лёгкие. На улицу они вышли молча. Цзянь Суй чеканил шаги впереди, а Юнь Син, плотнее запахнув пальто, едва успевал за ним — от холода кончик его носа слегка порозовел.
Оказавшись в машине, Цзянь Суй так и не произнес ни слова. Внедорожник тронулся, шурша шинами по заснеженной грунтовке, миновал ворота поместья и выехал на шоссе.
Юнь Син судорожно пытался понять, чем навредил. То, что дело не в выпивке, стало очевидно. Он мысленно прокрутил в голове весь вечер, шаг за шагом, но так и не нашел причину этого ледяного молчания.
— Что произошло? — осторожно поинтересовался он. — Что-то случилось?
Цзянь Суй крутанул руль влево, направляя машину на заснеженный серпантин, ведущий к горной вилле.
— Ночуем в горах.
Обычно ради удобства они оставались в городском апартаменте недалеко от службы, выбрасываясь за город лишь по выходным, чтобы отдохнуть от суеты.
— Но завтра с утра в академию, — Юнь Син попытался возразить. Из загородного дома было слишком долго добираться, а у него накопилась тьма дел: — У меня отчёт не...
— Завтра возьмёшь отгул, — отрезал Цзянь Суй, не терпя возражений.
Чувствуя, как атмосфера в салоне сгущается до предела, а профиль Цзянь Суя становится всё более окаменелым, Юнь Син вздохнул и сдался:
— Ладно.
Если это успокоит Цзянь Суя, он готов на всё.
Внедорожник замер в подземном гараже. Юнь Син потянулся к дверной ручке, но замок не поддался. Он нажал кнопку разблокировки раз, другой — безрезультатно. Повернувшись к Цзянь Сую с немым вопросом, он увидал, как тот уже выбрался из машины, обошел капот и распахнул пассажирскую дверь.
Не успел Юнь Син и рта открыть, как сильные руки подхватили его под поясницу, выдернули с сиденья и швырнули на задний диван.
— Ты что творишь?! — выдохнул Юнь Син.
Цзянь Суй прижал его к кожаной обивке, накрыв собой. Тяжелые колени намертво зафиксировали его бёдра, не оставляя ни малейшего шанса вырваться.
Затем последовало несколько торопливых, нетерпеливых движений — с беспощадной, неодолимой силой Цзянь Суй сдёрнул с него одежду. Поняв, что сопротивление бесполезно, Юнь Син обмяк. Распахнутая дверь гаража выходила на пустую площадку, и сама мысль о том, где они находятся, заставляла щеки гореть от стыда.
— Разве... мы не можем подняться в спальню? — попытался воззвать он к разуму.
— Нет.
— Цзянь Суй... потише, прошу тебя...
Холодная кожа сидений обжигала обнаженное тело. Юнь Син чувствовал себя беспомощным, а его феромоны, взбудораженные напором альфы, заполняли тесный салон пьянящим ароматом. Цзянь Суй въелся зубами в чувствительную кожу на шее, прикусывая и потягивая её до сладостной боли.
— Ты... ты собака, что ли?! — тяжело дыша, Юнь Син попытался отпихнуть его за подбородок.
— Я собака? А ты у нас кто? — Цзянь Суй приподнялся, глядя на него тяжелым, темным взглядом, и с ядовитой ухмылкой выплюнул: — Наставник?
Только тут до Юнь Сина наконец дошло, какая муха укусила его альфу.
— Да она совсем девчонка, к тому же омега! — торопливо заговорил Юнь Син. — Я вытащил её из той переделки, вот она и...
Договорить Цзянь Суй ему не дал — вошёл резко, без предупреждения. Юнь Син всхлипнул. Боли не было, но ошеломляющий напор выбил весь воздух из легких. Несмотря на внешнюю грубость, Цзянь Суй жестко контролировал каждое движение, не позволяя себе причинить ему реальный вред.
— Старший братец, значит? — процедил Цзянь Суй, подавшись вперед.
— Суй... послушай... — сбивчиво зашептал Юнь Син, рвано хватая ртом воздух. — Она омега... поступала на кафедру связи... Она же младшекурсница, как ей ещё меня звать?!
Но окончить мысль ему снова не дали — новый глубокий толчок заставил его захлебнуться собственным стоном.
— Ты тоже раньше был альфой, — жестоко напомнил Цзянь Суй.
Машина слегка покачивалась на амортизаторах. Одежда Юнь Сина скомканным комом валялась на полу, тогда как сам Цзянь Суй оставался полностью одетым.
— Значит, альфа с альфой можно, а омега с омегой тоже сойдёт? — в его тоне слышалась чистая, неразбавленная ревность.
— Что за дикая логика!.. — выдохнул Юнь Син.
Цзянь Суй резко замер, сверху вниз глядя на него:
— Ты ещё и ругаешься?
* * *
— Ради какой-то омеги ты на меня огрызаешься?
— Я виноват... прости, — Юнь Син обнял его за шею, лаская затылок и прижимаясь всем телом. Он совсем потерялся, не зная, как утихомирить этот пожар. — Прости меня, я больше не буду, честно. Ну не злись...
Цзянь Суй перевернул его на живот и заметил, что нежная кожа на спине покраснела от трения о жесткое сиденье. Смягчившись, он накрыл ссадину горячей ладонью, но ритма не сбавил, продолжая настойчиво требовать:
— И в чём же ты виноват?
Юнь Син уткнулся лицом в подголовник и окончательно замолчал. Понял: сейчас бесполезно спорить.
Цзянь Суй снова подхватил его, разворачивая и сажая к себе на колени лицом к лицу. Юнь Син пылал весь — от щек до кончиков пальцев. Замкнутый объем салона, густой концентрат их феромонов и сокрушительный напор альфы туманили разум. Цзянь Суй что-то шептал ему на ухо, но Юнь Син уже не разбирал слов в этом пьянящем шуме крови.
Закончив в машине, они поднялись в дом, приняли душ и в постели зашли ещё на два круга. К концу Юнь Син едва мог шевельнуть пальцем от изнеможения, в то время как Цзянь Суй, хоть и выплеснул пыл, всё ещё сохранял мрачно-несговорчивый вид.
Около девяти вечера у Юнь Сина от голода свело желудок. Цзянь Суй поднялся на кухню и сварил ему лапши, однако наказание на этом не закончилось.
Одеться Юнь Сину не позволили — пришлось уплетать горячую лапшу прямо так, сидя голышом на мягком ковре. Благо, отопление в доме работало на славу. Цзянь Суй молча наблюдал, как он ест, потом забрал пустую пиалу, напоил его водой с руки... и увлек обратно на кровать.
На этот раз Юнь Син проявлял абсолютное послушание. Он безоговорочно подчинялся любым капризам, шептал те самые слова, которые обычно стыдился произносить вслух, и всем своим видом демонстрировал раскаяние. Лишь глубоко за полночь Цзянь Суй сменил гнев на милость и позволил ему уснуть.