Юнь Син проглотил еду, сделал пару глотков ледяного напитка и тихо пояснил:
— Это имя мне дал отец.
Под «отцом» он, разумеется, имел в виду родного родителя. Никто не понимал лучше самого Юнь Сина, какой смысл кроется в этом имени: отец отчаянно желал, чтобы у сына была самая простая, обыкновенная жизнь.
Цзянь Суй равнодушно уронил:
— И что же в нем обыкновенного?
Юнь Син опешил.
Зато Ли Чу словно обрел в лице Цзянь Суя единомышленника. Отбросив прежнюю робость, он подался вперед и с воодушевлением подхватил:
— Вот-вот! Я тоже так считаю! В Фаньфане вообще нет ничего обыкновенного! Мало того что красавец, так еще и стреляет отлично, в рукопашной силен, на мотоцикле гоняет... Да он попал в лучший отряд морской пехоты и имеет все шансы пробиться в штаб-командование! Разве это назовешь обычным?
Юнь Син лишь качнул головой:
— Сяо Лицзы, протри глаза. Ты на меня через розовые очки смотришь.
— Я правду говорю! — не сдавался Ли Чу.
Они переглянулись и рассмеялись. Между ними царила такая непринужденная теплота, что посторонний вряд ли смог бы вклиниться в этот разговор.
Цзянь Суй откинулся на спинку стула. Некоторое время он молча наблюдал за ними прохладным взглядом, а затем, уставившись прямо на Юнь Сина, отчеканил:
— Появление омеги на базе — это нарушение устава.
Шум за столом мгновенно стих.
На территорию учебного центра омегам вход был строго воспрещен, им нельзя было даже приближаться к зоне особого режима. Однако Юнь Син приехал именно с Ли Чу — где-то забрал его по пути. Цзянь Суй сразу догадался: тот, кому Юнь Син звонил с просьбой «не шляться где попало», и был Ли Чу.
Ли Чу нервно сглотнул и с робким испугом дернул Юнь Сина за рукав.
На самом деле он тайком пробрался сюда на грузовике со снаряжением, да еще и подкупил сотрудника в приемной базы, чтобы дождаться Юнь Сина там. Имея на руках пропуск военной академии и въехав вместе с машиной, он смутил дежурного своим невинным видом, и тот не стал его прогонять.
Кто же знал, что у Цзянь Суя окажется настолько зоркий глаз, да и выставит он все напоказ безо всяких колебаний.
Уловив раздражение Цзянь Суя, Юнь Син попытался сгладить углы:
— Он ждал в приемной и никуда больше не ходил. Приехал ко мне по срочному делу, без всякого злого умысла.
— Да ладно вам, всё в порядке, — тут же вмешался Чжэн Ши, разряжая обстановку. — Суй-гэ просто к слову припомнил. Не станет же он доносить, в самом деле?
Он подтолкнул Цзянь Суя локтем, призывая не портить вечер.
Однако обычно равнодушный к чужим делам Цзянь Суй на этот раз проявлял нехарактерное упрямство:
— Где планируете ночевать?
Юнь Син вопросительно вскинул брови:
—?
Цзянь Суй перевел тяжелый взгляд с Ли Чу обратно на Юнь Сина.
Почувствовав, как от этого ледяного взора по спине пробежал холодок, Ли Чу поторопился заверить:
— Я забронировал номер в отеле неподалеку. На базу больше ни ногой.
Значит, и Юнь Син туда не вернется.
Взгляд Цзянь Суя сделался еще более пристальным:
— В прошлом месяце из-за тебя вынесли строгий выговор альфе на всю академию. А теперь ты собираешься остаться с альфой наедине в одном номере?
При этих словах присутствующие переглянулись.
Чжэн Ши нагнулся к Цзянь Сую и прошептал:
— Суй-гэ, ты чего к парню цепляешься? Какое тебе вообще до этого дело?
— Ночевать я буду на базе, с Ли Чу я не останусь, — произнес Юнь Син, выпрямившись. Выражение его лица стало строгим.
Как бы близок он ни был с Ли Чу, в глазах окружающих разница между альфой и омегой оставалась незыблемой. Не попадись они сегодня Цзянь Сую — одно дело, но раз уж встретились, следовало избегать любых толков. Выходить в город на ночь ему нельзя. Ладно еще получить взыскание — куда важнее не запятгать репутацию Ли Чу.
— К тому же тому альфе вынесли выговор за то, что он распускал феромоны перед Ли Чу. Сам Ли Чу ни в чем не виноват, — уголок губ Юнь Сина дернулся в прохладной усмешке, а тон стал колким: — Не стоит перекладывать вину на жертву.
За столом воцарилась тяжелая тишина.
