В десять утра Цзянь Суй, сменив одежду, покинул изолятор. В комендатуре Жэнь И протянул ему документ для подписи. Расписавшись, Цзянь Суй достал содержимое конверта, въедливо всё проверил, аккуратно запечатал и сжал в руке.
В кабинете они остались вдвоём. Жэнь И отключил системы наблюдения — разговор предстоял негласный.
— Наверху решили, что ты временно выходишь из плана «Антиподы». От штаб-командования в операции участвует только Лянь И.
— Есть, — подчинился Цзянь Суй.
Жэнь И тяжело вздохнул:
— Не жалеешь?
План «Антиподы» — строжайше засекреченная операция под прямым руководством высшего командования Военного комитета — был нацелен на утверждение военного присутствия Нового Союза в восточной части Регионального союза. Главным ударом планировалось накрыть три автономных района с центром в Независимом штате Мьянма, что должно было кардинально перекроить баланс сил в регионе.
В самый ответственный момент подготовка совпала с принудительной изоляцией Цзянь Суя. По результатам оценок Группы стратегической безопасности Военкома было принято окончательное решение: отстранить Цзянь Суя от участия. Это намерение не просто системно подрывало его опору в верхушке армейского командования, но и грозило свести на нет годами нарабатываемый политический капитал.
Внешне наказание за инцидент с захватом в санатории выглядело мягким. Однако лишь Жэнь И понимал настоящую цену: в нынешней нестабильной международной обстановке потеря контроля над ключевой военной операцией означала фактическое вытеснение из высших эшелонов власти.
Именно об этом Жэнь И предупреждал его в прошлый раз. Сегодняшнее официальное извещение не стало для Цзянь Суя неожиданностью — он был к этому готов.
Потому и ответил без колебаний:
— Не жалею.
Если бы время повернулось вспять, он поступил бы точно так же.
Взгляд Жэнь И оставался тёмным, неоднозначным — казалось, он хочет сказать что-то ещё. Заметив эту заминку, Цзянь Суй спросил напрямую:
— Учитель Жэнь, что-то ещё?
Помолчав, Жэнь И качнул головой:
— Ничего.
Они бок о бок пошли к выходу. Идя вплотную к Цзянь Сую, Жэнь И уловил едва заметный тонкий аромат янтаря. Едва коснувшись ноздрей, этот запах заставил его подозрительно прищуриться и бросить взгляд на спутника: на шее Альфы, плотно закрывавший железу, сидел подавляющий пластырь, никаких утечек быть не должно.
Цзянь Суй сбавил шаг:
— Что такое?
Высокий, подтянутый Альфа излучал ледяную, давящую ауру. Месяц в заточении не только не сломал его, но будто ещё сильнее заострил и без того резкие черты его характера.
Вглядевшись в его лицо, Жэнь И поймал внезапную догадку и уверенно произнёс:
— Цзянь Суй, твои феромоны, кажется, готовятся к эволюции.
Цзянь Суй замер. Своему рангу 2S он никогда не придавал сакрального значения; пусть за последние два года показатели так и не стабилизировались окончательно, к желанному для многих уровню 3S он относился спокойно: получится подняться — отлично, нет — и ладно. Всё-таки это высшая вершина человеческой эволюции, насильно туда не взобраться.
Находясь под замком, он изредка чувствовал тупую боль в области железы и странные всплески феромонов, но списал всё на стресс и не стал придавать значения. Однако Жэнь И, будучи Омегой ранга 3S, чувствовал малейшие колебания чужого фона гораздо тоньше обычных людей.
— Вот как, — без особого интереса отозвался Цзянь Суй. Немного подумав, спросил: — Чего стоит опасаться?
Жэнь И серьёзно предупредил:
— Переход от 2S к 3S — не просто шаг на ступеньку выше. В этот период критически важно держать эмоции под контролем, иначе можно сжечь железу. И ещё: если ты действительно пробьёшься на уровень 3S, твой текущий выход из «Антипод» уже не сыграет существенной роли.
Армейская верхушка остро нуждалась в кадрах уровня 3S. Назначая Цзянь Суя на ключевые направления, руководство брало в расчёт не только его выдающиеся навыки, но и высокий потенциал прорыва к высшему рангу.
Выйдя из дверей комплекса, они увидели Лянь И, который поджидал их, опираясь на капот автомобиля. Попрощавшись с Жэнь И, у которого оставались свои дела, Цзянь Суй сел в машину.
При Лянь И стесняться было нечего. Цзянь Суй разблокировал телефон: несколько отправленных сообщений висели без ответа, исходящие вызовы тоже сбрасывались. Слегка нахмурившись, он положил смартфон экраном вниз на консоль и повернулся к приятелю:
— Где Юнь Син?
Во время изоляции контакты с внешним миром были перекрыты, но Жэнь И имел право посещений. О перемещениях Юнь Сина Цзянь Суй узнавал именно от него. Он знал, что Жэнь И отдал парню свою машину, и тот относительно свободно и безопасно выезжает за пределы академии.
