Один стоял, другой сидел. Цзянь Суй был вне себя от ярости, дыхание его сбилось, а вырвавшиеся бездумно слова прозвучали подобно выстрелу:
— Это Сун Минчжи заставил тебя?! Насколько далеко всё зашло?!
Нахлынувшая было обида мгновенно отступила. Юнь Син опешил, но тут же взял себя в руки. От града этих допросов в груди всё сжалось от тупой, щемящей боли.
— Спасибо, что помог. В общем, со мной всё в порядке, я хочу спать. Уходи.
Уклончивый ответ лишь подтвердил худшие догадки Цзянь Суя. Напряжение, в котором он провёл всю ночь, наконец вырвалось наружу:
— А пистолет?! Я же дал тебе оружие! Почему ты его не использовал?!
— И как я должен был его использовать?! — выкрикнул в ответ Юнь Син. На его красивом лице застыла глухая ненависть. — Застрелить его?! И что потом? Загубить все годы трудов? Лишиться единственного шанса вытащить мать?! Чтобы о моём статусе узнал весь мир, и я, как прочие раскрытые индуцирующие омеги, ходил по рукам, точно живая игрушка?! Этого ты хотел?!
Задав эти вопросы, он продолжал смотреть на Цзянь Суя, и во взгляде его читалась горечь:
— Цзянь Суй, у каждого есть свои обстоятельства, и тебе, любимчику судьбы, этого никогда не понять. У меня своя дорога, у тебя — своя. Спасибо за помощь, но всё, что я могу тебе дать как соотряднику, — это благодарность.
— Благодарность?! — гаркнул Цзянь Суй. — На кой чёрт мне твоя благодарность?!
Юнь Син с такой силой сжал пальцами простыню, что побелели костяшки. Притворное спокойствие трещало по швам. Запрокинув голову, он спросил:
— А чего ты хочешь?!
Гнев и ядовитая ревность окончательно выжгли у Цзянь Суя разум. Рывком подтянув стул, он сел вплотную и намертво зажал своими коленями ноги Юнь Сина, не оставляя тому ни единого шанса сдвинуться.
— Будто ты не знаешь! Ты ведь омега, верно? А чего ещё альфа может требовать от омеги?! — Его голос сорвался на рык, обнажая самые тёмные желания: — Я хочу пометить тебя!
"Я хочу пометить тебя".
Он только что слышал эти же слова от Сун Минчжи. Повторённые Цзянь Суем, они отозвались в душе волной тошнотворной мерзости.
Юнь Син рванулся из последних сил и изо всех сил толкнул Цзянь Суя в ногу. Стул с противным скрежетом вильнул по полу.
— Желающих получить метку от старшего молодого господина Цзяня хоть отбавляй! Но я в их число не вхожу!
— Выражайся яснее! — сдвинул брови Цзянь Суй, и взгляд его сделался тяжёлым, почти опасным. — Что это значит?
— А с какой стати я должен перед тобой изъясняться?! — выплеснул накопившуюся желчь Юнь Син. — Перед кем?! С чего бы вообще?!
В глазах Цзянь Суя вспыхнул дикий, хищный огонь. Не давая сообразить, он подался вперёд и сбил Юнь Сина на узкую односпальную кровать. Навалившись сверху всем телом, он мёртвой хваткой сжал его запястья и запрокинул их за голову, намертво пригвоздив юношу к матрасу.
Всё произошло в долю секунды.
Измотанный событиями этой ночи, Юнь Син реагировал с опозданием и оказался совершенно беспомощен. Зажатый между стеной и массивным телом Цзянь Суя — тот превосходил его габаритами чуть ли не вдвое, — он не мог даже шевельнуться.
А в следующий миг его накрыл жестокий, отдающий кровью поцелуй.
Цзянь Суй целовал властно и грубо, сокрушая сопротивление, силой силясь разомкнуть стиснутые зубы. Он впивался в его губы, жадно впитывая сводящий с ума сладкий аромат, глухой к любым попыткам уклониться.
Кровать под ними жалобно заскрипела, не выдержав напора. Цзянь Сую требовалось лишь давить собственным весом, чтобы лишить юношу малейшей возможности вырваться. Грудная клетка была сдавлена, дыхание перекрыто — Юнь Син задыхался от невыносимой боли.
Неужели, вырвавшись из одного ада, он тут же угодил в другой?!
Перед глазами вихрем пронеслись воспоминания: перекошенное лицо Сун Минчжи, сыплющиеся удары, пальцы, сжимающие горло... А теперь ещё и это.
В голове что-то с треском оборвалось.
Защитные барьеры рухнули в одно мгновение.
Все эти годы он жил в постоянном предельном напряжении. Неподъёмный груз ответственности давил на плечи: нужно было выбиться в люди, вырваться из нищеты, спасти мать... Вокруг кишели хищники, и он не мог позволить себе расслабиться ни на миг.