Цзянь Суй продолжал смотреть на Юнь Сина, однако в его взгляде уже не было прежней жесткости. Спустя пару секунд он тихо проговорил:
— Я имел в виду вовсе не это.
Видя, что тот отступил, Юнь Син слегка расслабил напряженные плечи, но промолчал.
Юй Цин принес фруктовую тарелку и поставил ее на стол, разряжая обстановку:
— Юнь Син, угощайтесь с Ли Чу.
Ли Чу косился на фрукты, не смея протянуть руку; раскованная атмосфера окончательно испарилась.
Юнь Син наковырнул ломтик яблока и передал Ли Чу, после чего абсолютно спокойно посмотрел на Цзянь Суя:
— Тебе известно, что семьи Ли и Сун состоят в дальнем родстве. Мы с Ли Чу знаемся с самого детства, так что я ему вроде старшего брата.
Юнь Син редко распространялся о личных делах и избегал упоминать семью Сун, но сейчас намеренно пояснил это при всех, чтобы не возникло ложных домыслов.
Он продолжал — и для Цзянь Суя, и для остальных:
— Вся его семья сейчас за границей. В Новой Государственной Союзной Республике он учится один, и мой долг — присматривать за ним.
— Так бы сразу и сказал! — с облегчением хохотнул Чжэн Ши, потирая ладони, и толкнул Цзянь Суя в локоть. — А мы уж грешным делом подумали, что вы парочка. Оказывается, братья! Младший приехал проведать старшего — дело самое естественное.
Цзянь Суй опустил ресницы, скрывая блеснувшую в глубине глаз тень:
— Угу.
* * *
Застолье закончилось около девяти вечера. Когда все поднялись, Цзянь Суй внезапно заступил Юнь Сину дорогу — то ли случайно, то ли намеренно — и ровно произнес:
— Пусть Ли Чу поедет на машине. Потемнело, на мотоцикле будет холодно.
Юнь Син ни за что не посадил бы Ли Чу в один автомобиль с несколькими альфами, даже из благих побуждений Цзянь Суя. Поэтому он быстро достал из кофра байка свою плотную куртку и набросил ее на плечи приятеля.
— Не стоит, спасибо, — ответил он Цзянь Сую. — Я сам отвезу его до отеля.
Цзянь Суй несколько секунд пристально вглядывался в его лицо, затем без слова отступил и сел в автомобиль.
В общежитии базы царила тишина: большинство курсантов уже улеглись спать. Цзянь Суй включил настольную лампу. Чжэн Ши перевернулся на другой бок и пробормотал:
— Суй-гэ, ты чего не спишь?
— Почитаю немного, — откликнулся Цзянь Суй, не отрываясь от иллюстрированного справочника по вооружению.
Полчаса спустя за окном скользнул луч яркого света, и послышался рокот мотоциклетного мотора. Цзянь Суй повернул голову к окну: подоспевший к корпусу байкер заглушил двигатель. Всадник с поджарой, гибкой фигурой снял шлем и перчатки, проведя ладонью по волосам. В полумраке ночи его черты казались размытыми, но от них все равно веяло каким-то странным магнетизмом.
Цзянь Суй некоторое время молча наблюдал за ним у окна, затем отложил книгу на тумбочку, выключил свет и лег.
* * *
Юнь Син только успел разобрать вещи после сборов и привести в порядок комнату, в которой не жил целый месяц, как зазвонил телефон.
Он всматривался в имя на экране несколько секунд, прежде чем принять вызов.
— Не вернешься? — раздался в динамике густой мужской голос. Даже сквозь цифровую связь от этого тона Юнь Сина обдало ледяной дрожью.
Юнь Син перевел дыхание и постарался ответить максимально ровно:
— Я пока в академическом общежитии. Нужно привести вещи в порядок.
— И на это требуется три часа? — прозвучал холодный допрос.
— Провожал Ли Чу, это заняло время, — честно признался Юнь Син.
— Возвращайся. Немедленно, — отдал приказ собеседник и собрался сбросить звонок.
— Брат! — поспешно окликнул его Юнь Син.
Вызов не прервался — на том конце ждали продолжения.
— Я хочу навестить маму, — Юнь Син облизнул пересохшие губы и тихо, медленно спросил: — Можно?
— О-о? — На том конце провода раздался неопределенный смешок, будто мужчина заранее знал, о чем его попросят.
В голосе Юнь Сина промелькнула вынужденная покорность:
— Я не видел ее больше месяца. Загляну буквально на минуту и сразу вернусь.
— Юнь Син, — каждое слово, чеканимое на том конце, тяжелым молотом било по барабанным перепонкам, — тебе лучше быть шелковым.