И всё же тревога не отпускала. Увидев у ворот одного Лянь И, Цзянь Суй уже ощутил укол беспокойства — по-хорошему Юнь Син должен был приехать вместе с ним. Сдержав порыв расспросить обо всём сразу в салоне, он первым делом попытался набрать его номер, но связь отсутствовала вовсе.
Выражение лица Лянь И сделалось странным. Скрывать ничего он не стал и честно пересказал их недавний разговор с Юнь Сином.
Затем щелкнул замком перчаточного ящика, достал оставленную Юнь Сином банковскую карту и протянул Цзянь Сую.
— Держи себя в руках.
Приняв карту, Цзянь Суй в упор посмотрел на товарища.
Лянь И крутанул руль, сжимая челюсти так, что желваки заходили ходуном:
—... Он сказал, что выходит замуж за Сун Минчжи.
В тот самый день, когда Юнь Син приходил к Лянь И, Сун Минчжи очертя голову запустил процедуру его отчисления. Для бойца Штаб-командования этот процесс был сопряжен с жесточайшими проверками и бюрократическими задержками. Не желая терять время — или движимый иными соображениями — Сун Минчжи прямо в пакете документов раскрыл истинный гендер Юнь Сина, указав его как Омегу.
Новость разлетелась мгновенно. Штаб-командование и подразделения морской пехоты гудели как потревоженный улей.
Гордость академии, фаворит курса, снайпер-феномен, чьи рекорды считались недосягаемыми, ключевой кандидат из элитного набора — на поверку оказался Омегой, успешно притворявшимся Альфой на протяжении четырёх лет обучения.
Сослуживцы пребывали в шоке, но курсанты, не знавшие Юнь Сина лично, устроили настоящую бурю. За всю историю Первой военной академии подобного скандала ещё не бывало.
— Эта история ещё долго будет греметь. В штабе уже сформировали специальную комиссию для расследования, — Лянь И даже не поворачивал головы к Цзянь Сую, и без того понимая, в каком тот состоянии, но умалчивать детали было бессмысленно. — Насколько мне известно, Сун Минчжи подготовил официальное объяснение. Якобы Юнь Син поступил по ошибке, а отчисляется исключительно по состоянию здоровья, без утечки секретных данных. Но даже если прямых улик шпионажа или подлога нет, процедуру расследования всё равно проведут по всей строгости.
— Своим демаршем Сун Минчжи окончательно перечеркнул политическое будущее Юнь Сина. Путь обратно в академию и в штаб ему заказан навсегда. — Лянь И сделал паузу. — Судя по поведению Юнь Сина, он был в курсе и дал молчаливое согласие.
Цзянь Суй молча сидел на пассажирском сиденье, стиснув в пальцах тонкий пластик карты. С самого момента, как он взял её, от него не донеслось ни звука.
Лянь И напряжённо всматривался в дорогу. Единственное, чем он мог помочь — это выложить всё до последнего слова.
Воздух в салоне постепенно напитался густым, удушливым ароматом. До сегодняшнего дня Лянь И и представить не мог, что сухой запах чёрного янтаря может обжигать дыхательные пути до судорог. Сжав зубы, он с трудом сдержал подступающий кашель.
Направив машину в сторону госпиталя, Лянь И после долгой паузы негромко произнёс:
— Всё ещё можно переиграть. Не делай глупостей.
За пару километров до госпиталя Лянь И вышел, уступив место за рулём. Он хотел было сказать ещё пару слов на прощание, но Цзянь Суй вдавил педаль газа в пол, и машина рванула с места, взревев мотором.
Территория госпиталя находилась под плотным контролем людей клана Сун. Едва Цзянь Суй зашёл в корпус, к нему вежливо приблизился один из сопровождающих и подвёл к нужной палате.
Полуденный свет прошивал панорамные окна, отбрасывая на глянцевый пол коридора ровные сияющие полосы. В самом конце, спиной к солнцу, стоял Юнь Син. Его хрупкий, истончившийся силуэт окаймлял бледный золотистый ореол, но лицо оставалось скрыто в глубокой тени, не позволяя разглядеть выражение.
Цзянь Суй шагнул ему навстречу из затопившего коридор света. Челюсти его были сжаты, в разлёте бровей тлел тяжёлый, задавленный гнев.
Стоило их взглядам пересечься, как Цзянь Суй прибавил шаг. Бушевавшая в нём ярость, наткнувшись на невидимую преграду, вдруг опала, свернувшись во что-то куда более глубокое и тяжёлое. Юнь Син уловил эту мимолётную дрожь его зрачков, напряжённый разворот плеч — и то инстинктивное, первичное беспокойство, которое у Цзянь Суя всегда опережало любые другие чувства.
Юнь Син знал: эта ярость предназначалась не ему.
Они замерли почти вплотную. Юнь Син едва заметно отклонился назад, инстинктивно принимая защитную позу.
Однако Цзянь Суй, ослеплённый тревогой, не придал значения этому движению. Он протянул руку, намереваясь сжать локоть Юнь Сина и притянуть его к себе. И только когда Юнь Син резким, отчаянным жестом оттолкнул его, Цзянь Суй застыл, поражённый.