Слёзы хлынули из глаз, стекая по вискам и теряясь в волосах. Сколько раз его подвергали насильственной временной метке, сколько унижали — он не пролил ни слезинки. Но сейчас, просто потому что на него навалился именно Цзянь Суй, грудь скрутило от рыданий, перекрывших воздух.
Цзянь Суй замер. Опомнившись, он медленно отстранился, опираясь на руки. На его обычно уверенном лице отразилась дикая, растерянная паника — будто он лишь сейчас осознал, что натворил.
— Не плачь... — пробормотал Цзянь Суй дрожащим голосом. Он попытался смахнуть слёзы с щеки Юнь Сина, но те лились непрерывным потоком. — Юнь Син...
Из-за недавней возни свитер на юноше задрался, а ворот рубашки оказался разорван. На обнажившейся шее и плечах красовались наливающиеся багровые синяки и ссадины.
Цзянь Суй отдёрнул руку, словно обжёгся. Он уставился на эти следы, потеряв дар речи.
Свежие раны. Свежие следы пальцев Сун Минчжи.
Внутренности Цзянь Суя скрутило от бешенства и отвращения к самому себе.
"Да что я, блять, наделал?!"
Юнь Син заслонил лицо тыльной стороной ладони и крепко сжал губы, не издавая больше ни звука. Но слёзы всё текли и текли, мгновенно пропитывая простыню под его головой.
— Юнь Син...
Сердце Цзянь Суя словно вырезали тупым ножом. Боль заставила его дыхание прерываться:
— Прости... Прости меня, пожалуйста... Где болит?
Не открывая глаз и не меняя позы, Юнь Син слабо толкнул его в грудь и сипло выдохнул:
— Уходи.
— Твои раны... нужно обработать, — Цзянь Суй сполз с него и опустился на край кровати. Он не смел больше прикоснуться к юноше, рвался хоть чем-то помочь, но не знал, за что взяться.
— Какое тебе дело?! — хрипло гаркнул Юнь Син, всё так же закрывая лицо ладонью и отказываясь смотреть на него. — Что Сун Минчжи, что любой другой альфа — какая, к чёрту, разница?! Вы все одинаковые ублюдки!
Цзянь Суй оцепенел. Воздух в комнате будто пропитался горькой солью этих слёз, лишая его малейшей военной выдержки.
Значит, для Юнь Сина он был всего лишь «очередным альфой». И ведь если задуматься, его поступки ничем не отличались от действий Сун Минчжи: то же дикое желание подчинить, клеймить, превратить в свою собственность, запереть в клетке без права на побег.
"Но это не так!" — мысленно воспротивился Цзянь Суй. Больше всего на свете он хотел, чтобы Юнь Син был просто счастлив.
Вот только произнести это вслух он больше не имел права.
Потянулась тяжёлая пауза. Наконец Юнь Син услышал глухой вопрос:
— Ты правда так думаешь?
Юнь Син отнял ладонь от лица. В его воспалённых, опухших глазах плескалась откровенная ненависть:
— Цзянь Суй, не тебе указывать, как мне жить и что думать! Ты мне вообще кто такой?!
— А разница есть? — Цзянь Суй поднял на него тяжёлый взгляд. — Скажи, Юнь Син, тебе хоть сколько-нибудь не всё равно?
— Да! — с жестокой отчётливостью выкрикнул Юнь Син. — Мне плевать!
Между ним и Цзянь Суем легла непроходимая пропасть — он ведь с самого начала это знал, верно? К чему теперь эти разговоры? Если у этой истории нет и не может быть счастливого финала, то и надеяться не стоило.
Слёзы иссякли, и пылающий ненавистью взгляд Юнь Сина постепенно угас, сменившись мёртвенным оцепенением.
Запахнув разорванную одежду, он медленно присел на кровати. В источающей тепло комнате его бил озноб — казалось, от этого холода сводит каждую нервную жилу.
— Я всю жизнь хожу по краю. Думаешь, я хоть один день прожил так, как хотел?! — вымолвил он еле слышно, но каждое слово разило наповал. — Кем ты себя возомнил? Спасителем, который явился вытащить меня из ада?
Ему следовало давно очнуться от иллюзий, а не цепляться за несбыточные мечты. У него, бракованного омеги, своя судьба и свои задачи. А Цзянь Суй... Цзянь Суй достоин кого-то неизмеримо лучшего, но уж точно не его.
— Юнь Син, я...
— Уходи, — отрезал юноша, чеканя слова. — Я не хочу тебя видеть.
Он совершенно не понимал, как всё скатилось в эту катастрофу.