—... Я понял.
* * *
В три часа дня Юнь Син прибыл к санаторию. Главврач Линь ждал его у подножия холма и сообщил, что Ся Янь только что проснулась после дневного сна.
Шаттл доставил его с главврачом к воротам заведения. Проезжая многочисленные КПП, они миновали вооруженных солдат, отдававших им честь. Главврач сухо и сдержанно доложил, что последнее время здоровье Ся Янь оставляет желать лучшего и ей требуется особый уход.
Машина остановилась у трехэтажного корпуса. Юнь Син молча проследовал за директором Линем в лифт, а затем остановился перед нужной дверью.
Главврач чуть отступил, пропуская юношу. Юнь Син сделал шаг вперед и бесшушно толкнул дверь.
Женщина в шезлонге у окна повернула голову на шум. Несмотря на годы, ее лицо сохраняло невероятную красоту, а миндалевидные глаза разреза «персиковый цвет» были точной копией глаз самого Юнь Сина. Но при всей этой утонченности от всей ее фигуры веяло болезненным увяданием и глубоким истощением.
— Фаньфань!
Увидев сына, Ся Янь вспыхнула искренней радостью. Забыв о привычной апатии, она подалась вперед, опираясь на подлокотник, — взгляд ее засиял такой живой любовью, что даже пышные розы на подоконнике перед ней блекли.
— Мама! — Юнь Син мгновенно оказался рядом и бережно подхватил ее под руки, помогая подняться. — Не вставай так резко, голова закружится.
— Со мной все в порядке, — Ся Янь крепко сжала его ладони. — Как ты здесь оказался?
— Сборы закончились, я только утром вернулся в академию. Днем выдалась свободная минута, вот и приехал.
Он подал это так, словно просто заскочил при случае, но Ся Янь прекрасно понимала, скольких уговоров и компромиссов стоила сыну эта краткая встреча.
Однако сейчас было не время для расспросов. Ся Янь жаждала лишь одного: наглядеться на сына и узнать, как он жил все это время.
В комнате они были одни. Из открытого окна доносился свежий ароматический дух сада — стоял благодатный, тихий полдень.
Юнь Син вкратце рассказал об учебе, затем поинтересовался самочувствием матери. Разговор шел о простых, бытовых вещах.
— Мам, в саду расцвели розы. Хочешь прогуляться?
Юнь Син посмотрел в окно: там алел пышный розарий. В вазе на подоконнике тоже стоял свежий букет с капельками росы, срезанный сиделкой этим утром.
— С удовольствием, — отозвалась Ся Янь. — Прокати меня на коляске.
Юнь Син помог матери перебраться в кресло и выкатил его к выходу. За дверью дежурил главврач.
— Госпожа Ся, господин строго наказывал: вам нельзя бывать на свежем воздухе, продует.
Ся Янь мягко улыбнулась:
— Директор Линь, я лишь хочу полюбоваться розами. Если вы переживаете, может, составите нам компанию?
Она улыбнулась, и ее персиковые глаза блеснули мягким светом. Даже сквозь изнуряющую болезнь в ее облике проглядывало такое хрупкое очарование, что сердце невольно сжималось.
Главврач Линь замялся, но сдержал эмоции:
— Хорошо, я пройдусь с вами.
Если он будет рядом, это не нарушит приказ Сун Шунхэ: «Не оставлять Ся Янь и ее сына наедине без наблюдения».
Все трое спустились на лифте. Юнь Син катил коляску, негромко беседуя с матерью, а директор Линь держался на небольшом отдалении.
Разговор матери и сына звучал непринужденно. Ся Янь, искренне рада видеть сына, улыбалась и говорила, как ей нравятся яркие розы этого сезона, хвалила стряпню нового повара и вскользь упомянула сына главврача, отметив, что тот недавно получил за заслуги награду второй степени — на зависть другим родителям.
Юнь Син присел на скамью у розария, молча слушая неспешную речь матери.
Потянул легкий ветерок. Ся Янь поджала плечи и посмотрела на директора Линя:
— Не могли бы вы принести мне кофту?
Главврач подошел ближе. На изнеможенном, прекрасном лице женщины промелькнуло сожаление. Она вздохнула:
— И дневное лекарство я принять забыла... Что же делать?
Директор Линь назвал наименование препарата. На губах Ся Янь расцвела улыбка:
— Да, именно его.
Она чуть приподняла голову, словно хотела добавить что-то еще, и главврач наклонился ниже. Из-за подорванного здоровья Ся Янь не всегда удавалось контролировать собственные феромоны.
Подойдя вплотную, директор Линь уловил едва ощутимый, тонкий благоухающий шлейф розы. Этот аромат отличался от обычных цветов в саду: в нем таилась дурманящая, гипнотическая нота, на мгновение туманившая рассудок.