На несколько секунд между ними воцарилась звенящая тишина.
Первым молчание нарушил Юнь Син:
— Моя мама больна.
Голос прозвучал глухо, почти оправдательно, но взгляда он так и не поднял, не смея встретиться с Цзянь Суем глазами.
Потом тихо добавил:
— Со мной всё в порядке. Не волнуйся.
— Всё в порядке? — переспросил Цзянь Суй. Его понизившийся голос эхом отозвался в тишине коридора.
— Да, — Юнь Син завёл руки за спину, до боли в пальцах впившись в ледяной мрамор подоконника. — Всё, что говорят вокруг — правда.
— Что именно правда? Отчисление? Раскрытие гендера? Или сватовство? — Цзянь Суй не сводил глаз с его дрожащих ресниц. — Я знаю, что Сун Минчжи давит на тебя. Тебе не нужно оправдываться и нечего бояться. Просто иди со мной.
С этими словами он извлёк из внутреннего кармана плотный конверт — приказ о защите членов семьи, выправленный буквально этим утром. То самое решение, ради которого Юнь Син и рвался в Штаб-командование.
— Мы можем забрать тётушку Ся абсолютно легально.
Юнь Син не сделал движения навстречу. Уставившись на запечатанный документ с официальной подписью, он на мгновение замер, потеряв реальность:
— Как... как ты смог его получить?
Юнь Син прослужил в штабе меньше года и не имел за плечами крупных заслуг, поэтому затребовать подобную защиту не мог физически. Из-за этого им и пришлось идти на смертельный риск. Цзянь Суй же, находясь в изоляторе, подал личное прошение, взяв на себя обязательство продлить контракт ещё на пять лет без права расторжения и указав конкретного подопечного. Военком, стремясь сгладить последствия отстранения Цзянь Суя от операции «Антиподы», в порядке исключения утвердил запрос.
Юнь Син смотрел на бумагу; перед глазами всё плыло. Он не знал, через какие адовы круги прошёл Цзянь Суй, но цена явно была колоссальной.
И принять эту жертву он уже не имел права.
— Не надо, — дрогнувшим голосом произнёс он, медленно качнув головой. — Мама уже подписала развод с Сун Шунхэ. На днях она уезжает.
— Юнь Син! Ты хоть соображаешь, что творишь?!
— Соображаю. — Юнь Син вскинул голову, напрямую встретив огонь чужого взгляда, и чеканно выдохнул слова, давным-давно жгшие ему горло: — Я хочу расстаться.
«Я хочу расстаться».
Оказалось, произнести эти четыре слова неимоверно больно.
Солнечные лучи, проходя сквозь стекло, резали его словно лезвия, оставляя в груди сквозные рваные раны. Находясь на свету, он уже погружался в непроглядную тьму, из которой выбраться не было ни единого шанса.
Те короткие дни счастья пролетели мгновенно, оставив после себя лишь горькую тоску. Но эта светлая жизнь принадлежала не ему. Если уж ему суждено сгнить в этой грязи до самого основания — что ж, пусть так.
Но Цзянь Суй не должен гибнуть вместе с ним.
Прошёл всего месяц, но Цзянь Суй остался прежним, а Юнь Син словно переродился.
Внешне не изменилось ничего, но самая его суть перекосилась, надломилась. Будто невидимый мороз выжег всё живое внутри, или на роковом перекрёстке судьбы он сам отплёл от себя все пути к отступлению. Эту перемену трудно было выразить словами, но от неё веяло жутким холодом — словно в горячей крови намертво застыли ледяные иглы, и даже дыхание пропиталось отчаянным, самоубийственным упорством.
Дыхание Цзянь Суя сбилось, и тяжёлая, давящая волна феромонов заполнила коридор.
Дежурившие неподалёку телохранители клана Сун скривились от физической боли. Даже Юнь Сину стало трудно дышать; ноги подкосились, но он мёртвой хваткой впился в подоконник, отказываясь уступить.
— Мы расстаёмся, Цзянь Суй.
Выдержка Цзянь Суя трещала по швам. С того момента, как он покинул изолятор, с тех страшных слов Лянь И и записи об отчислении в базе данных, он давил в себе бурю, изо всех сил заставляя себя мыслить трезво.
Но отчаянная тревога, злость и непонимание, копившиеся всё это время, достигли критической точки после безапелляционного отказа Юнь Сина.
— Да кроме твоей матери, что ещё тебя держит?! — сквозь зубы выкрикнул Цзянь Суй. — Скажи мне!
Юнь Син смотрел на Цзянь Суя, залитого ярким светом. Этот человек был прекрасен даже в гневе — ослепительный, словно путеводная звезда среди беспросветной ночи.
Юнь Син отвернулся. Голос его прозвучал тихо, едва слышно:
— Дело не только в маме.
Нужно было закрыть кровавые долги.
— Я признаю, ты мне нравился. Ты очень сильно мне помог... Но это не любовь.
Ты достоин лучшей доли и лучшего человека рядом.
— Уходи.
И больше никогда не вмешивайся в мою жизнь.