Цзянь Суй редко жалел о содеянном, но жгучие слёзы Юнь Сина до сих пор ощущались на коже, заставляя неметь конечности. Лишь остыв, он осознал весь кошмар происшедшего: он не просто сорвал с юноши подавляющий пластырь и пытался насильно поставить временную метку — в безумном порыве он едва не зашёл ещё дальше.
В этой дикой свалке он успел заметить, что железа феромонов на загривке Юнь Сина осталась чистой, без чужого следа. Но всё его тело было усыпано гематомами — следами истязаний Сун Минчжи. Цзянь Сую было страшно даже представить, какую лютую ненависть должен испытывать Юнь Син, едва вырвавшись из лап мучителя и тут же столкнувшись с таким же насилием от того, кому доверился.
Вернувшись к себе, Цзянь Суй распахнул дверь настежь, лёг на кровать и уставился на дверной проём комнаты напротив. Он не смыкал глаз всю ночь — смотрел, как тонкая полоска света под дверью Юнь Сина постепенно угасла, затихли судорожные движения и юноша наконец погрузился в сон.
Казалось, только так он мог гарантировать безопасность Юнь Сина.
И если это всё, что ему оставалось — он был готов платить любую цену.
* * *
Соотрядники быстро заметили, что неразлучная прежде парочка внезапно распалась.
Когда Цзянь Суй входил в аудиторию, Юнь Син в упор его не замечал. Цзянь Суй обводил класс взглядом, на секунду задерживал взор на юноше и, убедившись, что соседнее место занято, с досадой опускался на первую попавшуюся скамью.
В столовой происходило то же самое. Стоило Юнь Сину переступить порог, как уже сидевший за столом Цзянь Суй порывался его окликнуть, но тот проходил мимо, будто перед ним было пустое место, набирал еду и уходил в дальний угол.
Ещё нагляднее разлад проявлялся на полигоне. Раньше они всегда работали в паре, теперь же Юнь Син перед началом занятий сразу подходил к Юй Цину. Тот, демонстративно игнорируя мрачнеющее лицо Цзянь Суя, с радостью соглашался встать в пару.
Навязываться Цзянь Суй не умел, поэтому ему оставалось лишь молча кипеть от злости.
После перевода в Командование режим почти не изменился: обычная боевая подготовка проходила в составе прежнего отряда, разве что добавились специальные дисциплины да периодические выходы на засекреченные операции.
Круг общения оставался прежним, так что уже через пару дней весь личный состав знал: Цзянь Суй и Юнь Син разгавкались вщент.
Чжэн Ши несколько раз пытался выступать миротворцем, но всё без толку. Тогда он попросил Юй Цина замолвить слово. Закончилось это неожиданно: Юй Цин вместо примирения встал на сторону Юнь Сина и теперь не отходил от него ни на шаг, явно демонстрируя, чью позицию поддерживает. От этого Цзянь Суй и вовсе почернел ликом.
Отодвинув от себя поднос с нетронутой едой, он тяжёлым взглядом прошёл вслед за Юнь Сином и Юй Цином, покинувшими столовую.
Лянь И постучал пальцами по столешнице:
— Чем ты его так взъел?
Цзянь Суй лишь угрюмо сжал зубы.
Оценив его состояние, Лянь И решил сразу перейти к делу:
— В радиусе трёх километров — двойное оцепление вооружённых подразделений. Внутри работает личная служба безопасности семьи Сун. Чтобы пройти, нужно преодолеть три КПП. Пропускные жетоны, специальные разрешения — требовать будут всё до последнего документа. Если планируешь брать объект штурмом — шансов ноль.
Он уже всё разузнал: лечебница, где прятали Ся Янь, числилась за военным ведомством. Раньше там проходили секретную реабилитацию высшие чины армии, так что уровень охраны был беспрецедентным. Без официальных допусков туда не проникнуть, а если и удастся проскользнуть — вытащить оттуда человека незамеченным практически нереально.
Действовать через официальные инстанции и вовсе бессмысленно. Ся Янь являлась законной супругой Сун Шунхэ и находилась на специальном лечении. Чтобы перевести её в другое учреждение или выписать, требовалась личная подпись либо её мужа, либо Сун Минчжи.
Впрочем, Цзянь Суй и сам прекрасно это понимал.
За что бы ни брался Цзянь Суй, Лянь И никогда не расспрашивал о причинах, но всегда выкладывался на полную. Это было их негласным правилом, проверенным годами. Однако сделать всё возможное — ещё не значит победить.
Цзянь Суй осознавал: главная стена, выросшая между ним и Юнь Сином, — это безопасность Ся Янь. Чтобы развеять страхи юноши, спасение его матери было обязательным условием.
Он взвешивал все риски. Изначально Цзянь Суй надеялся избежать прямого столкновения с семьей Сун, но после событий на том приёме понял: мирного исхода не будет.
Так или иначе, сойтись в смертельной схватке с Сун Минчжи им всё равно придётся.