Будучи обычным альфой А-класса, Линь проработал в санатории много лет и привык иметь дело с высокими чинами. Его главной задачей оставалось наблюдение за единственной пациенткой этого корпуса и ежедневные отчеты секретарю Сун Шунхэ.
Он прошел суровую выучку и хранил верность долгу. Он никогда не подходил к Ся Янь так близко, а потому не заподозрил подвоха. Поддавшись короткому наваждению, он лишь кивнул и отправился в корпус за одеждой и лекарством.
Как только он удалился, Юнь Син мгновенно извлек из сумки портативный детектор размером с ладонь и провел им вокруг матери. Убедившись, что прослушки и жучков нет, он перевел дух. Однако тревога в его глазах не угасла. Ся Янь качнула головой, успокаивая сына:
— Я сейчас плохо контролирую свои феромоны. Легкая утечка — вещь естественная. Заставить А-альфу ненадолго потерять бдительность и послушно выполнить просьбу — задача несложная. Даже если директор Линь опомнится, он не посмеет поднять шум и предпочтет притвориться дураком.
Она сбросила наигранное спокойствие. Время поджимало, а ей нужно было сказать слишком многое.
— Фаньфань, ты уже вступил в морскую пехоту! Тебе больше не нужно каждый день возвращаться в дом семьи Сун. Лови момент и беги! — Голос Ся Янь звучал сбивчиво, лицо ее смертельно побледнело. — Уходи отсюда, живи своей жизнью, не повторяй мою судьбу!
Юнь Син опустился перед ней на корточки и прислонился головой к ее коленям:
— Мама, я уйду только с тобой.
Этот разговор поднимался не в первый раз, и Ся Янь знала, насколько сын может быть упрям.
Теряя обладание, она сжала его руки и с горечью воскликнула:
— Мне не сбежать! Забудь обо мне!
— Мама, на этих испытаниях я занял второе место по всей академии и побил рекорд по стрельбе. Во втором полугодии у меня есть отличный шанс попасть в Командование специальных операций, — с непреклонной решимостью проговорил Юнь Син. — Бойцы штаб-командования могут запрашивать засекреченную защиту для прямых родственников. Кроме того, у меня появится доступ к секретным документам и высокий уровень допуска. Во время войны или оперативного задания я обязательно найду способ вытащить тебя!
— Сун Шунхэ — 2S-альфа, я для него давно бесполезный балласт. Даже если он решит закрыть на тебя глаза, что насчет Сун Минчжи? Неужели ты думаешь, он оставит тебя в покое?
— Мама, я сначала должен вызволить тебя. Я не смогу сбежать один.
— Фаньфань, если я не буду висеть у тебя на ногах, с твоими талантами ты сможешь жить где угодно!
Юнь Син крепче обнял материнские колени и медленно выговорил:
— Мама, отца у меня больше нет. Если я лишусь еще и тебя, то даже если вырвусь на свободу, в этом не будет никакой радости.
Глаза Ся Янь моментально влажно заблестели. Она отвернулась и смахнула слезу. Понимая, что решение сына не сломить, она набралась духу и крепко сжала его пальцы:
— Хорошо. Но пообещай мне: если окажешься перед неразрешимой дилеммой, думай в первую очередь о себе. Иначе я скорее умру здесь, чем стану для тебя обузой.
Дневные лекарства Ся Янь намеренно спрятала в глубине шкафа. Если директор Линь не найдет их сразу, ему придется просить новые у медсестры, а это выиграет им еще немного времени.
Она бросила взгляд на далекий вход в корпус: у дверей застыли лишь несколько сиделок и охранников. Без указания директора они не смели приближаться.
— Сун Минчжи не донимал тебя в последнее время?
Ся Янь ласково провела ладонью по щеке сына. Ослепительная красота индуцирующего омеги с годами все ярче проявлялась в Юнь Сине — как бы он ни пытался притвориться рядовым альфой А-класса, природный магнетизм было не утаить.
И это заставляло сердце Ся Янь сжиматься от непрестанного страха.
Дыхание Юнь Сина на миг перехватило. Чтобы не сеять в матери лишних тревог, он уклончиво ответил:
— Он очень занят, редко бывает в семье Сун. А у меня после зачисления в морскую пехоту есть отдельная комната в общежитии, так что мы практически не пересекаемся.
Ся Янь не знала, верить ли этим словам, но Юнь Син с детства привык глушить любую боль в себе. Если бы она сама случайно не заметила неладное тогда, сын, верно, до сих пор молчал бы о том, через какой ад ему пришлось пройти в доме Сунов.